Амантонио выступает против вакцинации. Книга 2020 года собирает исследования, сообщения о нежелательных явлениях и исторические данные, из которых автор делает выводы о вреде и слабой пользе прививок. Это позиция автора, а не нейтральное изложение современной медицины.
Ниже сохранены его ход мысли, аргументы и структура глав. Слова «автор считает», «книга связывает» и «в книге приведено» означают именно пересказ позиции. Они не подтверждают её достоверность. Редакторские замечания обозначены отдельно и сопровождаются ссылками; сведения проверены 10 ноября 2026 года. Проверка касается основных выводов, способных повлиять на решение о здоровье, а не каждой ссылки в оригинале.
Главное расхождение: современные качественные данные не подтверждают, что вакцины вызывают аутизм. Это относится и к вакцинам с тиомерсалом и алюминиевыми адъювантами. Заключение экспертного комитета ВОЗ, декабрь 2025.
Для общего понимания полезно читать авторский аргумент вместе с проверкой. Для решения о конкретной прививке нужны возраст, история вакцинации, состояние здоровья, инструкция препарата и действующие рекомендации.
О чём книга. Аргументы против вакцинации: испытания, статистика болезней, компоненты препаратов и предполагаемые отдалённые последствия.
Кому полезна. Тем, кто хочет понять, как строится эта аргументация и почему научные ссылки могут звучать убедительно даже при ошибочном выводе.
Кому не подходит. Человеку, который ищет одно надёжное руководство по прививкам или готовую схему для ребёнка.
Стоит ли покупать. Для общего знакомства с доказательствами о вакцинации я бы выбрал другой основной источник. Эту книгу имеет смысл читать как спорную позицию, сверяя причинные выводы и статус публикаций. Ниже для этого есть редакторская проверка.
Сколько нового. Много отдельных примеров, но несколько повторяющихся ходов: критика контрольных групп, подсчёт сообщений после прививок, историческое снижение смертности и перенос результатов с животных на людей.
Как читать оригинал. Основная часть — текст: удобно на электронной книге. Для проверки статистических графиков лучше открыть PDF на планшете или компьютере.
Амантонио считает, что медицинские организации преувеличивают пользу прививок и недооценивают вред, а родители слишком легко передают им решение. Он связывает это с устройством испытаний, конфликтами интересов, отбором публикуемых результатов и недоучётом нежелательных явлений. Из этой картины автор выводит преимущества отказа от вакцинации. Его общий вывод значительно шире того, что позволяют установить многие приведённые исследования.
Амантонио считает, что государственные организации, фармкомпании и СМИ преуменьшают риски вакцинации. Он предлагает оценивать каждую прививку отдельно: вероятность инфекции и её тяжёлых последствий сопоставлять с вероятностью и тяжестью реакций на конкретный препарат.
Для чтения исследования автор предлагает проверять состав контрольной инъекции, длительность наблюдения, отбор участников и совпадение результатов с выводами. Он считает главным пробелом отсутствие рандомизированного сравнения всего календаря с полным отсутствием прививок. Из этого книга делает общий вывод о недоказанности безопасности и предпочтительности отказа от вакцинации. Такой переход — позиция автора; отсутствие одного желаемого типа исследования не обнуляет все остальные данные.
Автор собирает исследования, в которых отказ от некоторых прививок чаще встречался у обеспеченных и образованных родителей. Он спорит со стереотипом, что противники вакцинации обязательно необразованны. Но образование участников не доказывает правильность их медицинских выводов.
В главе также показано влияние общения. В одной американской работе согласие на прививку от гриппа составляло 72% при утвердительной подаче врача и 17% при вопросительной; при предложении вместе с другой прививкой — 83%, при отдельном предложении — 33%. В других исследованиях пугающие сообщения и опровержения заблуждений не обязательно увеличивали готовность вакцинировать. Автор использует это как аргумент против давления на родителей.
Автор считает, что профессиональные рекомендации могут отражать финансовые стимулы, служебные правила и опасение санкций. Для этого он приводит отдельные страховые программы и дисциплинарные случаи, а также опросы врачей о вакцинации собственных детей.
В выбранных работах часть медработников отклонялась от календаря или не делала прививки от гриппа. Например, в итальянской выборке привились около 30% врачей и 11% медсестёр, в немецкой — 39% и 17%. Это неодинаковые исторические выборки. Они показывают различия поведения и мнений, но не заменяют исследования эффективности и безопасности препаратов. Книга делает более широкий вывод: единодушия среди врачей нет, поэтому медицинскому консенсусу доверять нельзя.
Главный вопрос главы: с чем сравнивали препарат? Автор критикует испытания, где контроль получал другую вакцину, адъювант или препарат без антигена. Его аргумент: такое сравнение может не выявить вред, общий для обеих групп.
В примерах Инфанрикс сравнивался с Педиариксом, Превенар-13 — с прежним Превенаром, а Церварикс — с вакциной против гепатита А или алюминийсодержащей инъекцией. Книга объединяет эти схемы словом «плацебо», хотя другая вакцина — активный препарат сравнения.
Полезно различать вопросы исследования: превосходит ли новый препарат прежний, вызывает ли больше реакций и чем отличается от отсутствия вакцинации. Одно сравнение не обязано отвечать сразу на все вопросы. Применение активного контроля само по себе не означает подделку результатов.
Автор критикует отбор здоровых детей, короткие окна регистрации реакций, небольшие выборки и решения исследователей о причинах серьёзных событий.
Он приводит частоты серьёзных событий от 1,6% до 8,5% в нескольких испытаниях. В примере Даптасела они составили 5,2% в обеих сравниваемых группах. Но это события, произошедшие после введения, а не автоматически доказанные последствия препарата. Из них нельзя вывести общий риск тяжёлого вреда от прививки «один на 50».
Обзор отчётности 2005 года, приведённый автором, действительно ставит вопрос о качестве описания нежелательных явлений: часть публикаций не сообщала сроки или отдельные виды событий. Книга распространяет критику этой выборки на всю систему проверки вакцин.
В главе собраны опросы родителей, наблюдательные сравнения привитых и непривитых, исследования отдельных африканских популяций, эксперименты на животных и межстрановые корреляции.
В опросе примерно 600 детей на домашнем обучении автор выделяет меньше целевых инфекций, но больше некоторых хронических диагнозов среди привитых. В других работах он обсуждает различия астмы, аллергии, обращений за помощью и смертности. Книга трактует эти ассоциации как общий вред вакцинации.
Главная трудность: группы могут различаться не только прививками, но и доступом к помощи, частотой обследования и причинами отказа. Самоотбор в опрос не равен случайному распределению. Межстрановая корреляция не устанавливает причину болезни отдельного ребёнка.
Автор считает одновременное введение более опасным. Он сопоставляет сообщения о событиях, госпитализации после разных схем и смертность в отдельных исторических популяциях. Приведены, например, 27% различия госпитализаций по поводу инфекций нижних дыхательных путей в датской работе и частоты событий 57% против 40% в израильском сравнении.
Эти данные относятся к конкретным препаратам, возрастам, условиям и способам учёта. Их нельзя превращать в универсальную частоту осложнений или самостоятельно применять для изменения календаря.
Алюминиевые адъюванты усиливают иммунный ответ. Автор связывает их с аллергическими, аутоиммунными и неврологическими нарушениями, используя работы о разных соединениях, путях введения и животных моделях.
Его основные вопросы: где распределяется вещество, как долго сохраняется и насколько модели взрослых и животных подходят младенцам. Он подробно критикует эксперимент с четырьмя кроликами, модели выведения и краткие сроки некоторых исследований. Наличие алюминия в ткани не равно доказанному повреждению; результаты внутривенного питания, пищевого воздействия и внутримышечной вакцины нельзя смешивать без обоснования.
В исследованиях местных зудящих узелков книга приводит частоту примерно 0,83–1% среди привитых. Контактная чувствительность выявлялась у 85–95% детей именно с узелками, а не у 85–95% всех получателей вакцин.
За пределами прививок автор обсуждает пищу, воду, лекарства и косметику, предполагает связь антиперспирантов с раком молочной железы и перечисляет экспериментальные способы уменьшения воздействия алюминия. Эти гипотезы и животные опыты не образуют доказанной программы «детокса» или лечения.
Автор оспаривает причинную роль ВПЧ в раке шейки матки и пользу вакцинации. Он ссылается на неполное выполнение старых постулатов Коха, дополнительные факторы риска и самостоятельное исчезновение многих инфекций. Такой вывод не соответствует современному пониманию роли онкогенных типов ВПЧ; дополнительные факторы и частое выздоровление не отменяют причинности.
В испытаниях автор различает случаи рака и предраковые изменения CIN1–3. Он критикует суррогатные исходы, объединение разных степеней поражения и подгрупповые расчёты эффективности. Утверждение из статьи 2014 года об отсутствии прямых данных предотвращения рака нельзя переносить на сегодняшние знания.
Книга приводит серии пациенток с обмороками, усталостью, нарушениями при вставании и ограничениями повседневной жизни; отдельные случаи недостаточности яичников; опыты на мышах; сообщения VAERS; различия числа событий в испытаниях. Автор предполагает особый риск для спортсменок и снижение фертильности.
Эти виды данных отвечают на разные вопросы. Серия случаев не показывает частоту относительно непривитых. Отсутствие беременности в выбранном возрасте не доказывает бесплодие. События из VAERS не являются установленными осложнениями, а доля сообщений не является риском для получателя.
Автор обсуждает полисорбат 80, адъюванты AAHS и AS04, фрагменты ДНК и активные контрольные препараты. Ссылки на вред других препаратов с тем же компонентом требуют сравнения доз и путей введения. Более сильный иммунный ответ не означает такое же увеличение аутоиммунного риска.
Книга противопоставляет вакцинации питание, отказ от курения, скрининг, витамины и пробиотики. Её тезис о возможности снизить риск рака практически до нуля этими мерами не следует принимать как рекомендацию: скрининг и вакцинация решают разные задачи, а перечисленные добавки не становятся их заменой.
Редакторское уточнение к главе о ВПЧ. Статья DeLong о меньшей вероятности беременности после ВПЧ-вакцинации, на которую опирается книга, впоследствии отозвана. Её нельзя представлять действующим доказательством вреда для фертильности. Пометка об отзыве у издателя.
Автор считает гепатит B преимущественно болезнью взрослых из групп риска и поэтому ставит под сомнение первую дозу новорождённым. При этом сама глава приводит важное возрастное различие: риск хронической инфекции при заражении до года составляет около 90%, а у взрослых — намного меньше. Благоприятные исходы у взрослых нельзя переносить на младенцев.
Из обзора профилактики передачи от матери книга приводит снижение риска на 72% для вакцины, на 50% для иммуноглобулина и на 92% для сочетания. Однако автор считает универсальную вакцинацию ненужной, ссылаясь на низкую зарегистрированную детскую заболеваемость и снижение антител с возрастом. Уровень антител и сохраняющаяся иммунная память — разные показатели.
В разделе безопасности автор перечисляет отдельные исследования и гипотезы о рассеянном склерозе, диабете, аутоиммунных состояниях, данные VAERS и опыты на животных. Он трактует их как аргумент против прививки. Причинность и применимость каждого результата требуют отдельной проверки; накопленные сообщения о смертях после введения не равны доказанным смертям от препарата.
Редакторское уточнение к главе о гепатите B. Падение антител у ответивших на полный курс не означает, что защита исчезла: у большинства сохраняется иммунная память. CDC: интерпретация результатов.
Книга начинает с различия цельноклеточной и бесклеточной вакцин. Автор признаёт опасность коклюша для младенцев, но считает, что вакцинация не помогает защитить их и создаёт бессимптомный резервуар инфекции.
Основной пример — опыт на бабуинах: после заражения бактерии сохранялись около 18 дней у получивших цельноклеточную вакцину, 35 дней после бесклеточной и 30 дней у непривитых. Переболевшие ранее животные не колонизировались повторно. Но носительство у животных и предотвращение тяжёлой болезни у людей — разные исходы.
Следующая проблема — ослабление защиты с годами. Автор приводит вспышки среди привитых, данные о передаче от братьев и сестёр младенцам и критикует «кокон» из привитых близких. Доля привитых среди заболевших не измеряет эффективность без численности обеих групп и учёта времени после дозы.
Объяснение автора строится на противопоставлении Th1/Th2 и «первородном антигенном грехе»: первая встреча с антигенами якобы закрепляет менее эффективный иммунный ответ. Он утверждает, что повторные дозы могут ухудшать защиту. Реальные различия иммунных ответов не позволяют автоматически заключить, что любая следующая доза повышает риск заболевания.
Книга также обсуждает изменения циркулирующих бактерий, варианты без пертактина, паракоклюш и другие возбудители с похожими симптомами. Это показывает сложность профилактики, но не доказывает её суммарную бесполезность.
Для оценки безопасности автор выбирает наблюдательные связи с астмой и аллергиями, а затем сравнивает сообщения VAERS после прививок со смертями от коклюша. Умножив сообщения на 10–100, он объявляет риск прививки выше риска инфекции. Это недостоверный расчёт: событие после дозы не означает событие из-за неё.
В разделе лечения автор продвигает витамин C на основании старых сообщений, хотя признаёт наличие исследования без преимущества. Это не проверенная схема лечения коклюша и не основание заменять помощь витаминами.
Автор признаёт тяжесть столбняка, но считает его чрезвычайно редким вне отдельных групп риска. Он перечисляет пожилой возраст, диабет, инъекционное употребление наркотиков и контакт с почвой. Низкая частота болезни при действующей профилактике не показывает, какой она была бы без профилактики.
Книга оспаривает защитное значение антител, ссылаясь на старые исследования непривитых и описания столбняка у людей с высоким титром. Отдельные неудачи защиты и небольшие серии уже заболевших не дают сравнительного риска для всей популяции.
Исторические сравнения солдат разных войн автор критикует за различия характера ранений, транспорта и хирургии. Это справедливый вопрос к дизайну сравнения; из него не следует, что вакцина не защищает.
Опасное утверждение книги — «после травмы вакцина бесполезна». Экстренная профилактика может включать вакцинацию и по показаниям иммуноглобулин; выбор зависит от раны и истории доз. Книга не основание отказываться от срочной помощи.
В отдельном сюжете автор соединяет исследования контрацептивных вакцин против ХГЧ с обвинениями в скрытой стерилизации при противостолбнячных кампаниях в Кении и других странах. Наличие исследовательской контрацептивной технологии не доказывает, что обычная вакцина содержит такой компонент. Обвинения требуют независимой проверки, а не повторения как факта.
Глава вновь использует VAERS с произвольным множителем и продвигает витамин C. В единственном рассмотренном клиническом исследовании, которое обсуждает автор, были серьёзные ограничения; обзор Cochrane не счёл доказательства достаточными. Столбняк не следует лечить самостоятельно.
Автор признаёт тяжесть токсической дифтерии, но связывает современные случаи прежде всего с бедностью, скученностью и плохими санитарными условиями. Главный исторический пример — эпидемия бывшего СССР в 1990-х.
В приведённой серии Санкт-Петербурга токсическая форма встречалась у 6% привитых против 14% непривитых. В грузинском исследовании непривитые болели примерно в 19 раз чаще. Автор оспаривает классификацию привитого статуса и подчёркивает социальные факторы. Они могут действовать одновременно: хорошие условия жизни не исключают специфической пользы вакцинации.
Книга также обращает внимание на уменьшение титров у взрослых и обсуждает исторические споры о ревакцинации. Низкий измеренный титр и редкость болезни не дают сами по себе готового календаря.
В лечении снова продвигается витамин C на основании опытов на животных и единичных историй. Они не обосновывают замену антитоксина и другой срочной помощи. В расчёте вреда прививок снова ошибочно используются сообщения VAERS как доказанные осложнения.
Автор считает корь преимущественно лёгкой детской инфекцией, опасной при плохом питании, и предполагает, что вакцинация сдвигает болезнь на более уязвимые возрасты. Он перечисляет прорывные инфекции, снижение уровня антител, меньшую длительность материнской защиты у детей привитых матерей и старые модели роста восприимчивости.
При этом выбранный им обзор Cochrane сообщает примерно о 95% эффективности против кори. Высокая эффективность и возможность отдельных неудач защиты не противоречат друг другу.
Поправка к «38% вакцинной кори». В книге доля 73 из 194 исследованных последовательностей в статье Roy и коллег превращена в долю всех заболевших в США в 2015 году. Это отобранные лабораторные образцы, а не общая заболеваемость. Такой вывод делать нельзя.
Большой блок посвящён витамину A: дефицит ухудшает переносимость кори, а добавление витамина в определённых условиях помогает заболевшим детям. Автор неправомерно противопоставляет лечение инфекции её предотвращению и предполагает пользу ещё больших доз. Витамин A при кори назначают по медицинским показаниям; высокие самостоятельные дозы токсичны.
Далее книга собирает наблюдательные связи между детскими инфекциями и меньшей частотой лимфом, других опухолей, аллергий и сердечно-сосудистых болезней. Он также приводит ремиссии после инфекции и экспериментальную онколитическую терапию. Ассоциация не доказывает защиту, а специальный модифицированный вирус для лечения опухоли не равен обычному заражению.
В безопасности автор смешивает временные лабораторные изменения, известные редкие реакции, исторически проблемные препараты, отдельные случаи при иммунодефиците и сообщения VAERS. Важно различать штаммы и конкретные исходы. Энцефалит с коревыми включениями и подострый склерозирующий панэнцефалит — разные состояния; прежняя вакцинация пациента не доказывает вакцинное происхождение болезни.
Историческое падение смертности до появления прививки не делает корь безопасной. Вывод автора, что ею лучше переболеть в детстве, не следует из выбранных корреляций и не является рекомендацией этого пересказа.
Автор считает паротит преимущественно лёгкой детской болезнью и преувеличенным страх бесплодия. Он приводит старые британские дискуссии о массовой вакцинации и затем вспышки в школах и университетах среди привитых.
В разных исследованиях книги эффективность оценивается примерно от 49–64% после одной дозы до 55–88% после двух. Обсуждаются время после дозы, естественные повторные контакты с вирусом, иммунная память и дополнительные дозы во время вспышек. Эти различия не означают, что любая вакцина совершенно бесполезна.
Важный конкретный сюжет безопасности — асептический менингит после некоторых паротитных штаммов, включая Урабе и Ленинград—Загреб. Результат для одного штамма нельзя приписать всем препаратам КПК. Случаи тяжёлой инфекции после живой вакцины при иммунодефиците также требуют отличать от риска у здорового ребёнка.
Книга пересказывает иск бывших работников Merck об испытаниях вакцины. Это обвинения в иске; изложение книги 2020 года не является ни установленным судебным фактом, ни нынешним итогом разбирательства.
Предполагаемую противоопухолевую пользу паротита автор объясняет антителами к муцину MUC1. В обсуждаемом метаанализе наблюдалась ассоциация с уменьшением риска рака яичника на 19%. Наблюдательные связи и ранние эксперименты онколитической терапии не обосновывают намеренное заражение для профилактики рака.
Раздел об эмбриональной бычьей сыворотке соединяет этику её получения, контроль сырья, находки вирусной РНК и безопасность готовой вакцины. Эти вопросы связаны, но не тождественны: наличие фрагмента РНК не означает доказанную опасную инфекцию у привитого.
Автор признаёт опасность краснухи на ранних сроках беременности. Его главный аргумент против массовой программы — возможный возрастной сдвиг при недостаточном охвате. В греческом примере после программы с охватом ниже 50% во время эпидемии 1993 года вырос средний возраст заболевших, затем зарегистрировали 25 случаев врождённой краснухи. Это аргумент о недостаточном охвате, который книга переносит на вакцинацию вообще.
Глава обсуждает снижение титров, повторные инфекции, суставные реакции у взрослых женщин, отдельные сообщения о тяжёлых событиях и религиозные вопросы желатина и исторических клеточных линий. Наличие других опасных для плода инфекций не отменяет профилактику краснухи.
Автор признаёт вакцину одной из наиболее эффективных, но объявляет популяционный вред выше пользы. Для этого он вновь сравнивает сообщения VAERS после всей КПК/КПКВ со случаями одной болезни и умножает их на 10–100. Такой расчёт не устанавливает баланс пользы и риска.
Книга признаёт более тяжёлую ветрянку у взрослых, беременных и людей с некоторыми иммунодефицитами, но преуменьшает риск для здоровых детей. Автор собирает вспышки с неодинаковой эффективностью одной дозы — от 44–54% в отдельных наблюдениях до 97% в первый год в другом исследовании — и спорит с методами испытаний.
Основная популяционная гипотеза — «экзогенный бустинг»: контакт с больными ветрянкой может поддерживать иммунную память переболевших взрослых и снижать риск реактивации вируса. В старых моделях уменьшение таких контактов после вакцинации могло временно увеличить опоясывающий лишай на десятилетия. Прогноз модели не равен доказанному эффекту программы. Рост лишая во времени также нужно оценивать с учётом возраста, диагностики и других причин.
Книга вновь собирает наблюдательные ассоциации детской инфекции с меньшими рисками аллергий и опухолей. Они не доказывают, что заражение улучшает здоровье.
Из конкретных вопросов безопасности важен повышенный риск фебрильных судорог после первой комбинированной КПКВ по сравнению с отдельными КПК и ветряночной вакциной в определённом возрасте. Обсуждаются редкая передача вакцинного вируса и его реактивация. Эти риски требуют оценки частоты и сравнения с дикой инфекцией.
Числа смертей, которые автор «восстанавливает» из VAERS, не являются доказанными смертями от вакцины. Историческая позиция Великобритании, приведённая в книге, также не заменяет проверку нынешней программы.
Автор различает ИПВ и живую ОПВ. Он считает, что исторический спад полиомиелита во многом объясняется изменениями диагностики, а другие паралитические болезни — фактически переименованный полиомиелит. Одинаковый симптом не делает инфекции, отравления и аутоиммунные болезни одним заболеванием.
Реальная историческая катастрофа в главе — инцидент Cutter 1955 года, когда в части партий недостаточно инактивированной вакцины остался активный вирус. Автор переносит критику производства и лицензирования на все последующие вакцины. Необходимо различать исторический дефект партии и свойства современных препаратов.
Другие аргументы книги: прежняя гипердиагностика; острый вялый миелит из-за других энтеровирусов; провокационный паралич после многочисленных инъекций в условиях инфекции; возможное смешение отравлений пестицидами с нейроинфекцией. Эти сюжеты не доказывают, что лабораторно подтверждённый полиомиелит был выдуман или что его профилактика не работает.
В индийской статистике автор связывает интенсивность кампаний ОПВ с неполиомиелитным острым вялым параличом и приводит число 491 тысяча ассоциированных случаев. Это агрегированная корреляция, а не 491 тысяча доказанных последствий вакцины.
Раздел безопасности включает историческое загрязнение SV40, находки другого вирусного материала и реальную возможность выделения вакцинного вируса после ОПВ. ОПВ и ИПВ здесь принципиально различаются. Историческая контаминация не доказывает причинную связь с раком у привитых людей и не описывает современные препараты. Сообщения VAERS также нельзя превращать в установленную частоту вреда.
Продвигаемый автором витамин C опирается на старые неконтролируемые сообщения, а не на подтверждённую схему лечения. Данные о мировой заболеваемости в конце главы относятся к 2018 году и не являются текущими.
Книга обсуждает ежегодное обновление вакцин, соответствие штаммов, изменения вируса при выращивании и влияние предыдущих встреч с антигеном. В разных сезонах эффективность действительно различается, но автор выбирает прежде всего низкие и отрицательные оценки. Отрицательная точечная оценка без доверительного интервала не доказывает вред.
Значительная часть главы посвящена качеству исследований: смещению отбора, «эффекту здорового привитого», неправдоподобно большому снижению общей смертности и преувеличению пользы вакцинации медицинского персонала для пациентов. Такая критика полезна для оценки конкретного исследования, но не отменяет все остальные данные.
В выбранном обзоре здоровых взрослых приводятся около 71 прививки для предотвращения одного подтверждённого случая гриппа и около 40 для одного гриппоподобного заболевания. Это зависит от исходного риска и сезона. Отсутствие убедительного результата по одному исходу не равно доказанному отсутствию любого эффекта.
Книга обсуждает перекрёстный иммунитет и иммунный импринтинг. Эксперименты с заражением мышей, хорьков и свиней нельзя прямо переносить на риск будущей пандемии у детей. Сигнал нарколепсии после отдельных пандемических препаратов 2009 года также не относится автоматически ко всем сезонным вакцинам.
В безопасности автор выделяет исследование 2017 года о выкидышах и результат по аутизму после вакцинации в первом триместре. В последнем статистическая значимость исчезла после поправки на множественные сравнения. Книга ошибочно трактует p-значение как вероятность случайности связи. Это не подтверждение причинного эффекта.
Статистические модели связанных с гриппом смертей автор противопоставляет числу свидетельств с прямо записанным гриппом. Это разные способы учёта; разница сама по себе не доказывает обман. Сырые графики смертности после расширения рекомендаций не устанавливают эффект вакцинации. Расчёты VAERS с множителем вновь недостоверны.
В лечении автор противопоставляет противовирусным бузину, витамины C и D, цинк и пробиотики. Числа из разных небольших исследований нельзя сравнивать напрямую, а экологическая связь солнечного света и смертности не устанавливает единственную причину сезонности. Глава не даёт основания заменять лечение добавками или самостоятельно применять мегадозы.
Hib — один из вариантов гемофильной палочки, способный вызвать менингит и другие тяжёлые инфекции. Конъюгированная вакцина соединяет капсульный полисахарид с белком-носителем, чтобы иммунная система маленького ребёнка лучше распознавала антиген.
Автор признаёт защиту от Hib, но считает, что его место занимают другие серотипы и бактерии. Он приводит рост невакцинных инфекций в отдельных регионах Канады, Бразилии, США и Европы; одновременно признаёт длительное падение общей заболеваемости в Израиле. Замена серотипов — реальный предмет наблюдения, но её наличие не говорит само по себе, что суммарный вред программы больше пользы. Сравнивать нужно абсолютное число тяжёлых болезней в сопоставимых группах.
Грудное вскармливание в приведённых наблюдениях связано с меньшим риском инфекции; курение, теснота и некоторые хронические болезни — с большим. Это не означает, что вскармливание заменяет специфическую профилактику.
Автор также выдвигает гипотезы диабета и временного повышения риска болезни после прививки. Сопоставление смертей от инфекции с сообщениями VAERS о смертях после вакцины не доказывает причинённые вакциной смерти.
Пневмококк может быть обычным обитателем носоглотки и причиной опасной пневмонии, бактериемии или менингита. Его серотипы различаются; старые полисахаридные и детские конъюгированные вакцины — разные препараты.
Главный вопрос автора — микробная конкуренция. Он обсуждает, как подавление Hib может менять распространение пневмококка, а подавление некоторых пневмококков — стафилококка. Но лабораторный механизм и последовательность региональных эпидемий не доказывают, что вакцинация в целом увеличила инфекционную смертность.
Книга подробно разбирает замену вакцинных серотипов невакцинными. В некоторых приведённых работах общий показатель снижался, хотя доля тяжёлых случаев среди оставшихся больных росла. Доля тяжёлых случаев и их число во всём населении — разные показатели.
Из отсутствия доказанного снижения общей смертности автор выводит рост смертей от других причин. Так делать нельзя: отсутствие убедительного различия может объясняться редкостью исхода и недостаточной точностью. Сообщения VAERS и серьёзные нежелательные события испытаний тоже не равны доказанным осложнениям.
Менингококковая инфекция относительно редка, но способна быстро привести к менингиту и сепсису. Автор обсуждает носительство, неравномерность риска и разные вакцины: конъюгированные против ACWY и белковые против B. Их свойства нельзя обобщать как один препарат.
Книга выделяет ослабление защиты со временем и регистрацию части препаратов по иммунному ответу. Некоторые B-вакцины слабо влияют на носительство; это не тождественно отсутствию защиты от тяжёлой болезни и не описывает автоматически ACWY-вакцины.
Автор перечисляет сигналы после регистрации и спорит с результатами их проверки. При этом предварительно повышенный показатель не заменяет итог исследования, если после уточнения случаев убедительная связь не подтвердилась.
Проверка числа. «1,5 мг алюминия» в Бексеро — ошибка смешения вещества и элемента: EMA указывает 0,5 мг Al³⁺ на дозу. Массу гидроксида нельзя сравнивать с массой элементарного алюминия.
Факторы риска и конкретные вспышки не означают, что болеть способны только отдельные социальные группы. Итог автора, будто вакцина убивает больше инфекции, основан на некорректном использовании VAERS.
БЦЖ неодинаково защищает от разных форм туберкулёза. Книга приводит большой разброс результатов и признаёт защиту младенцев от менингита и тяжёлых диссеминированных форм. Ограниченный эффект против взрослого лёгочного туберкулёза не отменяет этот результат.
Автор справедливо обращает внимание на бедность, тесноту, недостаточное питание, ВИЧ, диабет, курение и другие факторы. На графике связь проста: чем выше ВВП на человека, тем ниже заболеваемость. Но эта корреляция не разделяет влияние вакцинации, лечения, диагностики и условий жизни.
Обсуждаются отличия штаммов БЦЖ, местные осложнения и опасность диссеминированной инфекции при некоторых иммунодефицитах. Любекская трагедия была следствием загрязнения материала вирулентными бактериями; её нельзя выдавать за обычный эффект правильно изготовленной вакцины.
Гипотезы передачи L-форм через плаценту и отдалённого вреда нуждаются в независимой проверке. Неспецифические эффекты БЦЖ в разных странах и исследованиях неодинаковы. Использование БЦЖ при раке мочевого пузыря — другая процедура.
Опыты с витаминами C и D не позволяют заменять ими противотуберкулёзное лечение. Сравнение осложнений ревакцинации школьников с заболеваемостью всех детей также не вычисляет нынешний баланс первичной БЦЖ у младенцев.
Ротавирус вызывает гастроэнтерит; для маленьких детей опасны тяжёлая диарея и обезвоживание. Автор подчёркивает редкость смерти в благополучных странах, но это не отменяет ценность предотвращённых госпитализаций и тяжёлых случаев.
Книга описывает живые оральные вакцины, выделение вакцинного вируса и редкую передачу контактам. Также обсуждается реассортация — обмен сегментами вирусного генома. Наличие такого механизма само по себе не показывает суммарный ущерб программы.
Автор признаёт защиту от тяжёлой ротавирусной диареи, но выделяет работы с низкими и отрицательными точечными оценками в отдельных подгруппах. Без доверительных интервалов и единообразных исходов они не доказывают, что вакцина увеличивает болезнь. Защита против ротавирусной диареи и против диареи всех причин — разные эффекты.
Небольшой добавочный риск инвагинации кишечника после вакцинации признан. Его нужно объяснять в абсолютных числах и сопоставлять с предотвращённой тяжёлой болезнью. Одних слов «риск увеличен в несколько раз» недостаточно.
Вывод книги о смертельном риске «в 27–270 раз выше» получен из сообщений VAERS, произвольной поправки на недорегистрацию и несопоставимых периодов. Это не достоверный расчёт риска смерти от вакцины.
В раннем детстве гепатит А часто бессимптомен, у взрослых чаще вызывает выраженную болезнь. Он не становится хроническим. Автор признаёт высокую эффективность вакцин, но сомневается в массовой детской вакцинации, подчёркивая роль воды и санитарии.
Улучшение гигиены и вакцинация могут работать одновременно. Снижение детского заражения оставляет больше восприимчивых взрослых, поэтому решение зависит от эпидемиологии и риска тяжёлого исхода.
Антитела к гепатиту А в некоторых работах связаны с меньшей частотой аллергии. Это не доказывает пользу намеренного заражения: антитела могут отражать множество условий детства. Единичные описания подавления других болезней после инфекции тоже не являются лечением.
Вспышки среди бездомных, употребляющих наркотики и мужчин, имеющих секс с мужчинами, описывают конкретные условия передачи. Гепатит А бывает и вне этих групп — например, через загрязнённую пищу и воду.
Аутоантитела после прививки не равны аутоиммунной болезни; событие за период наблюдения не равно доказанному осложнению. Сравнение VAERS с редкими детскими смертями снова не устанавливает баланс пользы и вреда.
Тиомерсал — консервант некоторых многодозовых вакцин; он содержит этилртуть. Это не значит, что ртуть есть в любой прививке: нужно проверять конкретный препарат.
Автор обсуждает выведение, распределение по тканям и различия соединений ртути. Он собирает клеточные и животные работы о нейротоксичности, окислительном стрессе и изменениях поведения. Опасность вещества при определённой дозе и реальный риск вакцинной дозы человеку — разные вопросы.
Книга связывает тиомерсал с тиками, задержками развития и аутизмом; сравнивает их с исторической акродинией и отравлениями ртутью. Сходство симптомов и история отравления от термометра не доказывают вакцинную причину РАС.
Автор критикует шесть исследований без найденной связи: учёт возраста, диагнозов, экспозиции, контрольных групп и переработку промежуточных результатов. Но человеко-годы сами по себе не являются манипуляцией, а исчезновение предварительного сигнала после проверки не доказывает обман.
Оценка GACVS ВОЗ 2025 года не подтверждает причинной связи аутизма с вакцинами, тиомерсалом или алюминиевыми адъювантами. Перечень статей с положительными ассоциациями не заменяет оценку качества всей совокупности данных.
Автор считает вакцины одной из причин аутизма и собирает предполагаемую цепочку: компоненты → воспаление и иммунная активация → изменения мозга. Она собрана из разных клеточных, животных, наблюдательных и клинических работ; как единый причинный процесс у привитых детей не доказана.
Регресс речи и навыков действительно бывает. Временное совпадение с прививкой не устанавливает причину. Рост выявленной распространённости тоже не указывает автоматически на вакцины: исторические оценки различаются диагностикой, возрастом и методами учёта.
Измерения алюминия в тканях не определяют его источник; корреляции между странами не показывают индивидуальную причинность. Для КПК, не содержащей алюминиевого адъюванта, автор добавляет предположение о переносе алюминия от прежних прививок иммунными клетками. Это гипотеза, а не установленный механизм.
История Ханны Полинг касается конкретного митохондриального нарушения и компенсационного дела. Она не доказывает, что вакцины вызывают РАС в общей популяции. Как и улучшение симптомов после экспериментальной процедуры не исключает генетического вклада: генетические и внешние факторы могут сочетаться.
Книга оспаривает работы Madsen, Taylor, DeStefano и Jain, а также использует аналогию с акродинией. Но возможность восприимчивой подгруппы всё равно требует положительных доказательств. Отозванный повторный анализ не может незаметно считаться надёжным основанием.
Общий вывод автора о причинной связи противоречит совокупной оценке GACVS ВОЗ, которая эту связь не подтверждает.
Автор призывает к прозрачным данным, обсуждению рисков и критическому чтению. Затем делает намного более сильный вывод: по его убеждению, ни одна календарная вакцина не даёт больше пользы, чем вреда, а институты скрывают это от родителей.
Это личный итог автора, не установленный результат общего сравнения всех препаратов. Критика конфликтов интересов не доказывает обратный медицинский тезис. Отсутствие желаемого дизайна не аннулирует активные сравнения, послерегистрационные исследования и популяционный надзор.
Из книги можно взять вопросы о качестве доказательств. Делать по ней вывод об отказе от всех вакцин или заменять лечение инфекций витаминами нельзя.
Это редакторский раздел. Он не входит в оригинал. Книга отражает данные и позицию автора до 2020 года; ниже учтены более поздние исследования. Полная проверка каждой из многочисленных ссылок потребовала бы отдельного систематического обзора. Здесь разобраны главные выводы и наиболее существенные ошибки чтения данных.
VAERS принимает сообщения о событиях после вакцинации, в том числе когда причинная связь не установлена. Это помогает обнаружить сигнал и начать проверку. Из числа сообщений нельзя непосредственно вычислить риск осложнения: нужны проверка случаев, число введённых доз, подходящая группа сравнения и фоновая частота болезни. Умножение сообщений на общий коэффициент недоучёта этого не исправляет. Поэтому сравнения книги «умерло от вакцины больше, чем от инфекции» не следуют из приведённой базы. Официальное руководство по интерпретации VAERS.
Контроль физраствором, составом без антигена и другой вакциной отвечает на разные исследовательские вопросы. У активного контроля есть ограничения: общую для обеих групп реакцию так труднее обнаружить. Это повод читать протокол, а не основание объявлять все испытания фиктивными. Когда уже существует эффективная профилактика, лишить её участников ради контроля может быть неэтично; поэтому дизайн оценивают в контексте. Безопасность изучают и после регистрации. Экспертная группа ВОЗ о плацебо-контроле, CDC: системы оценки безопасности.
В датском исследовании 657 461 ребёнка вакцинация КПК не сопровождалась повышением риска аутизма: скорректированное отношение рисков 0,93, 95%-й доверительный интервал 0,85–1,02. Это не доказательство, что прививка «лечит от аутизма»: результат не показал увеличения риска. Hviid и соавторы, 2019.
В другой датской когорте — 1 224 176 детей — накопленная доза алюминия из ранних прививок не была связана с повышением частоты изученных групп хронических заболеваний. Наблюдательный дизайн не исключает всех возможных небольших эффектов, особенно для редких исходов; это не основание обещать абсолютный нулевой риск. Но лабораторные гипотезы книги нельзя выдавать за установленную причину аутизма у детей. Andersson и соавторы, 2025.
Довод книги «показали только предраковые изменения, но не предотвращение рака» устарел. В шведском регистровом исследовании 2026 года участвовали 926 362 женщины. У получивших четырёхвалентную ВПЧ-вакцину до 17 лет скорректированное отношение частот инвазивного рака шейки матки составило 0,21 по сравнению с непривитыми; 95%-й доверительный интервал — 0,13–0,32. Это наблюдательные данные, а не рандомизированный эксперимент, но они измеряют именно рак. Длительное наблюдение, BMJ, 2026. Убедительных данных о том, что вакцина ВПЧ вызывает бесплодие, экспертный комитет ВОЗ не обнаружил. GACVS: ВПЧ и фертильность.
Риск связан не только с половыми контактами и инъекционными наркотиками. Вирус передаётся при родах и в раннем детстве; у маленьких детей вероятность хронического течения особенно велика. Поэтому довод о том, что младенец «не входит во взрослые группы риска», не описывает его риск полностью. ВОЗ: гепатит B, июль 2026. Снижение уровня антител спустя годы также не доказывает утрату защиты: у большинства ответивших на полный курс сохраняется иммунная память. CDC: интерпретация маркеров гепатита B.
Защита со временем ослабевает; разные вакцины различаются, а предотвращение заражения и предотвращение тяжёлой болезни — разные исходы. Эти ограничения реальны. Они не отменяют снижения риска тяжёлого коклюша у младенцев и маленьких детей. ВОЗ: факты о коклюше.
Столбняк вызывается токсином бактерии; после перенесённого заболевания надёжный естественный иммунитет не формируется. Вакцинация позволяет его предотвратить. Само заболевание требует неотложной стационарной помощи. Рассуждения книги о витаминах и лечении нельзя превращать в домашний план или причину отложить помощь после опасной раны. ВОЗ: столбняк, июль 2026.
В работе Roy и соавторов указано: из 194 исследованных вирусных последовательностей в США в 2015 году 73 были вакцинными. Это отобранные образцы, а не все заболевшие корью в стране. Деление 73 на 194 не показывает, что вакцина вызвала 38% случаев кори. Первичная статья, Journal of Clinical Microbiology, 2017.
Корь может вызывать тяжёлые осложнения, включая пневмонию и энцефалит. Витамин A применяют при её ведении, но он не заменяет вакцинацию и не делает намеренное заражение безопасным. ВОЗ: корь, CDC: витамин A и ведение кори.
Полиомиелит вызывается полиовирусом. Для обсуждения риска надо различать инактивированную и живую оральную вакцины. Существование осложнений, связанных с живым вакцинным вирусом, не означает, что исторические эпидемии были отравлением пестицидами или что прививки не предотвращают паралич. ВОЗ: полиомиелит. Инактивированная вакцина не содержит живого вируса и не вызывает полиомиелит; редкие случаи, связанные с оральной вакциной, описываются отдельно. CDC: различия вакцин и вирусов.
Эффективность меняется по сезону, совпадению вариантов вируса, возрасту и исследуемому исходу. Отсутствие защиты от всех ОРВИ не означает отсутствия защиты от гриппа; наличие заболевших среди привитых само по себе не измеряет эффективность. CDC: исследования эффективности по сезонам.
Hib-вакцина защищает от типа b, а не от всех вариантов Haemophilus influenzae и всех менингитов. Для пневмококковых вакцин замещение серотипов — известная проблема, которую учитывают при оценке и обновлении состава. Рост отдельных невакцинных типов нельзя автоматически приравнивать к отсутствию общего снижения тяжёлой болезни. ВОЗ: Hib, позиция ВОЗ по пневмококковым вакцинам, 2025.
После ротавирусной вакцинации существует небольшой дополнительный риск инвагинации кишечника. ВОЗ указывает величину до 6 случаев на 100 000 привитых младенцев. Этот риск нужно обсуждать вместе с предотвращением тяжёлого гастроэнтерита, а не скрывать и не переносить на все прививки. ВОЗ: ротавирусные вакцины.
Удобно обсуждать с врачом конкретные вопросы: от какой болезни защищает эта вакцина; насколько она снижает риск тяжёлого исхода; какие реакции действительно установлены и насколько часты; есть ли противопоказания именно у этого человека; что изменится при переносе или отказе. Список вопросов полезнее общего вывода «все прививки хороши» или «все прививки опасны». Пересказ помогает понять аргументы книги; индивидуального решения за читателя он не принимает.
Амантонио выступает против вакцинации. Книга 2020 года собирает исследования, сообщения о нежелательных явлениях и исторические данные, из которых автор делает выводы о вреде и слабой пользе прививок. Это позиция автора, а не нейтральное изложение современной медицины.
Ниже сохранены его ход мысли, аргументы и структура глав. Слова «автор считает», «книга связывает» и «в книге приведено» означают именно пересказ позиции. Они не подтверждают её достоверность. Редакторские замечания обозначены отдельно и сопровождаются ссылками; сведения проверены 10 ноября 2026 года. Проверка касается основных выводов, способных повлиять на решение о здоровье, а не каждой ссылки в оригинале.
Главное расхождение: современные качественные данные не подтверждают, что вакцины вызывают аутизм. Это относится и к вакцинам с тиомерсалом и алюминиевыми адъювантами. Заключение экспертного комитета ВОЗ, декабрь 2025.
Для общего понимания полезно читать авторский аргумент вместе с проверкой. Для решения о конкретной прививке нужны возраст, история вакцинации, состояние здоровья, инструкция препарата и действующие рекомендации.
Полное название — «Прививать или не прививать? или Ну, подумаешь, укол! Мифы о вакцинации». Автор подписывается псевдонимом Амантонио. Издание: Москва, АСТ, 2020; в выходных данных 352 страницы, в предоставленном PDF 354 страницы с обложками и дополнительными страницами.
В книге 25 глав: об устройстве исследований, отдельных инфекциях, компонентах вакцин и аутизме. Главная задача автора — убедить читателя усомниться в массовой вакцинации и самостоятельно оценивать каждую прививку. Пересказ позволяет понять эту аргументацию и сопоставить её с проверенными данными.
Амантонио считает, что медицинские организации преувеличивают пользу прививок и недооценивают вред, а родители слишком легко передают им решение. Он связывает это с устройством испытаний, конфликтами интересов, отбором публикуемых результатов и недоучётом нежелательных явлений. Из этой картины автор выводит преимущества отказа от вакцинации. Его общий вывод значительно шире того, что позволяют установить многие приведённые исследования.
Книга написана с антивакцинаторской позиции. Амантонио считает, что общественная уверенность в безопасности прививок возникла из-за повторения одних и тех же утверждений в СМИ, а данные о вреде вытесняют из публичного обсуждения. Он называет это «каскадом доступной информации». Давление на исследователей, правила социальных сетей и связи фармкомпаний с государственными организациями автор рассматривает как части одной системы.
Поводом для его интереса стала газетная история, в которой аутизм ребёнка связывали с прививкой. Автор сообщает, что за три года прочитал больше двух тысяч научных работ. При этом биомедицинского образования у него нет; разбираться в терминологии и исследованиях помогала жена-врач.
Автор предлагает родителям самостоятельно оценивать каждую вакцину. Его схема решения: сопоставить вероятность заражения и тяжёлого исхода болезни с вероятностью и тяжестью вреда от вакцинации. Он подчёркивает различия между инфекциями, производителями, составами и календарями разных стран. В книге перечислены 17 направлений вакцинации: гепатиты А и B, дифтерия, столбняк, коклюш, полиомиелит, Hib-инфекция, корь, паротит, краснуха, ветряная оспа, ротавирус, пневмококк, ВПЧ, грипп, туберкулёз и менингококк.
Автор считает главным пробелом отсутствие рандомизированного испытания всего календаря, в котором одну группу детей полностью прививали бы, а другую совсем не прививали. Из этого он делает гораздо более широкий вывод: безопасность вакцинации якобы вообще не доказана. Это позиция книги, а не следствие самого устройства такого исследования.
Введение противопоставляет интересы общественного здравоохранения интересам отдельной семьи. Автор предполагает, что организации стремятся уменьшить число инфекций с минимальными затратами, а родители хотят максимально здорового ребёнка. Профессиональный консенсус он объясняет не только знаниями врачей, но и служебными ограничениями и конфликтами интересов.
Во введении выдвинуты предположения о почти всеобщем отсроченном вреде прививок, небольших повреждениях мозга и связи расширения календаря со снижением средних показателей IQ. Сам автор обозначает часть этих идей как предположения. Приведённые сведения о распространённости хронических заболеваний у детей не устанавливают их причину. Итог введения уже категоричен: автор считает отказ от вакцинации более обоснованным. Дальнейшие главы должны, по его замыслу, подтвердить этот вывод.
Автор спорит с представлением, что от вакцинации отказываются преимущественно необразованные люди. Он собирает исследования, в которых сомнения или отказы чаще встречались у обеспеченных родителей и родителей с высшим образованием.
В американской работе, на которую ссылается книга, среди полностью непривитых детей чаще встречались дети белых замужних матерей старше 30 лет с высшим образованием и семейным доходом более 75 тысяч долларов в год. Для Калифорнии приводится четырёхкратный рост немедицинских отказов за 2001–2014 годы и примерно двукратное различие между частными и государственными школами.
В исследовании из Нидерландов автор приводит следующие отношения частот отказа: высшее образование — в 3 раза, работа в медицине — в 4 раза, атеизм — в 2,6 раза. В израильских данных он отмечает больше отказов у матерей с академическим образованием и у старших матерей. В работах о ВПЧ-вакцинации и КПК из Канады, США, Великобритании и Норвегии автор выделяет похожие связи с образованием и доходом. Это результаты конкретных выборок, а не универсальный портрет всех непрививающих родителей.
В опросе 2016 года по 67 странам книга отмечает высокий скепсис в европейских странах. Австралийский пример автор использует, чтобы показать ограничения финансового давления: по приведённым данным, после увязки пособий с прививками вакцинировать начали около 20% прежде отказывавшихся родителей; в некоторых богатых районах охват при этом не вырос.
В американском исследовании 2017 года согласие родителей на прививку от гриппа зависело от начала разговора. При утвердительной формулировке о предстоящей вакцинации соглашались 72%, при вопросительной — 17%. Если врач предлагал её вместе с другой прививкой, соглашались 83%; если отдельно — 33%. Автор трактует это как влияние способа подачи, а не как доказательство медицинской пользы.
Книга приводит анализ интернет-материалов, где связь вакцинации с аутизмом утверждалась в 75% просмотренных роликов YouTube, 41% ссылок Google, 14% статей Википедии и 17% статей PubMed. Автор объясняет различия свободой публикации и модерацией; сами эти доли ничего не доказывают о наличии причинной связи.
В анализе комментариев к публикации Марка Цукерберга автор выделяет более частые научные ссылки и логическую структуру у противников прививок. В исследовании поисковой выдачи 2002 года антипрививочные сайты попадали в первую десятку по 43% запросов; книга противопоставляет эту картину ограничениям платформ в 2019 году.
В работах о попытках убеждения автор отмечает: устрашающие фотографии, рассказы о тяжёлой кори и опровержение связи КПК с аутизмом не обязательно увеличивали готовность вакцинировать. В отдельных подгруппах намерение прививать уменьшалось. Знакомство с семьёй, которая связывала вред здоровью ребёнка с прививкой, также сопровождалось большим числом отказов и отсрочек.
Вывод главы: образование и доступ к информации сами по себе не гарантируют согласия с вакцинацией; давление и назидательные сообщения могут не работать. Автор использует это, чтобы защищать интеллектуальную состоятельность противников прививок. Образование человека и качество доказательств его медицинской позиции остаются разными вопросами.
Книга оспаривает два аргумента: «врачи долго учились и знают лучше» и «врачи не стали бы прививать собственных детей, если бы опасались вреда».
Автор начинает с рассказа жены о нескольких учебных часах, посвящённых прививкам. Затем описывает финансовые стимулы, дисциплинарные меры за публичные антивакцинаторские заявления и обязанности следовать профессиональным стандартам. В качестве примеров он приводит американскую страховую программу с выплатой 400 долларов за полностью привитого ребёнка при достижении заданного охвата, подарки врачам от производителей в Индии и санкции против отдельных медработников в Австралии, Канаде и Испании. Вывод, что именно выплаты являются главной причиной отказа педиатров принимать непривитых детей, принадлежит автору.
Книга перечисляет исследования разных лет и стран. Это неодинаковые выборки, прививки и действовавшие тогда рекомендации; складывать проценты в единую оценку врачебного мнения нельзя.
| Пример из книги | Что в нём выделяет автор |
|---|---|
| Израиль, вакцинация беременных против гриппа и коклюша | О рекомендациях знали 93% опрошенных врачей, следовали им 70%; часть сомневающихся всё равно рекомендовала вакцинацию |
| Швейцария, опрос врачей о собственных детях | 5% непедиатров не делали КПК; около трети не делали прививки от гепатита B и Hib; 34% педиатров отступали от календаря |
| США, опрос педиатров | От одной или нескольких прививок для собственного ребёнка были готовы отказаться 21% узких специалистов и 10% общих педиатров |
| США, работа 2008 года | 11% врачей не рекомендовали все предусмотренные прививки; доверие к журналам было выше, чем к CDC и FDA |
| Италия | Только 10% опрошенных одинаково положительно оценивали все вакцины; 60% хотели знать о них больше |
| Франция | В опросе 2013 года 27% семейных врачей не были привиты от гепатита B, 36% — от коклюша, 23% — от гриппа |
Особое место автор отводит израильскому исследованию медсестёр центров матери и ребёнка. После трёхмесячной кампании привились от коклюша только 2% рассматриваемой группы. В интервью описывались опасения побочных реакций, недоверие к организациям и разделение служебных обязанностей и личных решений. Книга распространяет результат этой группы на более общий тезис о недоверии медсестёр к прививкам.
Грипп позволяет сравнивать личные решения взрослых медработников, поскольку вакцинацию предлагают ежегодно. В приведённых работах охват был неодинаков:
Среди причин назывались сомнения в эффективности, опасения реакций, ощущение низкого личного риска и недоверие к информационным кампаниям. Автор также приводит работу, где недавние выпускники меньше старших коллег поддерживали обязательную вакцинацию.
Вывод автора: единодушия среди медработников нет, поэтому ссылку на медицинский консенсус он считает несостоятельной. Здесь книга переходит от исследований поведения и личных мнений к выводу о достоверности медицинских данных; это разные уровни доказательства.
Главный вопрос главы: с чем именно сравнивали вакцину, когда оценивали безопасность?
Автор считает предпочтительным рандомизированное двойное слепое исследование с инертным плацебо. Если контрольная группа получает другую вакцину или адъювант, такое сравнение, по его мнению, способно скрыть общий для двух препаратов вред. Он описывает это как сознательный способ облегчить регистрацию. Это обвинение автора, а не установленная характеристика всех испытаний.
Книга ссылается на обзор 167 клинических исследований лекарств, опубликованных в четырёх крупных журналах. Состав плацебо был раскрыт в 8% исследований таблеток и 26% исследований инъекций. Пример — лактоза в контрольном препарате для онкологических пациентов, у части которых могла быть её непереносимость. Эта работа касается отчётности клинических испытаний в целом; автор переносит проблему на оценку вакцин.
Исторический пример — Любекская трагедия 1930 года: в книге указаны 208 заболевших туберкулёзом детей и 77 смертей после применения БЦЖ. Затем автор обсуждает различия Хельсинкской декларации и правил GCP и спорит с допустимостью активного контроля.
| Испытываемый препарат | Контроль или схема сравнения по описанию автора |
|---|---|
| Даптасел | АКДС, АДС и экспериментальная коклюшная вакцина |
| Инфанрикс | Педиарикс; участники получали и другие календарные вакцины |
| Педиарикс | Инфанрикс и отдельные вакцины от полиомиелита и Hib |
| Хаврикс | Сочетания Хаврикса, КПК и вакцины от ветряной оспы с разным временем введения |
| Превенар | Экспериментальная менингококковая вакцина типа C |
| Превенар-13 | Предыдущая версия Превенара |
| Церварикс | Вакцина от гепатита А либо препарат с гидроксидом алюминия |
| Энджерикс B, Рекомбивакс HB | Автор указывает испытания без контрольной группы |
Автор объединяет эти разные схемы словом «плацебо», хотя другая вакцина является активным препаратом сравнения. Его итог: одинаковая частота событий в двух вакцинированных группах не отвечает на вопрос о различиях между вакцинацией и её отсутствием.
Практически полезный вопрос главы — какое именно сравнение позволяет сделать данное исследование. Более широкий вывод книги, будто применение активного контроля автоматически делает данные недостоверными, требует отдельной проверки. Нельзя считать все события в обеих группах вызванными препаратами только потому, что обе группы получали прививки.
Автор выделяет четыре возможных ограничения испытаний: отбор здоровых участников, короткое наблюдение за отдельными реакциями, небольшое число участников и спорную оценку причин серьёзных событий.
В примере с Даптаселом участники должны были родиться после 37-й недели, быть здоровыми, не иметь указанных нарушений развития и семейного анамнеза некоторых иммунных заболеваний. До включения требовалась прививка от гепатита B. Автор считает, что такой отбор мог исключить особенно чувствительных детей и затруднить перенос результатов на всё население.
В таблице сохранены числа и сроки, приведённые в книге. Это нежелательные явления, зафиксированные у участников, а не автоматически доказанные реакции на вакцину.
| Пример | Наблюдение и события в изложении книги |
|---|---|
| Даптасел | Наблюдение за указанными исходами 30–60 дней после дозы; серьёзные события у 5,2% в обеих сравниваемых группах |
| Рекомбивакс | Указан 14-дневный период; любые события у 77%, серьёзные у 28 детей — 1,6%; одна смерть с диагнозом СВДС |
| Комвакс | Указан 14-дневный период; серьёзные события у 17 младенцев — 1,9%; три смерти с диагнозом СВДС |
| Инфанрикс Гекса | Указан 30-дневный период; серьёзные события у 79 младенцев — 2,7%; одна смерть с диагнозом СВДС |
| Пятивалентная вакцина | Указан 30-дневный период; серьёзные события у 8,5% |
| Шестивалентная вакцина | Указан шестимесячный период; серьёзные события у 84 младенцев — 5,9%; две смерти |
Автор не согласен с заключениями исследователей, которые не связали большинство серьёзных событий с вакцинацией. Но само наличие болезни, госпитализации или смерти после введения препарата не устанавливает причинность. Из этих процентов нельзя получить заявленную во введении частоту «серьёзных последствий прививок чаще одного на 50».
Книга также ставит вопрос об отсроченных онкологических, неврологических и аутоиммунных исходах. Автор считает короткие окна наблюдения недостаточными и обращает внимание на формулировки инструкций об отдельных видах специальных исследований.
В обзоре качества отчётности 2005 года, приведённом в главе, 45% публикаций не упоминали нежелательные явления, 56% — серьёзные явления, 28% не указывали длительность наблюдения, а в 36% отмеченный период составлял два дня или меньше. Только 24% отдельно анализировали местные и системные события; в 24% были несоответствия между методами и результатами. Это критика отчётности определённого набора исследований. Автор превращает её в общую оценку всей доказательной базы.
Автор считает сравнение общего здоровья привитых и полностью непривитых главным способом оценить календарь. Он признаёт ограничения приведённых работ, но полагает, что других данных недостаточно.
В опросе 2017 года среди примерно 600 детей на домашнем обучении, по пересказу книги, привитые реже болели ветрянкой — в 4 раза, коклюшем — в 3 раза, краснухой — в 10 раз. Одновременно автор приводит более высокую частоту других диагнозов: отита — в 4 раза, пневмонии — в 6 раз, аллергического ринита — в 30 раз, аутизма и аллергий — примерно в 4 раза, экземы — в 3 раза, нарушений обучения — в 5 раз. Для любого хронического заболевания указано отношение 2,5. Отдельно перечислены различия в обращениях к врачам, госпитализациях и применении лекарств.
В связанной работе автор приводит 14-кратную ассоциацию нарушений развития с сочетанием недоношенности и вакцинации. Эти наблюдения книга подаёт как аргумент о вреде, хотя опрос выбранной группы родителей сам по себе не отделяет действие вакцин от отбора участников, различий диагностики и других причин.
В исследовании Гвинеи-Бисау автор использует различия во времени получения АКДС как «естественный эксперимент». В его изложении смертность привитых одной АКДС была примерно в 10 раз выше, а получивших также живую полиовакцину — примерно в 5 раз выше, чем у ещё непривитых детей. Эти данные относятся к определённой исторической популяции и обстоятельствам введения вакцин; универсальный вывод о любом календаре из них не следует.
Книга приводит новозеландскую работу 1997 года, в которой среди привитых отмечались астма у 23% и аллергия у 30%, а в небольшой непривитой группе таких случаев не было. В другом опросе приводятся отношения частот астмы — 5, ангины — 10, экземы — 2, апноэ, гиперактивности и отита — около 4. Автор сообщает об отсутствии некоторых редких исходов у непривитых, но отсутствие случая в малой выборке не означает нулевого риска.
В американской работе 2013 года дети с неполной или отложенной по выбору родителей вакцинацией обращались за неотложной помощью на 9% реже и к врачам на 5% реже; фарингиты и ОРВИ регистрировались на 11% реже. «Неполная вакцинация» здесь включала даже задержку одной дозы на один день, поэтому это не сравнение полностью привитых с полностью непривитыми.
Дальше автор сопоставляет эксперимент на макаках с работами о размерах мозга и миндалины при аутизме, а также приводит межстрановую корреляцию младенческой смертности с количеством календарных доз. Ни различие объёма мозга у животных, ни корреляция показателей разных стран сами по себе не доказывают, что прививки вызывают аутизм или смерти младенцев.
В работах об астме и экземе автор выделяет повышенные исходные отношения частот. В британской выборке примерно из 30 тысяч детей он критикует поправку на частоту посещения врача: после такой поправки часть ассоциаций ослабевала или исчезала. Книга считает это манипуляцией. Однако возможность того, что чаще обследуемым детям чаще ставят диагноз, сама является важным вопросом для анализа.
Автор собирает наблюдения об одновременном введении и последовательности вакцин:
Итог книги — одновременное введение якобы повышает опасность. В главе объединены наблюдательные исследования, пассивные сообщения, разные препараты и разные условия. Их нельзя читать как доказанную частоту осложнений для любого ребёнка и самостоятельно на этом основании менять схему вакцинации.
Адъювант усиливает иммунный ответ на антиген. В книге рассматриваются прежде всего гидроксид и фосфат алюминия. Автор считает их применение не только иммунологическим, но и экономическим решением: усилитель позволяет уменьшить количество антигена.
Дальше он связывает алюминиевые адъюванты с аллергией, аутоиммунными и неврологическими заболеваниями. В главе собраны работы о вакцинных препаратах, пищевом алюминии, внутривенном питании, диализе, опытах на животных и лабораторных механизмах. Это разные формы вещества, дозы и пути введения; их результаты не являются взаимозаменяемыми.
Книга приводит экологическую корреляцию количества алюминийсодержащих доз с распространённостью аутизма, эксперименты с нарушениями поведения и гибелью нейронов у мышей, обнаружение алюминия в тканях и работы о его взаимодействии с клеточными процессами. Автор предполагает роль алюминия также в болезнях Альцгеймера и Паркинсона и в нарушениях репродуктивной функции. Эти предположения не равны доказательству причинного действия вакцинных доз у людей.
Отдельно описан макрофагический миофасциит: в области введения могут сохраняться алюминийсодержащие макрофаги. Книга связывает такую находку с мышечными болями, усталостью и когнитивными жалобами. Важный для проверки вопрос — доказывает ли местная находка причину системных симптомов.
Автор подробно критикует эксперимент 1997 года с четырьмя кроликами: двум вводили меченый гидроксид, двум — фосфат алюминия. Через 28 дней, по приведённым числам, в организме оставалось 94% и 78% соответственно. Автор указывает на короткий срок, отсутствие отдельных контрольных животных и неполное исследование тканей. Эти числа из конкретного опыта нельзя автоматически переносить на выведение алюминия у ребёнка.
В работе с 15 недоношенными младенцами после введения вакцин с суммарными 1,2 мг алюминия книга отмечает отсутствие ожидаемого увеличения в крови и моче и изменения отдельных микроэлементов. Автор считает неизвестным распределение вещества по тканям.
Далее разбираются модели распределения алюминия и использование в них данных об оральном, внутривенном и внутримышечном введении. Главная претензия автора: химическая форма, скорость высвобождения, путь поступления и возраст должны учитываться отдельно; он считает использованные модели недостаточными.
В опыте 2017 года на мышах автор отмечает большее накопление алюминия в мозге в одной из низкодозовых групп и делает вывод о возможной нелинейной зависимости эффекта от дозы. В эксперименте на овцах животным за 15 месяцев сделали 19 введений: гранулёмы появились у всех животных вакцинной группы и у 92% группы адъюванта. Концентрации в лимфоузлах тоже различались. Это ветеринарные эксперименты, а не оценка частоты подобных исходов у детей.
В приведённых исследованиях детей зудящие узелки в месте введения регистрировали примерно у 0,83–1%. Среди детей с узелками контактную аллергию на алюминий выявляли у 85–95%. В одном исследовании у 57% узелки прошли в среднем через 22 месяца. Проценты аллергии относятся к группе с узелками, а не ко всем привитым.
Автор обсуждает фосфат кальция как возможную альтернативу, скваленовые адъюванты, хроническое воспаление и постинъекционные саркомы у кошек. Кошачьи опухоли он использует как повод поставить вопрос о человеческом риске; сами по себе они его не доказывают.
В споре с аргументами Пола Оффита автор отвергает достаточность трёх доводов: длительной истории применения, присутствия алюминия в пище и результатов отдельных опытов при оральном введении. Он подчёркивает, что важно сравнивать не только общую массу металла, но и форму соединения и доступность тканям.
Затем книга критикует обзор 2004 года об алюминии в АКДС: в восьми включённых исследованиях, по её изложению, искали прежде всего краткосрочные реакции в течение от суток до шести недель. Автор считает такой набор исходов недостаточным для оценки хронических заболеваний.
Книга перечисляет источники воздействия: пищу и упаковку, отдельные добавки, детские смеси, антациды, посуду, питьевую воду, косметику и антиперспиранты. Автор обсуждает всасывание, накопление и взаимодействие с клетками.
Он предполагает связь алюминия в антиперспирантах с раком молочной железы. Аргументы — лабораторные эффекты, наличие металла в тканях, распределение опухолей и наблюдательные различия между пользователями. Книга признаёт отсутствие окончательного доказательства, но считает связь вероятной. Наличие вещества в ткани и соседство с опухолью не устанавливают, что именно оно её вызвало.
В конце перечислены небольшая работа о кремнийсодержащей минеральной воде и эксперименты на животных с куркумином, омега-3, мелатонином, некоторыми витаминами и другими веществами. Автор рассматривает их как возможные способы уменьшить действие алюминия. Это изложение его гипотез; из главы не следует доказанный способ «очищения» организма или лечения последствий вакцинации.
Глава рассматривает четырёхвалентный Гардасил, двухвалентный Церварикс и девятивалентный Гардасил-9 в состоянии знаний, описанном книгой 2020 года. Автор обсуждает типы ВПЧ 16 и 18, связанные с раком шейки матки, и типы 6 и 11, связанные с аногенитальными бородавками. Он подчёркивает, что многие инфекции проходят самостоятельно.
Автор ставит под сомнение причинную роль ВПЧ, обращаясь к постулатам Коха и к старым работам, где вирус не находили во всех образцах опухоли. Он обсуждает сопутствующие факторы: курение, герпес, контрацепцию и особенности гигиены. Из того, что инфекция не всегда приводит к раку и существуют дополнительные факторы риска, книга делает вывод о неопределённости самой причинной связи. Этот вывод не соответствует современному пониманию роли онкогенных типов ВПЧ и требует отдельной проверки в редакторском разделе.
Для оценки испытаний автор различает рак и предраковые изменения шейки матки — CIN1, CIN2 и CIN3. Он приводит доли перехода этих изменений в рак из выбранных источников и подчёркивает возможность самостоятельного регресса. Его претензия: ранние испытания оценивали более быстро возникающие предраковые изменения, а не случаи рака через десятилетия.
В книге приводится оценка 14–17% предотвращения CIN2–3 при объединении поражений, связанных со всеми типами ВПЧ, и обсуждаются иные показатели эффективности для конкретных вакцинных типов. Автор критикует объединение разных степеней CIN, широкие доверительные интервалы и малое число отдельных исходов. Отрицательные точечные оценки в некоторых ранее инфицированных подгруппах он интерпретирует как усиление риска. Точечная оценка без проверки доверительного интервала и дизайна подгруппового анализа не доказывает вред.
Книга повторяет заявление из статьи 2014 года, что тогда ещё не было прямого доказательства предотвращения рака. Этот тезис имеет дату: его нельзя выдавать за описание последующих наблюдений или сегодняшней доказательной базы.
Автор объединяет несколько видов данных:
В анализах VAERS книга приводит повышенные отношения частот сообщений о васкулите, артрите, выпадении волос, обмороках и других событиях. Их нельзя понимать как установленное увеличение риска заболевания у всех привитых: база сообщений не содержит сопоставимого полного учёта получателей вакцин и невакцинированных.
В канадской работе с примерно 195 тысячами девушек автор отмечает 10% обращений за неотложной помощью за 42 дня и 958 госпитализаций. Он не принимает заключение исследователей о безопасности. Но отнесение всех этих обращений к действию вакцины тоже требует сравнения с ожидаемым фоновым уровнем и анализа причин.
Далее обсуждается изменение распространённости разных типов ВПЧ. Автор считает, что снижение вакцинных типов может компенсироваться другими онкогенными типами. Само обнаружение других типов после начала программы не доказывает ни полного замещения, ни отсутствия профилактической пользы.
В сериях из 35, 53 и 18 пациенток описаны обмороки, нарушения при вставании, головные боли, усталость, когнитивные жалобы и ограничения повседневной жизни после прививки. В двух датских сериях первые симптомы появлялись в среднем через 9 и 11 дней; многие пациентки прервали учёбу или работу. Автор выделяет, что ранее девушки активно занимались спортом. Такие серии важны для изучения сигналов, но без контрольной группы не устанавливают причину и не доказывают особую опасность вакцинации для спортсменок.
Книга также приводит две смерти после вакцинации и авторскую гипотезу о воспалении сосудов мозга. Временная последовательность и предложенный механизм не заменяют независимую проверку причин смерти.
Автор описывает несколько случаев преждевременной недостаточности яичников, которые появились после вакцинации у подростков. Он критикует объём доклинических исследований, использование контрацепции участницами и способ регистрации нарушений цикла.
Книга приводит работу 2018 года, где факт вакцинации сопоставляли с тем, сообщала ли женщина о беременности, и интерпретирует более низкую долю беременностей как ухудшение фертильности. При этом наличие или отсутствие беременности в выбранном возрасте зависит также от намерений, контрацепции, семейного положения и других факторов. Отдельная работа, не обнаружившая связи с фертильностью, в книге критикуется за различия возраста и отсутствие анализа числа доз.
Полисорбат 80 — эмульгатор, применяемый в разных препаратах. Автор связывает его с изменениями репродуктивных органов у новорождённых крыс и обсуждает использование соединения в системах доставки веществ через гематоэнцефалический барьер.
В качестве исторического примера он приводит внутривенный препарат витамина E для недоношенных младенцев в 1980-х, применение которого сопровождалось тяжёлыми осложнениями и как минимум 38 смертями. Перенос этих данных на другой препарат, дозу и внутримышечный путь введения требует отдельного обоснования; само наличие одинакового компонента недостаточно.
Автор снова оспаривает активные препараты сравнения и состав контрольных инъекций. Он обсуждает объединение контрольных групп, неполную публикацию завершённых испытаний и отнесение событий к не связанным с вакциной.
Для сравнения Гардасила-9 с прежним Гардасилом книга приводит серьёзные события у 3,3% против 2,6%, затем сопоставляет авторские оценки «1757 привитых на предотвращение дополнительного случая дисплазии» и «140 привитых на дополнительное серьёзное событие». Из этого делается вывод, будто вероятность вреда в 12 раз выше вероятности пользы. Такой расчёт смешивает разные по содержанию исходы и требует проверки причинности событий, точности оценок и клинического значения; сам по себе он не является общей оценкой соотношения пользы и риска.
Книга сообщает о временной приостановке активной рекомендации ВПЧ-вакцинации в Японии и использует последующие наблюдения как довод о вреде. Это историческое описание, а не сведения о действующей политике страны.
В Гардасиле рассматривается AAHS — аморфный гидроксифосфатсульфат алюминия; в Цервариксе — AS04, содержащий алюминиевый компонент и иммуностимулятор. Автор считает их более сильный иммунный ответ поводом ожидать больше аутоиммунных реакций. Однако увеличение иммунного ответа в несколько раз не означает такое же увеличение клинического риска.
Также разбираются обнаруженные фрагменты вирусной ДНК и разногласия об их значении. Книга приводит накопленные к 2019 году сообщения VAERS о госпитализациях, инвалидности, смертях, дисплазиях и раке после вакцинации. Это сообщения после введения, а не перечень доказанно вызванных вакциной исходов; умножать их на предполагаемый коэффициент недорегистрации и получать число пострадавших нельзя.
В конце автор противопоставляет вакцинации отказ от курения, питание, сохранение микрофлоры и цервикальный скрининг, а также перечисляет исследования витаминов, пробиотиков и растительных веществ. Его заявление о снижении риска «практически до нуля» и достаточности этих мер — вывод книги. Скрининг и вакцинация решают разные задачи; перечисленные добавки не становятся доказанной заменой профилактике или лечению.
Автор сомневается в причинной роли ВПЧ, считает низким абсолютный риск рака в обеспеченных странах и высоким риск вакцинации, особенно для спортсменок. Он связывает состав вакцин с неврологическими и репродуктивными нарушениями. Эти выводы переданы для понимания книги; принимать их за установленное медицинское знание по приведённым аргументам нельзя.
Редакторское уточнение к главе о ВПЧ. Статья DeLong о меньшей вероятности беременности после ВПЧ-вакцинации, на которую опирается книга, впоследствии отозвана. Её нельзя представлять действующим доказательством вреда для фертильности. Пометка об отзыве у издателя.
Автор представляет гепатит B прежде всего как инфекцию взрослых из отдельных групп риска и на этом основании ставит под сомнение вакцинацию новорождённых. Он признаёт передачу через кровь и от матери ребёнку, но считает заражение в обычном детстве почти невозможным.
Книга подробно описывает благоприятные исходы инфекции у взрослых, а затем переносит эту рамку на необходимость детской профилактики. При этом далее сама же приводит существенно иной риск хронизации по возрасту: около 90% при заражении до года, 30% в возрасте 1–5 лет и около 2% у взрослых. Возраст заражения здесь принципиально важен.
Обсуждаются введение универсальной детской программы в США в начале 1990-х, различия календарей стран, рекомбинантные вакцины Энджерикс B и Рекомбивакс HB и их алюминиевые адъюванты. Упомянутые автором страны, сроки и правила относятся к периоду подготовки книги, а не к действующим сегодня календарям.
Из обзора Кокрейн автор приводит уменьшение риска передачи от матери: вакцина — на 72%, иммуноглобулин — на 50%, сочетание — на 92%. Затем он обсуждает неопределённость различий между отдельными схемами и приводит индийскую работу о времени первой дозы.
Автор считает аргументами против универсальной дозы при рождении низкую частоту зарегистрированных случаев у детей в развитых странах и данные об антителах у непривитых. При этом показатели острой зарегистрированной болезни не описывают весь риск бессимптомного заражения и хронической инфекции.
В работе с 773 взрослыми мужчинами из группы высокого риска после вакцинации первоначально достаточный уровень антител был у 82%. За пять лет, по книге, антитела исчезли у 15% и снизились ниже принятого уровня у 27%; заболели 55 участников, хроническая инфекция развилась у пяти. Автор использует это, а также работы о подростках Тайваня, чтобы утверждать, что защита заканчивается до начала половой жизни. Падение измеряемых антител не тождественно исчезновению иммунной памяти и требует отдельной оценки.
На графике автор сопоставляет динамику зарегистрированных гепатитов B и C в США. Поскольку вакцина против C отсутствовала, похожие тенденции он объясняет изменениями поведения и практик. Но сходство графиков само по себе не исключает дополнительного влияния вакцинации на гепатит B.
В главе обсуждаются:
В приведённых работах автор выделяет отношения частот рассеянного склероза около 3 и различия между отдельными препаратами. В анализах VAERS перечисляет ещё более высокие отношения для ряда диагнозов. Такие сообщения и корреляции не устанавливают, что вакцина вызвала заболевание; результаты животных экспериментов также нельзя напрямую считать частотой риска для детей.
Книга приводит более 1300 сообщений о смерти и более 2700 об инвалидности после вакцинации против гепатита B. Это накопленные записи пассивной системы, а не установленное число смертей и инвалидностей от вакцины. Заявление автора, что младенцы «не умирают» от самого гепатита B, игнорирует последствия инфекции, приобретённой в раннем возрасте и ставшей хронической.
Автор считает раннюю вакцинацию ненужной для большинства детей, а алюминиевые адъюванты и предполагаемый риск аутоиммунных болезней — аргументом против неё. Этот вывод опирается на его трактовку путей передачи, антител и разнородных данных о безопасности. Он не является индивидуальной рекомендацией и не заменяет актуальные данные о профилактике передачи от матери, бытовом контакте с инфицированными людьми и возрастном риске хронической инфекции.
Редакторское уточнение к главе о гепатите B. Падение антител у ответивших на полный курс не означает, что защита исчезла: у большинства сохраняется иммунная память. CDC: интерпретация результатов.
Коклюш вызывается бактерией Bordetella pertussis. Её токсины участвуют в развитии длительного приступообразного кашля. Автор признаёт опасность болезни для младенцев, особенно первых месяцев жизни, но значительно преуменьшает её значение для остальных возрастов. В книге приведена оценка: около 1% зарегистрированных случаев у детей младше четырёх месяцев заканчиваются смертью. Это историческая цифра из указанной автором публикации, а не универсальный индивидуальный риск.
Книга различает цельноклеточную коклюшную вакцину в составе АКДС и бесклеточную в составе АаКДС. Первая содержит инактивированные бактерии, вторая — отдельные антигены. По описанию автора, переход к бесклеточным препаратам был связан с меньшей реактогенностью. Сведения о составе конкретных препаратов, консервантах и странах применения относятся ко времени написания книги; их нельзя переносить на любую сегодняшнюю вакцину.
Главный пример автора — эксперимент на бабуинах, опубликованный Warfel и коллегами в 2014 году. После заражения бактерии обнаруживались около 18 дней в группе цельноклеточной вакцины, 35 дней в бесклеточной группе и 30 дней у непривитых. Переболевшие ранее животные повторно не колонизировались. Автор использует это как довод против вакцинации. Здесь важно сохранять границы исследования: эксперимент на животных, носительство и передача бактерий — не то же самое, что предотвращение тяжёлой болезни у человека.
Далее книга собирает свидетельства ослабления защиты со временем. В пересказанном метаанализе риск заболевания после АаКДС возрастал примерно на 33% с каждым годом после последней дозы. Автор спорит с исходным допущением об эффективности 85%, предлагает ориентироваться примерно на 60% и утверждает, что пять доз не решают проблему лучше трёх.
В качестве примеров прорывных инфекций книга приводит:
Доля привитых среди заболевших сама по себе не измеряет эффективность. Для этого нужны размеры групп привитых и непривитых, возраст, число доз и время после вакцинации. В книге этот знаменатель часто остаётся за пределами рассуждения.
Автор также связывает видимое снижение заболеваемости с изменением определения случая: требованиями к длительности кашля и лабораторному подтверждению. Он считает, что болезнь у привитых недодиагностируют. Затем критикует «стратегию кокона» — вакцинацию близких младенца. В пересказанном им моделировании 2015 года бессимптомная передача от привитых рассматривается как возможное объяснение возобновления вспышек. Модельные оценки увеличения бессимптомных инфекций в 30 раз и симптоматических в 5–15 раз автор подаёт как доказательство вреда программы; это не прямой результат клинического испытания.
Автор противопоставляет клеточный и гуморальный иммунитет. Первый описывает через Т-клетки и фагоциты, второй — через антитела. Для объяснения он использует две формы лепры: при более выраженном клеточном ответе болезнь может протекать иначе, чем при преобладании другого типа иммунной реакции.
Затем эта схема переносится на коклюш. По версии книги, бесклеточная вакцина сильнее смещает ответ в сторону Th2, цельноклеточная — в сторону Th1, а дополнительные дозы увеличивают количество антител, одновременно ухудшая реальную защиту. Отсюда автор делает далеко идущий вывод: больше доз — больше восприимчивость и дольше заразность. Это вывод автора из упрощённой иммунологической модели, а не установленное общее правило вакцинации.
Полезное различие, которое поднимает глава: иммуногенность и клиническая эффективность — разные вещи. Появление антител показывает реакцию организма, но не всегда полностью описывает защиту от инфекции, симптомов или тяжёлого исхода. Книга, однако, делает следующий шаг и объявляет высокую иммуногенность признаком худшей защиты; этот переход требует отдельного доказательства.
Так автор называет влияние первой встречи с антигеном на последующие иммунные ответы. В его объяснении память о прежнем варианте возбудителя может мешать формированию ответа на изменившийся вариант.
Применительно к коклюшу книга обсуждает аденилатциклазный токсин ACT и отличие набора антигенов вакцины от естественной инфекции. Автор утверждает, что привитый организм закрепляет неполноценный ответ, тогда как переболевший приобретает лучшую защиту. Затем он превращает это в категорическое утверждение о пожизненной повышенной восприимчивости после бесклеточной вакцины. Сам механизм иммунного импринтинга не позволяет автоматически сделать такой вывод для каждого человека или любой схемы прививок.
Книга описывает изменения циркулирующих бактерий под действием иммунного отбора: варианты с изменённым коклюшным токсином, исчезновение пертактина и различия между вакцинными и циркулирующими антигенами. Автор приводит Австралию, Нидерланды, Финляндию, США и Италию как примеры таких изменений.
Отдельно обсуждаются B. parapertussis и B. holmesii, способные вызывать похожую клиническую картину. В отдельных цитируемых исследованиях паракоклюш составлял 16% или 36% выявленных случаев. В эксперименте на мышах книга сообщает о повышении риска паракоклюша в 40 раз после коклюшной вакцинации. Снова: это разные возбудители, разные выборки и эксперимент на животных; числа нельзя соединять в единый риск для привитого ребёнка.
Автор связывает вакцинацию с астмой, экземой и аллергиями. Один из примеров — канадское наблюдение примерно за 11 тысячами детей: отсроченная первая доза была ассоциирована с примерно двукратным снижением частоты астмы, отсрочка трёх доз — с уменьшением примерно в 2,5 раза. В других приведённых работах обсуждаются двукратное различие по астме, четырёхкратное по аллергии у девочек и двукратное по экземе. Книга трактует эти ассоциации через сдвиг Th1/Th2. Наблюдательная связь не исключает различий между семьями и других причин результата и сама по себе не обосновывает отсрочку прививок.
В главе также пересказаны старые сообщения о неврологических событиях после цельноклеточной вакцины и кластер смертей в Теннесси в 1979 году. Автор утверждает, что после этого производители стали распределять партии между регионами, чтобы скрывать подобные кластеры. Это обвинение книги, а не установленный в пересказе факт.
Финальный расчёт строится на VAERS: автор сопоставляет более 1300 сообщений о смерти после бесклеточных коклюшсодержащих прививок с менее чем 200 смертями от коклюша за выбранный период. Затем умножает сообщения на 10–100 и заявляет о риске смерти, якобы большем в 60–600 раз. Такой расчёт некорректен: сообщение о событии после вакцинации не доказывает, что его вызвала вакцина; произвольный множитель и сравнение с заболеваемостью в уже вакцинированной популяции не дают сравнительного риска.
Книга пересказывает обзор антибиотиков: они могут устранять бактерию и влиять на заразность, но эффект на уже развившийся кашель ограничен. Затем автор делает общий вывод о бесполезности профилактики контактов и лечении антибиотиками. Этот вывод нельзя применять без учёта возраста, срока начала болезни, рисков и действующих рекомендаций.
Альтернатива, которую продвигает автор, — витамин C. Он ссылается на сообщения 1930–1950-х годов об улучшении за несколько дней и одновременно упоминает контролируемое исследование 1938 года без преимущества витамина. Неудачный результат автор объясняет выбором веществ в контрольной группе. Исторические сообщения и такая критика не устанавливают эффективную схему лечения. Глава не даёт основания заменять медицинскую помощь витаминами.
На графике смертности от коклюша в США за 1900–1970 годы (PDF-страница 104; это именно смертность, а не заболеваемость) автор замечает, что значительная часть снижения смертности началась до массовой вакцинации, и приписывает улучшение другим условиям жизни. Затем он заключает, что вакцинация не защищает младенцев, создаёт бессимптомный резервуар и увеличивает заболеваемость. В этой логике смешиваются снижение смертности, предотвращение инфекции и предотвращение тяжёлой болезни. Предшествующее улучшение условий жизни само по себе не измеряет последующий вклад вакцины.
Столбняк связан с токсином Clostridium tetani. Споры распространены в окружающей среде; при подходящих условиях в повреждённых тканях бактерии выделяют токсин, поражающий нервную систему. Автор признаёт, что болезнь опасна, но считает вероятность заболеть для большинства людей ничтожной.
Вакцина содержит анатоксин — обезвреженный токсин, который вызывает иммунный ответ. Книга противопоставляет ему готовые антитела — противостолбнячный иммуноглобулин — и утверждает, что после травмы вакцина «бесполезна», поскольку антитела вырабатываются не сразу. Это опасное упрощение: экстренная профилактика после ранения может включать вакцинацию и, по показаниям, иммуноглобулин; решение зависит от раны и прививочного анамнеза. Не следует использовать книгу для отказа от такой помощи.
Данные автора о смертности преимущественно у пожилых, людей с диабетом и употребляющих инъекционные наркотики относятся к отдельным странам и периодам. Они не означают отсутствия риска у детей и здоровых взрослых.
Автор оспаривает положение о том, что перенесённый столбняк не обеспечивает надёжной защиты. Он приводит серологические исследования непривитых:
Далее книга возвращается к опытам 1920-х годов. Обсуждаются носительство бактерий в кишечнике, попытка самозаражения исследователя, кормление морских свинок культурами и агглютинины — вещества, участвующие в связывании бактерий. Автор считает эти старые работы свидетельством недооценённой естественной защиты. Они не доказывают, что заражение безопасно или заменяет вакцинацию; их воспроизведение в быту было бы опасным.
Книга перечисляет случаи столбняка у привитых и у пациентов с высоким измеренным уровнем антител. В одной публикации описаны три мужчины, один из которых умер; у отдельного пациента измеренный уровень превышал условный защитный порог в 2500 раз. У другого результат лабораторного теста отличался от результата биологической проверки на животных. В обзоре, который цитирует автор, собраны 359 случаев в 51 публикации.
Автор использует это, чтобы отвергнуть антитела как показатель защиты и усомниться в эффективности анатоксина. Однако описание случаев не показывает, как часто болезнь возникает среди всех привитых по сравнению с непривитыми. Различия между тестами и возможность редких неудач защиты не равны её отсутствию.
Автор противопоставляет вакцинации беременных чистые роды и безопасную обработку пуповины. Он приводит небольшие серии заболевших новорождённых в Нигерии и Танзании, где часть матерей была привита и у некоторых детей обнаруживались антитела. В нигерийской серии из 20 детей в книге приведена летальность 43% среди детей непривитых матерей и 50% среди детей привитых.
При этом автор упоминает и исследование, в котором две-три дозы матерям снижали частоту столбняка новорождённых, но выделяет оценку смертности от других причин, якобы увеличившейся на 18%. Малые серии уже заболевших детей не сравнивают риск заболеть во всей исходной популяции. Гигиена родов и материнская вакцинация решают связанные задачи и не исключают друг друга.
Глава перечисляет исторические источники инфицирования: загрязнённые инструменты, процедуры, повязки и материалы для послеродового ухода. В старой работе споры обнаруживались на проверенных гигиенических изделиях, включая маркированные как стерильные. Автор использует эти примеры для критики контроля медицинских материалов.
Затем он сравнивает столбняк с газовой гангреной, связанной с C. perfringens, и инфекциями C. difficile. Приведённые для США числа — около 1000 случаев газовой гангрены против примерно 30 случаев столбняка в год, почти 30 тысяч смертей, связанных с C. difficile, — служат его аргументом о несоразмерном страхе. Но низкая частота инфекции при действующей профилактике не показывает, какой была бы частота без неё; разные инфекции имеют разные условия передачи и группы риска.
Книга собирает наблюдения о диабете, пожилом возрасте, работе с почвой и инъекционном употреблении наркотиков. По изложению автора, в одной американской статистике 13% случаев и 29% смертей приходились на диабет, 15% случаев — на инъекционное употребление наркотиков. Отдельные городские вспышки в значительной степени были связаны с заражённым героином.
Итальянское наблюдение в Лацио за 1984–1994 годы включало 40 умерших; автор подчёркивает отсутствие смертей до 30 лет и высокие относительные риски у фермеров, пожилых и наркопотребителей. Эти выборки используются для вывода, что остальным почти нечего опасаться. Они описывают выявленные случаи в определённом контексте, а не пожизненную вероятность для любого непривитого человека.
Автор критикует отсутствие классического рандомизированного испытания анатоксина и сравнение военных данных. В книге приведено снижение с 13,4 случая на 100 тысяч ранений у американских солдат Первой мировой войны до 0,44 во Второй мировой. Автор возражает: различались характер боевых действий, транспорт и помощь раненым. Сопоставление немецких сухопутных войск и привитых лётчиков он также считает несопоставимым.
Дополнительный довод — уменьшение смертности от газовой гангрены без вакцинации по мере улучшения хирургии и лечения. Это справедливое напоминание о смешивающих факторах в исторических сравнениях, но из него не следует отсутствие специфической защиты от столбнячного токсина.
Книга описывает реальные исследования контрацептивных вакцин: иммунный ответ направляли против ХГЧ — гормона, важного для беременности, — соединяя его с белком-носителем, в том числе столбнячным или дифтерийным анатоксином. Это отдельная исследовательская технология, а не тождество контрацептивного препарата и обычной противостолбнячной вакцины.
Затем автор соединяет эту историю с обвинениями католических организаций в адрес кампаний вакцинации в Мексике, Никарагуа, на Филиппинах и в Кении. По изложению книги, в пробах якобы находили ХГЧ; кампании для женщин репродуктивного возраста и пять доз трактуются как признаки скрытого контроля рождаемости. Автор ссылается, в частности, на публикацию Oller 2017 года. Это серьёзное обвинение, которое книга подаёт как установленное, но приведённый рассказ сам по себе не подтверждает скрытую стерилизацию. Проверка качества образцов, методов анализа и официальных расследований необходима отдельно.
Автор обсуждает анафилаксию, плечевой неврит, синдром Гийена—Барре, временные изменения лимфоцитов и высокий уровень антител после повторных доз. В книге сравнение лабораторных показателей с показателями при СПИДе используется как эмоциональный довод; оно не означает одинаковой болезни или одинакового клинического риска.
Далее снова используется VAERS: 24 сообщения о смерти и 178 об инвалидности после препаратов без коклюшного компонента за 2001–2008 годы сравниваются с 233 случаями столбняка и 26 смертями. Автор предлагает умножить сообщения как минимум на десять. Как и в предыдущей главе, это не вычисление доказанного вреда вакцины: система сообщений не устанавливает причинность, а группы и знаменатели различаются.
Книга продвигает витамин C, опираясь на эксперименты с животными и небольшое нерандомизированное исследование в Бангладеш: 117 пациентов, витамин в дополнение к стандартной терапии. В приведённых числах среди детей умерли 74% в сравнительной группе и ни один ребёнок в группе витамина; среди взрослых — 68% и 37% соответственно.
Автор сам сообщает, что обзор Cochrane обнаружил только это одно клиническое исследование и не счёл доказательства достаточными для рекомендации. Вместо принятия ограничения он предполагает, что более высокие дозы могли бы помочь ещё больше. Это гипотеза автора; она не обосновывает самостоятельное лечение столбняка витаминами или применение мегадоз.
По историческим кривым автор заключает, что смертность значительно уменьшилась ещё до массовой вакцинации. Он сравнивает современную редкость столбняка со смертями от молнии и формулирует два вывода: эффективность вакцины якобы не подтверждена, а риск прививки выше риска болезни. Ни сравнение с молниями, ни вычисления по VAERS этих выводов не устанавливают.
Дифтерия может сопровождаться образованием плёнок в глотке, поражением сердца и нервной системы. Ключевую роль играет токсин токсигенных бактерий. В книге приведена летальность 5–10%. Противодифтерийная вакцина содержит анатоксин и обычно входит в комбинированные препараты. Для лечения используется антитоксин и антибиотики.
Автор акцентирует бессимптомное носительство, естественное появление антител у части непривитых и связь вспышек с теснотой, бедностью и плохими санитарными условиями. Также упоминается открытие адъювантного действия алюминиевых соединений при работе с дифтерийным анатоксином в 1926 году.
Книга описывает историческое увеличение доли взрослых среди заболевших и вспышки среди социально уязвимых групп. В канадской статистике, приведённой автором, доля взрослых увеличилась с 2% в 1960 году до 36% в 1964-м и 48% в 1970-х. В отдельных европейских и американских серологических исследованиях у значительной части взрослых уровень антител был ниже условного защитного порога.
Отсюда автор ставит вопрос: если антител мало, а случаев болезни тоже мало, насколько необходимо повторять прививку? Он цитирует статью 1985 года, критиковавшую соотношение пользы, стоимости и риска ревакцинации, а также бельгийскую работу, в которой у 24% обследованных уровень антител после дозы оставался ниже порога. Это исторические результаты в конкретных выборках; они не равны действующему универсальному правилу для взрослых.
Автор рассматривает вспышки 1940-х годов в британской школе, Канаде и США. Он признаёт, что недавно привитые часто болели легче, но выделяет заболевания и смерти среди привитых. В школьном примере приведена заболеваемость примерно 5% среди 300 привитых и 13% среди 23 непривитых; затем автор меняет классификацию давно привитого пациента и обсуждает влияние этой переклассификации на результат.
Большой блок посвящён эпидемии в бывшем СССР в 1990-х. Автор считает главными причинами экономический кризис, ухудшение жилья, скученность и недостаток помощи. Он подчёркивает высокий риск в армии, учреждениях и социально уязвимых группах.
В серии из больницы Боткина в Санкт-Петербурге описаны 1860 случаев и летальность 2,3%; по книге, 69% умерших страдали хроническим алкоголизмом. Токсическая форма была у 6% привитых против 14% непривитых. В грузинском исследовании автор приводит связи болезни с образованием, хроническими заболеваниями, безработицей и гигиеной. Там же непривитые болели примерно в 19 раз чаще, но книга оспаривает способ определения привитого статуса и достоверность воспоминаний.
Автор отдельно описывает несколько завозных случаев у финских путешественников из России. Один полностью привитый мужчина умер; на этом делается акцент, хотя одиночные случаи не позволяют оценить сравнительную эффективность программы. Вспышки в Венесуэле, Йемене и лагерях беженцев книга трактует прежде всего как результат гуманитарных катастроф и критикует объяснение через недостаточный прививочный охват. В действительности причины могут действовать одновременно, поэтому противопоставление санитарных условий и вакцинации само по себе не решает вопрос.
Глава пересказывает эксперименты 1930–1940-х годов на морских свинках: недостаток витамина C сопровождался более тяжёлым действием дифтерийного токсина, повреждением тканей и меньшей выживаемостью. Книга также приводит описание трёх детей, один из которых получал витамин C в дополнение к антитоксину и выжил, тогда как двое других умерли.
Автор использует эти сведения для поддержки витамина C как лечения. Эксперименты на животных и единичное клиническое описание не устанавливают эффективность замены стандартной терапии. Дифтерия требует срочной медицинской помощи; пересказ не предлагает лечебную витаминную схему.
Книга утверждает, что снижение смертности началось задолго до вакцинации, а летальность в исторических сериях долго оставалась около 10%. Современную редкость дифтерии автор сравнивает с чумой и сибирской язвой, чтобы показать, по его мнению, искусственность страха.
Затем повторяются претензии к безопасности комбинированных препаратов. В VAERS за 2000–2018 годы автор находит 36 сообщений о смерти и более 200 об инвалидности после препаратов без коклюшного компонента, сопоставляет их с шестью случаями дифтерии и одной смертью в США и объявляет прививку более опасной в сотни раз. Такое сравнение не учитывает предотвращённые случаи, не устанавливает причинность и не даёт достоверного риска.
Автор допускает, что дифтерийный анатоксин даёт некоторую защиту, но считает её короткой и ненужной большинству людей в благополучных условиях. Он приписывает эпидемию 1990-х снижению уровня жизни и оценивает вред прививки выше вреда болезни. Это позиция книги; представленная аргументация не доказывает, что благополучный быт заменяет специфическую профилактику.
Автор изображает корь как преимущественно лёгкую детскую болезнь, опасную главным образом при недоедании и дефиците витамина A. В поддержку он выбирает медицинские тексты 1950–1960-х годов, где обсуждалась относительная мягкость болезни в тогдашней Великобритании и целесообразность её искоренения. Это историческая позиция выбранных авторов, а не надёжное описание сегодняшнего риска кори.
Книга прослеживает несколько попыток элиминации кори в США, введение второй дозы и вспышки среди привитых. Автор считает, что вакцинация сдвинула болезнь на младенцев, подростков и взрослых: материнские антитела после вакцинации могут передаваться в меньшем количестве, чем после перенесённой инфекции, а защита некоторых привитых со временем ослабевает. Из этого он делает вывод о вреде всей программы. При таком рассуждении необходимо учитывать общее число предотвращённых инфекций и осложнений, а не только возраст оставшихся случаев.
Глава различает старую инактивированную вакцину, связанную с атипичной корью, и живые ослабленные препараты. Ослабление объясняется последовательным выращиванием вируса в клеточных культурах, где он адаптируется к другим условиям. Книга подробно перечисляет варианты клеток и пассажей на примере вакцинного вируса паротита. Далее автор обсуждает возможные остаточные клеточные компоненты, посторонние вирусы и исторические загрязнения, включая обнаружение свиных цирковирусов в ротавирусных вакцинах. Его вывод о неизбежной опасности любых таких следов требует отличать наличие генетического материала от установленного вреда конкретного готового препарата.
Даже выбранный автором обзор Cochrane сообщает о высокой эффективности КПК против кори — около 95%, против паротита — около 88%. Автор выдвигает на первый план ограничения качества исследований безопасности и известные нежелательные реакции: фебрильные судороги, тромбоцитопению и асептический менингит для отдельных паротитных штаммов. Эффекты конкретных штаммов нельзя автоматически относить ко всем препаратам КПК.
Затем книга перечисляет прорывные случаи и снижение уровня антител. Среди примеров — двукратно привитая женщина, заразившая нескольких людей в Нью-Йорке; вспышки в китайских провинциях с высоким заявленным охватом; серологические исследования в Корее, Финляндии, Португалии, США и Японии. Упоминается меньшая длительность материнской защиты у детей привитых матерей, чем у детей матерей, перенёсших корь, а также меньший уровень антител у молодых доноров плазмы.
Автор приводит математические прогнозы роста восприимчивости к 2050 году и редкое заболевание агаммаглобулинемией, при котором антитела почти не вырабатываются, но выздоровление от кори возможно. Из этих примеров он заключает, что антитела несущественны и коллективная защита не работает. Возможность участия клеточного иммунитета не означает отсутствия роли антител, а прогноз конкретной модели нельзя читать как неизбежный исход.
Грудное вскармливание в одном приведённом шведском наблюдении ассоциировалось с уменьшением риска клинической кори примерно на 31%. Книга также спорит с изменениями определения случая и утверждает, что значительная часть кори якобы происходит от вакцины.
Редакторская поправка к «38%». Автор пишет, что в США в 2015 году 38% случаев кори были вызваны вакцинным штаммом. Но в первичной статье Roy и коллег, 2017 речь о 73 из 194 исследованных последовательностей образцов. Это отобранные образцы для лабораторного анализа, а не все случаи заболевания в США. Превращать эту долю в долю заболевших или утверждать, что 38% вспышки вызваны прививками, нельзя.
Это один из наиболее содержательных блоков главы. Автор прослеживает исследования питания и кори: повреждение эпителия при дефиците витамина A, ухудшение переносимости инфекции и снижение уровня витамина во время болезни даже у нормально питающихся детей.
Книга приводит несколько результатов:
Автор предполагает, что ещё большие дозы могли бы дать больший эффект, и противопоставляет витамин вакцинации. Первая часть — исследовательская гипотеза, вторая — ложное противопоставление: лечение заболевшего и предотвращение инфекции решают разные задачи. Витамин A при кори применяют по медицинским показаниям; самостоятельные высокие дозы токсичны. Здесь нет инструкции по приёму.
Автор собирает наблюдательные связи между перенесёнными детскими инфекциями и меньшей частотой некоторых болезней во взрослом возрасте. В его подборке фигурируют лимфомы, лейкозы, рак яичника, меланома, болезнь Паркинсона, сердечно-сосудистые заболевания, рассеянный склероз и аллергии.
Примеры приведённых ассоциаций:
Это разные исследования, исходы и группы. Ассоциация не означает, что заражение защищает: возможны ошибки воспоминаний, различия образа жизни, диагностические различия, смешивающие факторы и отбор выживших. Нельзя вычесть эти проценты из риска кори и получить пользу намеренного заражения.
Отдельно книга описывает исторические ремиссии лимфом, лейкозов и нефротического синдрома после кори, а также исследования онколитических вирусов — специально подготовленных вирусов для уничтожения опухолевых клеток. Среди примеров — несколько детей с лимфомами, случаи временного улучшения нефротического синдрома и экспериментальное лечение множественной миеломы модифицированным вирусом. Контролируемая онколитическая терапия не равна обычному заражению корью, и отдельная ремиссия не устанавливает безопасный метод лечения.
Автор перечисляет временные изменения интерферона, лейкоцитов и лимфоцитов после вакцинации и интерпретирует их как долговременное ослабление иммунитета. Также выбирает исследования с ассоциациями с рассеянным склерозом и приводит относительные оценки до 92 раз. Без проверки дизайна, размера выборки, абсолютных чисел и результатов всей литературы такие величины не описывают достоверный риск.
Более определённые сигналы, которые обсуждает книга, — повышение риска фебрильных судорог и иммунной тромбоцитопении, а также асептического менингита после отдельных паротитных штаммов в составе КПК. В японской серии примерно из 38 тысяч привитых автор приводит около одного случая асептического менингита на 600 привитых для определённого препарата. История прекращения применения конкретных препаратов не означает запрета всех современных вакцин против кори, паротита и краснухи.
Ещё один исторический эпизод — высокотитражные коревые вакцины, применение которых было связано с повышенной отсроченной смертностью девочек в отдельных испытаниях. Книга приводит оценку увеличения на 86% относительно другой вакцины и критикует позднее обнаружение эффекта. Это пример необходимости длительного наблюдения и различения препаратов, а не основание переносить результат на обычные действующие схемы КПК.
Затем автор сопоставляет 190 сообщений о смерти после КПК/КПКВ в VAERS за 2000–2018 годы с несколькими смертями от кори в США. Это снова сравнение сообщений о событиях со смертями от инфекции в популяции, где действует вакцинация; оно не устанавливает, что прививка опаснее кори.
Книга описывает редкий случай тяжёлого поражения мозга с обнаружением вакцинного штамма у ребёнка и затем объединяет его с подострым склерозирующим панэнцефалитом после кори. Автор перечисляет доли привитых в небольших сериях пациентов из нескольких стран и делает вывод о роли вакцины.
Здесь необходимо различать разные заболевания: энцефалит с коревыми включениями и подострый склерозирующий панэнцефалит, иммунный статус пациента и подтверждённый штамм вируса. Сам факт вакцинации пациента в прошлом не устанавливает, какой вирус вызвал поражение мозга.
По отдельным финским и британским работам автор утверждает, что уменьшение энцефалита, связанного с корью и паротитом, не привело к уменьшению всех энцефалитов: изменился набор выявляемых причин. Затем он трактует возрастной сдвиг кори как увеличение опасности энцефалита и использует сообщения об энцефалопатии после КПК как довод против неё. Общая динамика разных энцефалитов не отменяет профилактику конкретной причины и не доказывает причинность событий после прививки.
Автор подчёркивает, что до начала вакцинации летальность кори в благополучных странах сильно уменьшилась. В книге сравниваются разные войны, питание и условия жизни; для США 1960-х приведена оценка около одной смерти на десять тысяч случаев.
Из этого и блока об ассоциациях автор делает вывод, что корью лучше переболеть в детстве и что высокая эффективность вакцины может быть недостатком. Это позиция автора, которую пересказ не поддерживает как медицинскую рекомендацию. Историческое снижение летальности и выбранные корреляции не делают заражение безопасным и не доказывают его суммарную пользу.
Свинка — эпидемический паротит. Автор считает её малозначимой детской болезнью, подчёркивая, что осложнения чаще возникают у взрослых. Он обсуждает орхит — воспаление яичка — и утверждает, что страх бесплодия преувеличен.
В книге пересказаны британские дискуссии 1967, 1974 и 1980 годов о целесообразности массовой вакцинации. Рассматривались частая лёгкая или бессимптомная болезнь, редкие тяжёлые последствия, пропуски школы и возможность сдвига инфекции на более старшие возрасты. В серии примерно из 2500 госпитализированных за 1958–1969 годы автор отмечает пять случаев глухоты и спорную связь трёх смертей с паротитом. В другой серии из 119 случаев менингоэнцефалита он выделяет преимущественно благоприятные исходы.
Далее перечисляются сообщения о глухоте после КПК. Книга признаёт, что причинная связь в части описаний не установлена, но использует эти события как контраргумент к профилактике осложнений паротита. Без знаменателей такое сопоставление не даёт оценки сравнительного риска.
Автор приводит вспышки в трудовых коллективах, школах и университетах, в том числе среди дважды привитых. Разные исследования в книге дают разные оценки эффективности: около 64% после одной и 88% после двух доз в одном британском наблюдении, около 49% и 55% соответственно в серии французских вспышек 2013 года. В последней серии риск заболевать увеличивался с годами после дозы: примерно на 7% в год после одной дозы и 10% после двух.
Книга обсуждает ослабление защиты, отсутствие естественных повторных контактов с вирусом и вопрос третьей дозы во время вспышки. Автор считает, что снижение числа случаев после дополнительной вакцинации могло совпасть с естественным угасанием вспышки. Он также отмечает различия циркулирующего генотипа G и вакцинного генотипа A и серологические данные из Израиля и Чехии. В чешской выборке 18–29-летних приведены антитела у 19% привитых и 48% непривитых; это результат конкретного исследования, а не универсальная эффективность вакцинации.
Механистический аргумент — различия Т-клеточной памяти после инфекции и вакцинации, обсуждаемые в голландской работе 2018 года. Из них автор делает общий вывод о временной и недостаточной защите.
Большой отдельный сюжет — иск бывших сотрудников Merck. По изложению книги, истцы обвиняли компанию в подделке испытаний: использовании вакцинного штамма вместо циркулирующего, добавлении кроличьих антител и изменении подсчёта вирусных бляшек. Это пересказ обвинений в иске, а не судебно установленный в книге факт. Описанная на 2020 год стадия дела не должна выдаваться за его нынешний итог.
Главный пример — асептический менингит после препаратов с определёнными штаммами паротита. Книга описывает кампании в Бразилии: после штамма Урабе относительный риск повышался примерно в 14–30 раз, после Ленинград—Загреб — до 74 раз; в последней кампании было привито около 845 тысяч детей. Автор также приводит вспышки паротита, связанные с вакцинным штаммом, и обсуждает, почему интенсивность наблюдения влияет на обнаружение нежелательных явлений.
Далее перечислены ассоциация КПК с геморрагическим васкулитом, сообщения об орхите и редкий случай хронического энцефалита с обнаружением вакцинного вируса у ребёнка с тяжёлым комбинированным иммунодефицитом. Это важное различие для чтения: противопоказания к живым вакцинам при определённых иммунодефицитах нельзя превращать в вывод об одинаковом риске для всех здоровых детей.
Автор развивает предполагаемую связь перенесённого паротита со снижением риска рака яичника. Он пересказывает старые исследования, затем работу о муцине MUC1 — белке, который может изменяться при опухолевом росте. По версии книги, воспаление слюнных желёз при паротите создаёт антитела к MUC1, которых не даёт обычная вакцинация. В метаанализе восьми исследований автор выделяет ассоциацию со снижением риска рака яичника на 19%.
Из этого книга делает предположение, что предотвращение симптоматического паротита может увеличивать заболеваемость раком. Ассоциация и правдоподобный механизм не доказывают этот популяционный вывод.
Отдельно обсуждаются ранние попытки онколитической терапии вирусом паротита в Японии. В исследовании 1974 года из 90 пациентов автор описывает выраженное уменьшение опухолей у 37 и менее выраженный ответ у 42; в серии 1978 года из 200 пациентов регрессию опухоли отмечали у 26. Позднее противоопухолевую активность исследовали в клетках и у животных. Эти экспериментальные работы не означают, что обычной свинкой можно безопасно предупреждать или лечить рак.
Глава объясняет, зачем клеточным культурам нужна питательная среда, и описывает получение эмбриональной бычьей сыворотки из крови плодов крупного рогатого скота. Значительная часть раздела посвящена этике процедуры: возможной боли плода, гипоксии, способам забора крови и трудностям обезболивания. Автор пересказывает обзор 2002 года, который считал такую процедуру негуманной.
Затем он переходит к качеству сырья: возможному присутствию микроорганизмов и вирусного генетического материала, старым исследованиям контаминации вирусом диареи крупного рогатого скота, находкам РНК в отдельных вакцинах и экспериментам с внеклеточной РНК. Автор также приводит опыт на мышах с сочетанием коклюшного токсина и бычьего альбумина.
Для оценки безопасности важно не смешивать состав питательной среды, остаточные количества в готовом препарате, обнаружение РНК и доказанную инфекцию у человека. Книга часто объединяет эти разные этапы в один аргумент об опасности.
Автор считает, что паротитом лучше переболеть в детстве, вакцинация переносит болезнь на более опасный взрослый возраст, а естественная инфекция снижает онкологические риски. Эти выводы выходят за пределы приведённых описаний вспышек, серологических данных и наблюдательных ассоциаций. Намеренное заражение не следует из них как безопасная стратегия.
Автор противопоставляет обычно лёгкую краснуху у ребёнка опасности инфекции на ранних сроках беременности: возможны потеря беременности и синдром врождённой краснухи с поражением органов ребёнка. Поэтому смысл программы он описывает как защиту будущих беременных и ещё не родившихся детей.
Книга рассказывает о получении штамма RA27/3 и исторических клеточных линиях, использованных для его выращивания, а также о прежнем штамме HPV77.DK12, который был заменён. Автор обсуждает суставные реакции после вакцинации у взрослых женщин. Цифры в этой части относятся к определённым препаратам, определениям реакции и исследованиям; их нельзя распространять на всех привитых без различий по возрасту и полу.
Также подчёркивается, что краснуха — не единственная инфекция, опасная для плода: упоминаются цитомегаловирус, токсоплазма, сифилис, ветряная оспа, парвовирус B19 и другие. Наличие других опасных инфекций не отменяет профилактику краснухи.
Основной аргумент — возрастной сдвиг при недостаточном охвате вакцинацией. Книга пересказывает математические модели, согласно которым охват менее 60–70% может оставлять больше восприимчивых взрослых. В Греции после введения программы с охватом ниже 50% выросла восприимчивость беременных; во время эпидемии 1993 года средний возраст заболевших, по книге, составлял 17 лет против семи лет раньше. Через несколько месяцев было выявлено 25 случаев врождённой краснухи.
Этот сюжет показывает проблему неполной программы, но автор использует его как аргумент против вакцинации в целом. Для такого вывода нужно сравнение с хорошо охваченной популяцией, а не только с недостаточным охватом.
Далее приведён метаанализ 122 исследований: без обнаруживаемых антител оставались приблизительно 11% обследованных женщин в Африке, 10% в Америке, 7% в Европе и 19% в Юго-Восточной Азии; совокупная оценка — около 9%. Книга противопоставляет эти проценты различиям в программах, хотя исследования относятся к разным годам, странам и группам.
Автор также обсуждает уменьшение титров после дозы, повторные инфекции и результаты Италии с недостаточным охватом и ранее применявшимся малоэффективным паротитным штаммом Rubini. В одном исследовании солдат повторное заражение выявлялось у 80% ранее привитых и 3,4% переболевших, но у повторно заражённых симптомы отсутствовали. Выявление заражения и предотвращение клинической болезни здесь — разные исходы.
Фраза старого обзора Cochrane об отсутствии подходящих исследований клинической эффективности краснушного компонента трактуется в книге как отсутствие доказательств эффективности вообще. Это не одно и то же: обзор имеет критерии включения, а оценка программы может опираться на другие типы данных.
Автор перечисляет суставные реакции, лимфаденопатию, сообщения об энцефалите и анафилаксии. Для отдельных прививочных кампаний книга приводит гораздо более высокие оценки анафилаксии, чем общие оценки, и объясняет разницу неполной регистрацией. Без сопоставления условий и методов нельзя считать эти числа взаимозаменяемыми.
Связь с синдромом хронической усталости автор строит, в частности, на гипотезе 1988 года и различиях уровня антител. Это не доказательство того, что прививка вызывает этот синдром. Анализ сообщений VAERS о хроническом артрите также не устанавливает частоту причинно обусловленного осложнения.
Отдельно пересказано обнаружение вакцинного вируса краснухи в молоке привитых после родов женщин и признаки инфицирования у части младенцев. Выделение вируса и тяжёлая болезнь ребёнка — разные события, и книга не должна использоваться для общего запрета грудного вскармливания после такой прививки.
Книга обсуждает желатин как стабилизатор, его животное происхождение и религиозные вопросы. Автор пересказывает мусульманскую позицию о преобразовании исходного сырья и католические дискуссии о вакцинах, связанных с историческими клеточными линиями. Это изложение дискуссий на момент написания, а не универсальное решение всех религиозных организаций.
Медицинский вопрос в разделе — возможность аллергии на желатин. Книга отмечает, что аллергия на яйцо сама по себе не равна противопоказанию к КПК; значение имеет конкретный препарат и характер прежней реакции.
Автор сопоставляет зарегистрированные случаи врождённой краснухи в разные годы и утверждает, что после начала программы их стало больше. Он не устанавливает, насколько менялись полнота регистрации и эпидемическая ситуация. Затем использует сообщения VAERS после всей КПК/КПКВ и произвольное умножение на 10–100, чтобы получить 600–6000 смертей или инвалидизаций в год вместо примерно десяти случаев врождённой краснухи. Здесь снова сообщения превращаются в доказанные последствия и отсутствует корректное сравнение сценария без вакцинации.
В итоге автор одновременно признаёт краснушную вакцину одной из наиболее эффективных и утверждает, что популяционный вред превышает пользу. Приведённые расчёты этот вывод не подтверждают.
Ветряная оспа и опоясывающий лишай связаны с одним вирусом — варицелла-зостер. После первичной инфекции он может сохраняться в нервных узлах и позднее реактивироваться. Автор признаёт более тяжёлое течение у взрослых, беременных и людей с определёнными иммунодефицитами, но сводит серьёзные осложнения у детей почти исключительно к иммуносупрессивным лекарствам.
В книге приведены исторические оценки летальности: около одного случая на 100 тысяч заболевших детей и 25 на 100 тысяч взрослых; взрослые составляли около 5% заболевших, но 35% смертей. Это оценки из выбранной исторической статистики, а не гарантия безопасного исхода у здорового ребёнка.
Автор обсуждает создание живого ослабленного штамма и спорит с тем, достаточно ли меньшего числа высыпаний для подтверждения ослабления. В одном описанном исследовании вакцинный вирус передавался братьям и сёстрам примерно в 17% наблюдений против порядка 80% при обычной инфекции; это приводилось как один из признаков меньшей вирулентности.
Книга собирает неодинаковые результаты разных стран и вспышек. В одном наблюдении эффективность одной дозы была около 97% в первый год и около 84% позже; в южнокорейской работе — 54%; в отдельной вспышке в детском саду — 44%; в метаанализе 14 вспышек — около 72% для одной дозы.
Автор объясняет различия временем после вакцинации, возрастом первой дозы и методикой испытаний. Он критикует исключение из отдельных анализов детей, не выработавших антитела, и введение им дополнительных доз. Приведены и вспышки, в которых различие между одной и двумя дозами было небольшим. Сравнение нескольких отдельных вспышек не заменяет совокупную оценку разных схем и предотвращения тяжёлой болезни.
Книга также приводит канадское серологическое наблюдение: у 62% десятилетних детей без известной истории ветрянки обнаружены антитела. Автор считает это доказательством преимущественно бессимптомной инфекции; отсутствие воспоминаний о болезни, однако, не обязательно означает её полное отсутствие.
Главная гипотеза раздела — «экзогенный бустинг»: контакты с больными ветрянкой могут дополнительно стимулировать иммунную память и уменьшать риск реактивации у уже переболевшего взрослого. В некоторых наблюдениях жизнь с детьми, работа педиатром или контакт с больным ассоциировались с меньшим риском опоясывающего лишая.
На этой основе книга пересказывает старые модели: после массовой детской вакцинации прогнозировался временный рост опоясывающего лишая на десятилетия. В одной модели речь шла о 30–50 годах и возвращении к прежнему уровню примерно через 46 лет. Это условный модельный прогноз, зависящий от параметров, а не неизбежное следствие.
Автор приводит рост зарегистрированной заболеваемости лишаём в США, Австралии, на Тайване и в отдельных регионах, а также изменение возраста пациентов и расходов. В Массачусетсе за 1998–2003 годы в книге указаны снижение ветрянки на 79% и рост лишая на 90%. Из совпадения во времени автор делает причинный вывод о вакцинации. Для этого нужно учесть старение населения, диагностику, факторы иммунитета и динамику в странах без массовой программы.
Глава заканчивает историческими аргументами, почему Великобритания долго не вводила всеобщую детскую вакцинацию против ветрянки, и обсуждением ранней живой вакцины против лишая. Это сведения времени написания книги; нынешние национальные программы и препараты необходимо проверять заново.
Как и в главе о кори, автор собирает наблюдательные ассоциации: перенесённая ветрянка связывалась с меньшими рисками астмы, атопического дерматита, некоторых опухолей и болезни Паркинсона. В одной работе по ранней ветрянке приводятся относительные снижения астмы до 88%, риноконъюнктивита до 84% и аллергической сенситизации до 89%; в исследованиях глиомы — оценки от 21% до 60% в разных группах.
Такие данные могут ставить исследовательские вопросы, но не показывают, что намеренное заражение улучшает суммарное здоровье. Отдельные наблюдения уничтожения опухолевых клеток вирусом также не равны безопасной профилактике рака через ветрянку.
Автор обсуждает сохранение вакцинного вируса в организме, возможную реактивацию и редкие передачи окружающим. Книга описывает случаи вакцинной ветрянки и опоясывающего лишая с установленным штаммом. Возможность редкого события нужно отделять от его частоты и сравнения с дикой инфекцией.
Важный конкретный вопрос — фебрильные судороги после комбинированной КПКВ. В одном приведённом исследовании риск после первой дозы КПКВ был примерно вдвое выше, чем при раздельном введении КПК и ветряночной вакцины. Этот сигнал относится к определённой комбинации, возрасту и периоду после дозы, а не ко всем прививкам вообще.
Автор подробно критикует расчёты по VAERS: использование числа распределённых, а не введённых доз, неполную регистрацию и возрастной состав сообщений. Для 1995–1998 годов он приводит 6574 сообщения, из них 271 серьёзное, на оценку 9,7 миллиона распределённых доз. Затем умножает сообщения на 10–100 и объявляет полученные числа истинной частотой последствий.
В другом расчёте 140 сообщений о смерти и 580 об инвалидности за примерно 20 лет превращаются в сотни ежегодных смертей, а затем — в индивидуальные риски. Неполнота регистрации не позволяет таким способом установить причинность или восстановить частоту осложнений. Система сообщений полезна для поиска сигналов, после чего нужны исследования с сопоставимыми группами.
Книга утверждает, что вакцинация увеличивает возраст заболевших, опоясывающий лишай, аллергии и онкологические риски и потому опаснее ветрянки для здорового ребёнка. Это совокупный вывод автора из неоднородных наблюдений и некорректных расчётов VAERS, а не доказанный баланс пользы и вреда.
Автор различает инактивированную полиовакцину ИПВ и живую оральную ОПВ. Большинство заражений полиовирусом действительно не проявляется параличом; книга использует это, чтобы представить инфекцию почти безвредной. Редкость паралитического исхода не отменяет его тяжести и значения при большом числе инфекций.
В главе упоминаются три серотипа и особенности производства. Утверждения книги об обязательном алюминии в ИПВ или одинаковом составе всех препаратов нельзя принимать без проверки инструкции конкретной вакцины.
Книга обсуждает, почему заметные эпидемии возникали в начале XX века и почему иностранные военные в отдельных странах заболевали иначе, чем местные жители. Автор пересказывает наблюдения Сабина, данные об антителах у коренных популяций и историю диагностики.
Отдельный сюжет — возможная гипердиагностика в середине XX века. До доступного вирусологического подтверждения под названием полиомиелита могли учитываться разные параличи и вирусные менингиты. Автор также описывает вред старых методов лечения: длительной иммобилизации, сомнительных препаратов и социальной изоляции. Из реальных ограничений старой диагностики он переходит к утверждению, что исчезновение полиомиелита главным образом объясняется переименованием других заболеваний. Это требует гораздо больших доказательств, чем приведённые случаи ошибочной диагностики.
Ключевой исторический эпизод — инцидент Cutter 1955 года: в части партий инактивированной вакцины остался активный вирус, что привело к заболеваниям, параличам и смертям у привитых и контактов. Книга использует эту производственную катастрофу для критики лицензирования, контроля качества и последующего законодательства о компенсациях.
Далее автор пересказывает дискуссию американских экспертов 1960 года. В ней обсуждались изменение определения паралитического случая, необходимость сохраняющегося паралича при последующем наблюдении, лабораторное отделение других энтеровирусов, различия партий, фильтрация, недостаточная инактивация, титры антител и качество анализа испытаний. Книга утверждает, что дополнительные фильтрации уменьшали антигенность, а изменение определения случая искусственно уменьшило статистику.
При этом автор сам приводит оценку первоначального испытания ИПВ — около 72% эффективности против паралитической болезни. Однако эту оценку он отвергает через последующие изменения технологии и ограничения учёта, а не через прямое доказательство полной неэффективности нынешних препаратов.
Из того, что сегодня существуют поперечный миелит, синдром Гийена—Барре и другие причины паралича, автор заключает, что полиомиелит просто сменил имя. Похожий симптом не делает болезни тождественными: для различения нужны клинические и лабораторные данные.
Книга описывает всплеск острого вялого миелита в США с 2014 года и вероятную связь с неполиомиелитными энтеровирусами. Автор критикует прозрачность учёта и публичных сообщений CDC, опираясь в том числе на телевизионный материал, и объясняет слабую известность болезни отсутствием вакцины.
Смысл аргумента: тяжёлый паралич не исчез, а общественное внимание распределено неравномерно. Из этого не следует, что профилактика паралича, вызванного именно полиовирусом, бесполезна.
Автор обсуждает «провокационный» паралич: повреждение мышц инъекциями во время определённой инфекции могло повышать вероятность поражения нервной системы. Приведены исторические наблюдения из Австралии, Румынии, Омана, Пакистана и эксперименты на животных.
В румынской серии дети с вакциноассоциированным параличом чаще получали многочисленные внутримышечные инъекции за предшествующий месяц; для более чем десяти инъекций автор приводит относительную оценку до 182 раз. Книга также обсуждает повышенный риск после тонзиллэктомии и предполагаемый путь распространения вируса из повреждённой мышцы.
Эти данные относятся к определённым условиям циркуляции вируса, живым препаратам и часто ненужным лечебным инъекциям. Они не означают, что любой укол вызывает полиомиелит без инфекции.
Автор связывает часть исторических эпидемий паралича с массовым применением ДДТ, мышьяксодержащих и других инсектицидов. В книге приводятся сходство симптомов отравления и нейроинфекции, старые публикации о токсичности и эксперименты с размножением вирусов в обработанных клетках.
Другие перечисленные причины похожего паралича — отравления металлами и угарным газом, некоторые укусы и другие инфекции. Возможность дифференциальной диагностики реальна, но не доказывает, что эпидемии лабораторно подтверждённого полиомиелита в целом были отравлением пестицидами.
Книга критикует число повторных кампаний ОПВ, расходы и слабую эффективность одной дозы в отдельных индийских условиях. В одном исследовании для двух штатов приведена эффективность дозы около 9%, при среднем числе полученных доз до 15 у маленьких детей.
Затем обсуждается неполиомиелитный острый вялый паралич — NPAFP. Автор связывает его рост с интенсивностью кампаний и приводит статью 2018 года: из примерно 640 тысяч зарегистрированных случаев за 2000–2017 годы около 491 тысячи якобы статистически ассоциировались с вакцинацией. Это экологическая связь между агрегированными рядами, а не 491 тысяча доказанных поствакцинальных параличей. Различия полноты надзора и другие возможные причины должны быть проверены, прежде чем говорить о причинном эффекте.
Автор также ставит вопрос о приоритетах: не принесли бы вода, санитария и базовая медицина больше пользы, чем узкая программа элиминации. Это вопрос распределения ресурсов; он не равен доказательству вреда каждой введённой дозы.
Книга возвращается к витамину C: старым опытам на обезьянах и сообщениям врача Фредерика Кленнера об улучшении у десятков пациентов. Некоторые диагнозы ставились до современных методов подтверждения, контрольной группы в приведённых историях нет. Автор трактует их как быстрое излечение. Это не проверенная лечебная схема и не основание отказываться от медицинской помощи при слабости или параличе.
Первый большой сюжет — историческое загрязнение части вакцин вирусом SV40. Автор описывает его способность вызывать опухоли у животных и обнаружение вирусного материала в некоторых человеческих опухолях, затем связывает это с ростом онкологических заболеваний. Историческая контаминация не устанавливает причинную связь с раком у привитых людей, а тем более не описывает состав современных препаратов.
Книга перечисляет и другие находки вирусного генетического материала в старых партиях или клеточных культурах. При оценке нужны различия между нуклеиновой кислотой, жизнеспособным вирусом, инфекцией и клиническим вредом.
Второй сюжет — выделение вакцинного вируса после ОПВ и его передача контактам. Это реальное отличие живой оральной вакцины от инактивированной, которое нельзя переносить на ИПВ. Автор описывает мексиканское исследование, где выделение наблюдалось у части привитых в течение многих недель, и обсуждает вакциноассоциированный паралич и циркулирующие вакцинопроизводные вирусы. Для баланса риска важно учитывать, какой именно препарат используется и какова эпидемическая ситуация.
В конце автор вновь использует сообщения VAERS после ОПВ и ИПВ как доказанные смерти, сравнивает их с отсутствием местных случаев дикого вируса в США и умножает на 10–100. Такой способ оценки причинного риска некорректен. Сведения о 33 случаях дикого полиовируса и 104 случаях циркулирующего вакцинопроизводного вируса относятся к 2018 году, а не к нынешней глобальной ситуации.
Автор объясняет тяжёлый полиомиелит изменением экологических условий, инъекциями, операциями и пестицидами. Он считает, что вакцинация устранила почти безвредный вирус, но могла принести более тяжёлые заболевания. Этот общий вывод не следует ни из исторической производственной ошибки, ни из существования других причин паралича, ни из экологических корреляций.
Автор объясняет ежегодное обновление сезонной вакцины и различия типов и подтипов вируса. В книге описано выращивание в яйцах или клеточных культурах и возможность изменений антигенов при производстве. Ключевой вопрос: насколько вакцинные варианты соответствуют циркулирующим и как быстро меняется защита.
Состав трёх- и четырёхвалентных препаратов, наличие консервантов и производственные технологии описаны по состоянию на время книги. Их нужно сверять с конкретным сезоном и инструкцией.
Книга критикует наблюдательные исследования, прежде всего смещение отбора и влияние прививок прошлых сезонов. Автор выбирает работы с низкой или отрицательной оценкой эффективности. В одном канадском сезоне для A(H3N2) приводятся около 53% у привившихся только в текущем году, −32% у прививавшихся два года подряд и −54% у прививавшихся три года подряд. В других работах цифры отличались по сезону, возрасту, подтипу и определению случая.
Отрицательная точечная оценка не равна доказанному повышению риска: нужны доверительные интервалы, устойчивость результата и учёт смешивающих факторов. Нельзя превратить результат одного сезона или подгруппы в правило «ежегодная вакцинация вредна».
Особое внимание автор уделяет пожилым. Он критикует наблюдательные оценки, по которым вакцинация будто бы уменьшала общую зимнюю смертность почти наполовину, хотя на грипп приходилась небольшая её доля. Пример смещения: преимущества у привитых появлялись ещё до сезона гриппа. Это разумное основание осторожно относиться к конкретной оценке, но не доказательство отсутствия любой защиты от гриппа или его тяжёлых исходов.
Другой блок — вакцинация медицинского персонала. Автор пересказывает критические разборы исследований, где предполагаемое снижение смертности пациентов получалось слишком большим. В одной работе оценка «восемь привитых медиков предотвращают смерть пациента» оспаривалась; при иных допущениях получались тысячи или десятки тысяч прививок. Книга использует это для возражения против принуждения персонала.
Глава собирает исследования, в которых у привитых чаще выявлялись госпитализации, негриппозные инфекции или выделение вирусных частиц. В отдельных выборках приводятся относительные различия 3,7 раза по госпитализации, 4,4 раза по другим вирусам и до шести раз по аэрозольному выделению вируса.
Автор также обсуждает экономическое испытание среди работающих взрослых: в один сезон штаммы совпали лучше и привитые меньше пропускали работу, в другой — хуже, и преимущество исчезло. Он заключает, что общая экономическая польза не была показана.
Объединять эти разнородные исходы в один вывод о большей заразности и худшем здоровье всех привитых нельзя. Важно различать заражение гриппом, другие ОРВИ, вероятность попасть в исследование и тяжесть исхода.
Книга пересказывает обзоры Cochrane 2010–2016 годов для детей, взрослых, пожилых и работников, обслуживающих пожилых. Автор акцентирует низкое качество части включённых исследований и отсутствие убедительного результата по отдельным редким исходам.
Для здоровых взрослых в выбранном обзоре приведены оценки: нужно привить около 71 человека для предотвращения одного подтверждённого случая гриппа и около 40 для предотвращения одного гриппоподобного заболевания при условиях включённых исследований. Это числа, зависящие от исходной частоты болезни и сезона, а не неизменная характеристика каждой вакцины.
В обзоре качества публикаций автор выделяет расхождение результатов и выводов, более благоприятные заключения в исследованиях с финансированием индустрии и более высокую цитируемость таких работ. Он трактует критику литературы как доказательство бесполезности программы. Ограниченность доказательств по одному исходу не равна доказанному отсутствию эффекта по всем исходам.
Так называется перекрёстная защита против других подтипов гриппа после прежней встречи с вирусом. Книга приводит эксперименты на мышах: перенесённая сезонная инфекция могла улучшать выживание после заражения другим, более опасным вирусом, тогда как определённая вакцина такой защиты не создавала.
Автор делает вывод о возможной большей тяжести будущей пандемии у привитых детей. Эксперимент с определённой моделью и последовательностью заражений не устанавливает такой исход для человеческой популяции. Перенесённая инфекция имеет собственный риск, который нельзя исключить из сравнения.
Книга возвращается к иммунному импринтингу: при новом варианте вируса ответ может сильнее направляться на прежде знакомый антиген. Автор обсуждает «антигенное расстояние» — степень различия вариантов — и математические модели, в которых худший ответ возникал при промежуточном различии между вакцинным и циркулирующим штаммом.
Он также приводит данные на птицах и рассуждения об иммунном отборе вирусных вариантов. Из этого делается общий вывод, что несовпадение штаммов не просто уменьшает пользу, а часто усугубляет заболевание. Для такого утверждения нужны данные именно о клиническом риске у людей, а не только механистическая правдоподобность.
Автор рассматривает пандемию A(H1N1) 2009 года. В части канадских наблюдений сезонная прививка ассоциировалась с большим риском нового гриппа; затем обсуждаются эксперименты на хорьках и свиньях. Эти результаты привязаны к конкретным препаратам, моделям и пандемическому варианту.
Отдельный вопрос — нарколепсия после некоторых пандемических вакцин 2009 года. В книге приведены исследования из Норвегии, Англии и Швеции, включая высокие относительные оценки. Этот сигнал следует оценивать для конкретного препарата и группы, а не распространять на любые сезонные вакцины.
Автор обсуждает работу 2017 года об ассоциации вакцинации беременных с выкидышем, особенно у получавших прививку и в прошлом сезоне, а также расчёты сообщений VAERS. Это сигнал для проверки, а не доказательство общего вреда вакцинации во время беременности. Нужны последующие исследования, абсолютные числа и анализ других причин.
В работе о почти 197 тысячах детей автор выделяет связь прививки в первом триместре с аутизмом примерно на 20%, но сам сообщает, что после поправки на множественные сравнения статистическая значимость исчезла. Затем книга неверно трактует p-значение как вероятность того, что связь случайна. p-значение не является вероятностью истинности или ложности гипотезы. Исчезнувший после корректировки сигнал не подтверждает причинную связь с аутизмом.
Также перечисляются изменения Т-клеточного ответа и активация тромбоцитов. Лабораторное изменение само по себе не равно установленному увеличению частоты клинической болезни.
Автор противопоставляет смерти с записанным в свидетельстве гриппом модельным оценкам связанных с гриппом смертей и считает большие оценки искусственным завышением. Он обсуждает объединение с пневмонией, выступления представителей CDC и расширение возрастных рекомендаций.
В главе есть историческая последовательность: от рекомендаций пожилым и медицинскому персоналу к беременным, детям и затем всем людям старше шести месяцев. Автор связывает эту историю с продвижением рынка вакцин. Графики сырых ежегодных чисел смертей от гриппа среди детей и взрослых за 1966–2014 годы (PDF-страницы 231–232) после расширения рекомендаций он использует как доказательство роста смертей из-за прививок. Временное совпадение на популяционном графике не устанавливает причинность: меняются циркулирующие варианты, тестирование, регистрация и состав населения.
Последний расчёт снова построен на VAERS: более 900 сообщений о смерти и 2700 об инвалидности после прививки от гриппа умножаются на 10–100 и сравниваются со смертностью от инфекции. Так нельзя получить число смертей, вызванных вакцинацией.
Автор упоминает наблюдательные ассоциации перенесённых инфекций с меньшим риском некоторых опухолей. Затем критикует осельтамивир и занамивир: выделяет умеренное сокращение симптомов, ограничения доказательств по некоторым исходам и побочные эффекты.
Вместо них книга обсуждает бузину, витамин C, цинк и пробиотики. Среди чисел — сокращение симптомов примерно на четыре дня в небольшом исследовании бузины, на 0,7 дня для противовирусного в выбранном обзоре и «85%» уменьшения симптомов в работе о витамине C. Это разные исследования с разными дизайнами; прямое сравнение этих цифр не доказывает превосходство добавок. Отдельный обзор жаропонижающих на животных также нельзя превращать в инструкцию человеку отказаться от симптоматической помощи.
Пересказ сохраняет аргумент автора, но не предлагает заменять лечение гриппа добавками, применять мегадозы или откладывать обращение при тяжёлых симптомах.
Книга обсуждает сезонность респираторных инфекций через солнечный свет и уровень витамина D наряду с другими гипотезами: влажностью, пребыванием в помещениях и сезонными изменениями поведения. Автор сопоставляет минимум витамина D с последующим пиком смертности в Норвегии и приводит метаанализ 11 исследований с оценкой снижения риска ОРВИ примерно на 36%.
Экологическая сезонная связь не доказывает, что дефицит витамина — единственная причина гриппа. Результаты по добавкам зависят от исходного статуса, доз, режима и группы участников; профилактика дефицита и защита от конкретного вируса не тождественны.
Автор считает эффективность вакцинации против гриппа низкой, иногда отрицательной, статистику смертности — завышенной, а повторные прививки — потенциально ухудшающими иммунный ответ. В его пользу говорит реальная неодинаковая эффективность по сезонам и сложность оценки отдельных исходов. Но выбор отрицательных работ, объединение разных препаратов и перенос животных моделей на людей не подтверждают универсальный вывод о бесполезности или вреде сезонной вакцинации.
Гемофильная палочка, пневмококк и менингококк могут вызывать бактериальный менингит и другие инвазивные инфекции — проникать в кровь и обычно стерильные ткани. Автор признаёт, что эти болезни бывают опасными.
У Haemophilus influenzae выделяют шесть капсульных серотипов — a–f — и бескапсульные варианты. Hib-вакцина направлена против типа b, который, по приведённым данным допрививочного периода, вызывал около 95% инвазивных гемофильных заболеваний у детей. Автор приводит американскую оценку: заболевал примерно один ребёнок из 200; две трети случаев приходились на возраст до 18 месяцев. Для Hib-менингита он указывает летальность 3–6% и неврологические последствия у 15–30% выживших. Это исторические оценки, а не сегодняшняя частота болезни.
Первая полисахаридная вакцина появилась в 1985 году и плохо защищала маленьких детей. С 1988 года используют конъюгированные вакцины: полисахарид капсулы соединяют с белком-носителем, чтобы иммунная система младенца лучше отвечала на капсульный антиген. Похожий принцип используется в некоторых пневмококковых и менингококковых вакцинах.
В пересказываемых автором наблюдениях короткое грудное вскармливание — меньше 13 недель — было связано с более высоким риском Hib, а исключительно грудное вскармливание у младенцев до шести месяцев — с риском ниже примерно на 90%. В отдельных работах приводятся четырёх- и восьмикратные различия. Книга связывает защиту с веществами молока, мешающими прикреплению бактерии к слизистой. Эти ассоциации не означают, что грудное вскармливание заменяет специфическую профилактику.
Другие обсуждаемые факторы: детский сад, теснота, пассивное курение, предшествующие госпитализации, бедность, хронические заболевания и иммуносупрессия.
Автор начинает с устаревшей неконъюгированной вакцины: в финском исследовании она не защищала детей младше двух лет и показала около 80% эффективности в возрасте двух-трёх лет. В американском наблюдении, которое он цитирует, после её применения обнаружили повышенную частоту инфекции, особенно вскоре после введения.
Эффективность конъюгированной вакцины против Hib автор признаёт, но утверждает, что освободившуюся нишу занимают другие серотипы и бактерии. Его примеры:
Книга обсуждает уменьшение естественной стимуляции иммунитета, отбор бактерий с другой капсулой и изменение конкуренции микробов. Но рост отдельных невакцинных вариантов не показывает сам по себе, что исчезла суммарная польза программы. Нужны абсолютные числа всех тяжёлых заболеваний, сравнимые территории, возраста, периоды и диагностика.
Автор обсуждает гипотезу связи Hib-вакцинации с диабетом первого типа: в своей трактовке финских данных на 116 тысячах детей он указывает увеличение риска на 26% и приводит работы об аутоантителах GAD и IA-2. Это интерпретация выбранных публикаций, а не установленная причинная связь.
Отдельно описаны эпизоды апноэ и брадикардии у недоношенных детей после комбинированной вакцинации, особенно в раннем возрасте, и единичное сообщение о синдроме Гийена–Барре. Эти случаи требуют оценки конкретной группы риска и причинности, а не переноса на всех детей.
Автор описывает «негативную фазу»: концентрация уже имеющихся антител вскоре после прививки иногда временно уменьшается, вероятно, из-за связывания антигенов. Он предполагает, что при носительстве это может повысить риск инвазивной болезни, и распространяет гипотезу на все вакцины. Изменение лабораторного показателя само по себе не доказывает клинический вред любой вакцинации.
Особенно проблемно сравнение VAERS: около 1900 сообщений о смертях после Hib-содержащих вакцин за 1991–2010 годы автор сопоставляет со 160 смертями от болезни. VAERS собирает события после прививки, включая совпадения и события после нескольких препаратов. Эти числа не показывают, сколько смертей вакцина вызвала, и не позволяют рассчитать её баланс пользы и вреда.
Позиция автора: грудное вскармливание и условия жизни важнее прививки, а подавление Hib может менять микробное сообщество. Его общий вывод об отсутствии суммарной пользы не вытекает из перечисленных региональных наблюдений. Утверждение, что все Hib-вакцины содержат алюминий, также требует проверки состава конкретного препарата.
Пневмококк может жить в носоглотке здорового человека и при этом вызывать пневмонию, бактериемию и менингит. В книге приведён широкий диапазон носительства — 5–90% в зависимости от возраста и условий. Высокое носительство не делает инвазивную инфекцию безвредной.
Автор приводит исторические американские оценки: около 400 тысяч пневмококковых пневмоний, 12 тысяч бактериемий и 3–6 тысяч менингитов ежегодно; упоминает 92 известных серотипа. Детская семивалентная конъюгированная вакцина появилась в 2000 году, 13-валентная — в 2010-м. Полисахаридные препараты применялись раньше, преимущественно у взрослых из групп риска. Современный набор вакцин отличается от описанного в издании 2020 года.
В выбранных автором работах грудное вскармливание связано с меньшим риском пневмококковых инфекций и госпитализации при пневмонии. Он приводит снижение риска пневмококковой инфекции на 73% и большие различия госпитализаций младенцев. Оценки относятся к разным исследованиям и исходам и не складываются в один эффект.
Активное и пассивное курение, диабет, сердечные болезни, рак, ВИЧ, злоупотребление алкоголем и бедность в процитированных работах связаны с повышенным риском. Автор обсуждает и связь предшествующих антибиотиков с инфекциями: она не показывает без дополнительного анализа, были ли причиной препараты или исходные болезни получавших их людей.
Книга отмечает проблему сравнения стран: в США кровь на посев у маленьких детей с высокой температурой брали чаще, чем в некоторых странах Европы. Частота выявленной бактериемии отражает и различия диагностики.
Основная идея автора — бактерии конкурируют. В пробирке перекись водорода, выделяемая пневмококком, подавляет гемофильную палочку и другие бактерии. У мышей совместное носительство дало иную картину: гемофильная палочка усиливала работу нейтрофилов против пневмококка. Это пример границы между лабораторией и организмом.
В Филадельфии после Hib-вакцинации автор приводит рост числа случаев пневмококковой бактериемии с 38 до 73 в год при снижении гемофильной с 34 до 9. Он трактует это как замену возбудителя. Однако последовательность событий не устанавливает причину и не описывает эффект программы во всех популяциях.
В некоторых работах носительство вакцинных серотипов пневмококка обратно связано с носительством Staphylococcus aureus. После вакцинации наблюдалось временное увеличение стафилококкового носительства; обсуждаются и отиты, вызванные им.
Далее автор упоминает устойчивый к антибиотикам MRSA и сравнивает смертность от разных бактерий. Такое сравнение не показывает, что пневмококковая вакцина вызвала распространение MRSA или увеличила смертность от стафилококка. Здесь возможный микробный механизм превращается у автора в более широкое подозрение.
Для полисахаридных вакцин автор цитирует старые обзоры об ограниченной защите пожилых и иммунокомпрометированных людей. В обзоре Cochrane он выделяет защиту от инвазивного заболевания при отсутствии убедительного снижения общей смертности.
Из последнего автор выводит увеличение смертей от иных причин. Этот вывод некорректен: отсутствие статистически подтверждённого различия по одному исходу не доказывает противоположного эффекта; важны частота исхода, размер выборки и доверительный интервал.
Книга обсуждает рост эмпиемы плевры — скопления гноя вокруг лёгкого — при снижении некоторых видов пневмонии. Для США за 1997–2006 годы приводятся рост эмпиемы на 70%, снижение бактериальной пневмонии на 13% и инвазивной пневмококковой инфекции на 50%. Автор воспринимает это как замену простых случаев более тяжёлыми.
В филиппинском рандомизированном исследовании он указывает 23% эффективности против пневмонии и −27% против очень тяжёлой пневмонии без статистической значимости. Отрицательная точечная оценка с большой неопределённостью не означает установленного вреда.
Пневмококк способен менять капсулу; после подавления одних серотипов могут распространяться другие. Автор приводит примеры:
Основания процентов различаются. Рост доли тяжёлых случаев среди заболевших не равен росту их абсолютного числа среди всего населения. Сам автор признаёт работы, где суммарная заболеваемость снизилась несмотря на замещение.
Автор приводит сообщения VAERS за 2000–2018 годы: более 1700 смертей, 15 тысяч госпитализаций и 1600 стойких нарушений здоровья после вакцинации. Это сообщения о событиях, а не установленный подсчёт причинённых прививкой исходов.
В отчётах по Превенару-13 он обращает внимание на неврологические сообщения при одновременном введении других препаратов, активный контроль прежней вакциной и обычные реакции — раздражительность, сонливость, потерю аппетита. В описанных исследованиях он выделяет 35 серьёзных событий у 25 из 780 детей — 3,2%. Исследователи не сочли большинство событий связанными с прививкой; автор оспаривает их оценку. Категория «серьёзное нежелательное явление» сама по себе причинность не устанавливает.
Итог книги: вмешательство против отдельных серотипов меняет микробное равновесие. Это содержательный исследовательский вопрос, но любой рост другой инфекции не отменяет автоматически пользу вакцины.
Автор признаёт опасность менингококкового менингита и сепсиса: для инвазивной инфекции книга приводит летальность 10–15%, для менингококкового сепсиса — до 40%. При этом большинство носителей не заболевает. Главные обсуждаемые серогруппы — A, B, C, W и Y.
Книга различает полисахаридные вакцины, конъюгированные ACWY-препараты и белковые вакцины против B. Для B разработка сложнее: её капсула похожа на некоторые человеческие молекулы, поэтому используют другие антигены. Менактра и Менвео направлены против ACWY; Бексеро и Труменба — против B. Их эффекты нельзя автоматически считать одинаковыми.
Автор подчёркивает снижение антител через несколько лет, появление дополнительных доз и регистрацию части препаратов по иммунному ответу, а не числу предотвращённых случаев редкой болезни. Лабораторный маркер и клинический исход действительно различаются. Но использование маркера требует оценки его обоснованности, а не автоматического признания препарата бесполезным.
Книга приводит среднюю оценку носительства около 10%; у подростков и молодых взрослых оно выше, чем у маленьких детей. В отдельных военных коллективах отмечалось больше 70% носителей. Способ поиска бактерии влияет на частоту обнаружения; бактерии могут менять образование капсулы.
Среди факторов риска автор перечисляет курение, табачный и печной дым, тесноту, некоторые хронические болезни, ВИЧ, тесные контакты и социальные условия. Он подробно описывает вспышки среди мужчин, имеющих секс с мужчинами. Это сведения о конкретных популяциях и вспышках: ориентация сама по себе не объясняет механизм инфекции и не означает, что остальные люди не могут заболеть.
В британской работе, на которую ссылается книга, поцелуи с несколькими партнёрами были связаны с повышенным риском, а вакцинация — со снижением риска примерно в восемь раз. Ассоциации вроде посещения баров, пикников или религиозных церемоний могут отражать множество сопутствующих различий и не являются готовыми инструкциями профилактики.
Автор сравнивает разные препараты и программы. Для Менактры он указывает 91% эффективности через год и 58% через два-пять лет. Для ранней британской программы против C описывает высокую защиту первого года и её ослабление у привитых младенцами. В норвежском испытании белковой B-вакцины на 170 тысячах участников приводится 57% эффективности; в чилийском испытании на 40 тысячах — 51% в целом и отрицательная точечная оценка у детей до пяти лет.
В Новозеландской кампании 2004–2006 годов применялся препарат под конкретный эпидемический вариант. Автор подчёркивает, что эпидемия начала спадать раньше и что у младенцев антитела со временем уменьшались. Он также рассматривает возможность смены капсулы и серогруппы бактерией. Его общий тезис — ограниченность защиты по времени и вариантам возбудителя.
После некоторых университетских кампаний против группы B не обнаружили ожидаемого снижения носительства. Автор использует это против идеи коллективной защиты. Но предотвращение инвазивной болезни и предотвращение носительства — разные эффекты; результат для B-вакцины не описывает автоматически конъюгированные ACWY-препараты.
Книга также приводит британское университетское наблюдение с ростом носительства с 14 до 46%, в том числе W с 0,7 до 8%, при высоком охвате вакцинацией. Для оценки нужны контекст конкретного препарата и циркулирующих вариантов, а не только сравнение двух процентов.
Автор перечисляет изучавшиеся сигналы: синдром Гийена–Барре, лицевой паралич, аутоиммунные заболевания и судороги. В одной работе первоначальные оценки для части событий были повышены, но после проверки случаев статистически значимой связи не осталось. Автор считает пересмотр подозрительным. Однако нельзя подменять итог исследования предварительным сигналом.
Для Менвео книга указывает 16% серьёзных системных событий при совместном введении с другими вакцинами против 13% в группе только других вакцин. Для Бексеро — обзорную оценку потенциально связанных серьёзных реакций около 1 на 185; для Менактры — около 2–2,5% серьёзных нежелательных событий в отдельных испытаниях. Событие за время наблюдения, предполагаемая реакция и доказанное осложнение — разные категории.
Проверка состава. Книга пишет о «1,5 мг алюминия» в Бексеро. Это смешение массы гидроксида алюминия с массой элемента: в инструкции EMA указано 0,5 мг Al³⁺ на дозу. Поэтому построенное на числе 1,5 мг сравнение с элементарным алюминием в других вакцинах неверно.
Книга также описывает судебные претензии к партии Meningitec и заказанный истцами анализ металлических частиц. Судебное утверждение и лабораторная находка сами по себе не показывают частоту или причину клинических повреждений.
Автор обсуждает стоимость массовой вакцинации при редкой болезни и цитирует газетный материал 2004 года о страхе в коммуникации. Затем сопоставляет историческое снижение заболеваемости до некоторых программ с более поздними данными. Например, для США в 2014 году он указывает 43 смерти от менингококка, в том числе пять у детей младше пяти лет. Это показатели конкретного года.
Основная ошибка повторяется при использовании VAERS: около 200 сообщений о смерти после менингококковых прививок к середине 2019 года автор превращает в вывод, что препарат «убивает больше», чем инфекция. Причинность сообщений неизвестна, а периоды, возраста и основания сравнения различаются.
Позиция автора: болезнь редка, риски неодинаковы, защита ограничена, поэтому массовую вакцинацию он считает неоправданной. Такой общий практический вывод не следует непосредственно из перечисления отдельных сообщений и исторической статистики.
БЦЖ получают из ослабленной Mycobacterium bovis. Из-за многолетнего выращивания в разных лабораториях сформировались дочерние штаммы, различающиеся некоторыми свойствами. Автор подробно описывает этот процесс и спрашивает, какой штамм даёт лучшее сочетание защиты и безопасности.
Книга приводит разброс эффективности испытаний от нуля до 80%. При этом признаёт защиту младенцев от туберкулёзного менингита и милиарного туберкулёза. В цитируемом обзоре 2014 года указаны около 59% эффективности у младенцев в целом и около 90% против тяжёлых диссеминированных форм и менингита. Эти исходы нельзя смешивать с предотвращением всех заражений или взрослого лёгочного туберкулёза.
Автор обсуждает отсутствие простого лабораторного показателя защиты и географические различия результатов. Он подчёркивает, что БЦЖ не остановила мировую эпидемию. Но ограниченность защиты против одной формы болезни не отменяет эффекта против другой.
Автор связывает туберкулёз с бедностью, теснотой и недостаточным питанием. Он показывает историческое падение смертности до антибиотиков и обсуждает лекарственную устойчивость. Снижение смертности до появления лечения не доказывает, что современное лечение не работает.
В Любеке в 1929–1930 годах младенцам дали материал, загрязнённый вирулентными туберкулёзными бактериями: из 251 ребёнка 72 умерли. Книга использует трагедию для рассуждений о дозе и индивидуальной восприимчивости. Это производственное загрязнение, а не обычное свойство правильно изготовленной БЦЖ.
В приведённых работах курение связано примерно с двукратным риском, а недостаточная масса тела — с существенно повышенным риском. Также перечисляются диабет, ВИЧ, иммуносупрессивные препараты, употребление наркотиков, бездомность и пребывание в местах лишения свободы.
Книга рассматривает низкие уровни витаминов как возможные факторы. Обратная связь болезни с массой тела или нутриентами не доказывает, что набор веса и большие дозы витаминов предотвращают туберкулёз: сама болезнь тоже влияет на эти показатели.
В крупном исследовании в Южной Индии примерно 280 тысяч участников наблюдали 15 лет. Автор сообщает об отсутствии суммарной защиты в этой популяции и изменении оценок по периодам наблюдения. В исследовании ревакцинации в Малави на 120 тысячах участников книга отмечает защиту от проказы, но не убедительную защиту от туберкулёза. Автор упоминает позицию ВОЗ против рутинной ревакцинации без доказанного дополнительного эффекта.
Для американского испытания 1966 года приводится около 14% эффективности и объясняется, почему БЦЖ не вошла в универсальную американскую программу. Решения стран зависят от эпидемиологии и риска тяжёлых форм, поэтому различия календарей нельзя трактовать как универсальную оценку любой БЦЖ-вакцинации.
В конце этого блока автор рассказывает о туберкулине Коха: репутация исследователя и успешные опыты у животных не заменили клинического результата. Это его общий аргумент против регистрации на основании одних надежд и иммунологических механизмов.
Автор перечисляет местные осложнения и риск диссеминированной БЦЖ-инфекции при некоторых иммунодефицитах. Далее обсуждает менее установленные гипотезы: длительное существование L-форм бактерий, передачу через плаценту и возможное участие в хронических или аутоиммунных состояниях. Отдельная работа о подобных находках не доказывает массовую хроническую инфекцию у потомков привитых женщин.
Глава приводит противоречивые наблюдения о раке: в метаанализе — меньший риск лейкоза после БЦЖ, в старых работах — больше некоторых онкологических исходов. Автор использует расхождения против широких обещаний. Такие ассоциации сами по себе не доказывают причинённый вред или профилактику рака.
В некоторых исследованиях стран с низкими доходами БЦЖ и коревая вакцина были связаны с меньшей общей детской смертностью. Для АКДС и определённых последовательностей введения книга приводит противоположные ассоциации.
В исследовании ревакцинации в Гвинее-Бисау наблюдение прервали при повышенной смертности в группе вмешательства. Исследователи обсуждали взаимодействие с последующей АКДС и добавками. В южноиндийских наблюдениях результаты различались по полу и сочетанию прививок. В датском рандомизированном исследовании автор отмечает отсутствие снижения общей заболеваемости после БЦЖ.
Книга объясняет различия сдвигами иммунного ответа Th1/Th2. Это упрощённая гипотеза, не достаточная модель всех эффектов. Отдельно упоминается БЦЖ-терапия некоторых форм рака мочевого пузыря — процедура с иным способом применения, не равная обычной детской прививке.
Автор перечисляет исторические опыты на животных, подавление микобактерий витамином C в пробирке и связь низкого витамина D с болезнью. Испытания добавок к стандартному лечению в книге дали разные результаты: улучшение отдельных показателей в одних и отсутствие снижения смертности в других.
Эти наблюдения не позволяют заменять лечение туберкулёза витаминами. Экспериментальная доза или лабораторный эффект не являются назначением человеку; мегадозы из книги не следует воспроизводить самостоятельно.
На графике из исследования 2008 года по горизонтали отложен ВВП на жителя, по вертикали — заболеваемость туберкулёзом на 100 тысяч человек. Обе оси логарифмические. Общая связь: при более высоком доходе заболеваемость ниже; отдельно подписаны Индия, Китай и Великобритания. Корреляция условий жизни с заболеваемостью не отделяет эффект вакцинации от питания, диагностики, лечения и других различий стран.
Далее книга сопоставляет из российской работы 1997 года 32 осложнения ревакцинации на 100 тысяч привитых школьников с 3,1 случая туберкулёза на 100 тысяч детского населения; особенно обсуждает келоидные рубцы. Это разные группы и исходы, поэтому сравнение не вычисляет нынешний баланс первичной БЦЖ у младенцев.
Автор считает БЦЖ малоэффективной и предпочитает социальные меры. Более узкий вывод, который выдерживает содержание главы: БЦЖ неодинаково защищает от разных форм туберкулёза, а улучшение условий жизни, выявление и лечение нужны независимо от вакцинации.
Ротавирус передаётся фекально-оральным путём и вызывает гастроэнтерит. Первое симптомное заражение у маленького ребёнка нередко тяжелее следующих; возможны рвота, диарея, высокая температура и обезвоживание. Похожие симптомы вызывают другие возбудители, поэтому «ротавирусная диарея» и «любая диарея» — разные исходы.
Книга описывает Ротарикс и Ротатек. Первый содержит ослабленный человеческий вариант вируса, второй — человеческо-бычьи реассортантные варианты. Геном ротавируса состоит из отдельных РНК-сегментов; обмен сегментами называется реассортацией. Более ранний Роташилд отозвали после выявления риска инвагинации кишечника.
В книге перепутаны некоторые годы лицензирования Ротарикса и Ротатека. Историю препаратов и сегодняшние ограничения следует проверять по действующим регистрационным документам.
Автор приводит данные о частичной защите после перенесённой инфекции: последующие тяжёлые эпизоды становятся реже. Грудное вскармливание в выбранных наблюдениях тоже связано с меньшим риском. Это не делает первый эпизод безопасным и не даёт основания намеренно заражать ребёнка.
Книга разбирает старые американские оценки смертности от диареи. В разных источниках фигурируют примерно 20–80 детских смертей от ротавируса ежегодно до массовой вакцинации. Автор показывает, что оценки часто были косвенными: ротавирус не всегда указывался в свидетельстве о смерти.
Его тезис — в благополучной системе здравоохранения смерть редка и выигрыш по смертности невелик. Но предотвращение госпитализаций, тяжёлого обезвоживания и тяжёлой диареи тоже является клинической пользой. Низкая летальность в одной стране не описывает мировую нагрузку инфекции.
После живой оральной вакцины часть младенцев выделяет вакцинный вирус с калом. Автор приводит широкий разброс частоты в разных исследованиях и передачу непривитому близнецу. Он обсуждает две стороны: передача способна вызвать иммунный ответ, но может быть нежелательна для уязвимых контактов.
Выделение вируса, подтверждённая передача и болезнь у контакта — разные события. Обнаружение частиц само по себе не означает тяжёлую болезнь окружающих.
Из обзора Cochrane книга приводит снижение риска тяжёлой ротавирусной диареи примерно на 86% в странах с высоким доходом и меньший эффект против диареи всех причин. Автор отмечает отсутствие убедительного снижения общей смертности. При редком смертельном исходе это может отражать недостаточную точность, а не отсутствие пользы против тяжёлой болезни.
Затем он выделяет низкие и отрицательные точечные оценки в отдельных возрастных подгруппах Бразилии и Колумбии, в центральной Австралии и Бангладеш. Например, для Бангладеш указаны 41% защиты от ротавирусной диареи и −2,2% против диареи всех причин. Это разные исходы; отрицательная оценка без доверительного интервала не доказывает вред.
Автор связывает различия с изменением вариантов вируса. Проверка гипотезы требует всех результатов программы, а не только нескольких подгрупп.
Книга описывает обмен сегментами между вакцинными и другими вариантами. В Финляндии у непривитой семилетней девочки с гастроэнтеритом обнаружили комбинацию двух вакцинных человеческо-бычьих вариантов. Другие работы сообщали о смешанных вакцинных и диких вариантах в Никарагуа, Бразилии и Австралии.
Эти находки показывают возможность генетического обмена и передачи. Без оценки частоты и тяжести исходов они не доказывают, что вакцинация создаёт больший суммарный риск, чем ротавирусная инфекция.
Автор перечисляет рвоту, диарею, раздражительность, отдельные судороги, синдром Кавасаки и смерти по разным причинам за время испытаний. В одной работе он выделяет численное превышение смертей от пневмонии, которое регулятор не счёл доказанной причинной связью.
Отдельно обсуждается обнаружение в 2010 году свиных цирковирусных материалов в вакцинах и временное приостановление применения Ротарикса. После оценки регулятор рекомендовал продолжить использование, сочтя соотношение пользы и риска благоприятным. Автор опасается неизвестных последствий. Но обнаружение вирусного материала не равно доказанной инфекции человека и заболеванию.
Книга также связывает ротавирусную вакцинацию с диабетом первого типа по отдельным наблюдениям. Это спорная причинная трактовка, а не установленный эффект.
При инвагинации один участок кишки входит в соседний; состояние требует срочной медицинской помощи. Небольшой добавочный риск после ротавирусных вакцин, в отличие от многих других гипотез книги, признан и исследуется.
Автор приводит относительные оценки риска первых дней после дозы — от нескольких раз до примерно десяти — и в одной работе абсолютную оценку около одного дополнительного случая на 65 тысяч привитых. Относительное увеличение редкого события без исходной частоты может создавать неверное впечатление. Для решения важны также предотвращённые госпитализации и тяжёлая диарея, возрастные ограничения и противопоказания конкретного препарата.
Книга описывает случаи у близнецов, передачу вакцинного варианта старшим детям и тяжёлый длительный гастроэнтерит у младенцев с иммунодефицитами. Это основание учитывать противопоказания, а не самостоятельно менять схему по пересказу.
В конце автор сопоставляет 539 сообщений о смерти после вакцинации в VAERS за 2008–2017 годы с примерно 20 довакцинными смертями от ротавируса ежегодно. Затем умножает сообщения на предполагаемую недорегистрацию и объявляет риск смерти выше «в 27–270 раз».
Этот расчёт не измеряет смерть от вакцины: причинность сообщений неизвестна, периоды и единицы различаются, а общий множитель недорегистрации нельзя произвольно применять ко всем исходам. Вывод о многократно большей смертельной опасности прививки из этих чисел не следует.
Гепатит А передаётся преимущественно фекально-оральным путём и, в отличие от B и C, не становится хроническим. Автор указывает, что у детей младше шести лет около 70% инфекций бессимптомны, а у взрослых симптомы и желтуха встречаются чаще. После инфекции обычно остаётся длительный иммунитет.
Книга описывает Хаврикс и Вакту, а также комбинированный Твинрикс. Автор признаёт эффективность 94–100%, но оспаривает необходимость массовой вакцинации детей при обычно лёгкой болезни.
При улучшении санитарии меньше детей встречаются с вирусом, и больше взрослых остаются восприимчивыми. Рекомендации зависят от эндемичности, санитарных условий и последствий инфекции. Автор противопоставляет чистую воду прививке, хотя меры могут действовать одновременно.
Для Израиля после введения детской программы в 1999 году приводится снижение заболеваемости более чем на 98% в целевом возрасте и на 95% во всём населении за три года. Автор сомневается, что весь результат связан с прививками. Для Тайваня он тоже обсуждает гигиену и вакцинацию части населения. Сомнение само по себе не опровергает эффект программы.
Автор ссылается на наблюдения, где антитела к гепатиту А связаны с меньшей частотой аллергии и астмы, и объясняет это гигиенической гипотезой. Но антитела могут быть маркером множества условий детства; связь не доказывает, что заболеть полезно.
Книга приводит единичные случаи подавления хронического гепатита B или C после острого A и эксперимент 1949 года с намеренным заражением больных лимфомой. Это исторические наблюдения, а не лечение. Сам автор признаёт противоположную опасность: на фоне хронической болезни печени гепатит А может быть тяжёлым.
Обсуждаются поездки в эндемичные регионы, отсутствие чистой воды и туалетов, употребление наркотиков и определённые тесные контакты. В Сан-Диего автор связывает вспышку среди бездомных с недостаточной санитарией: в 2017 году заболели более 500 человек, около 20 умерли.
Книга подробно перечисляет европейские и азиатские вспышки 2016–2018 годов среди мужчин, имеющих секс с мужчинами, включая международное распространение. Это конкретные вспышки, а не доказательство, что гепатит А бывает только у одной группы: он передаётся также через пищу, воду и другие контакты.
В исследовании 40 детей автор выделяет появление аутоантител у четверти участников; у двух они сохранялись через год. Аутоантитела не равны клиническому аутоиммунному заболеванию.
Для Вакты и Хаврикса книга обсуждает активный контроль и нежелательные явления за время наблюдения. Указываются около 0,7% серьёзных событий для Вакты, из них 0,1% исследователи сочли связанными с вакциной; для Хаврикса — около 0,9% серьёзных событий. Эти категории нельзя смешивать.
Автор снова сравнивает сообщения VAERS с редкими детскими смертями от болезни. Это не подсчёт доказанных осложнений и не корректная оценка сравнительного риска.
Автор считает санитарию важнее массовой прививки и полагает, что вред недооценён. При этом признаёт эффективность препаратов и тяжесть болезни у некоторых взрослых, особенно при заболеваниях печени. Практическая оценка требует нынешних рекомендаций, возраста, эпидемиологии, контактов и состояния здоровья.
Тиомерсал — ртутьсодержащий консервант некоторых многодозовых вакцин: он препятствует размножению загрязняющих микроорганизмов после вскрытия. Автор объясняет его применение также ценой и удобством хранения многодозовых упаковок.
Тиомерсал содержит этилртуть. Для описанных концентраций книга указывает примерно 12,5–25 мкг ртути на дозу. Нельзя считать, что столько содержится в любой прививке: состав зависит от препарата и страны.
Автор рассказывает о разработке консерванта в 1920-х и экспериментальном введении его больным менингитом, оспаривает достаточность ранней проверки и эффективность против отдельных бактерий. Затем обсуждает рекомендации конца 1990-х уменьшить использование тиомерсала у детей. Его тезис: часть экспозиции сохранилась через многодозовые гриппозные препараты. Это историческое рассуждение о конкретных схемах, а не состав всех нынешних вакцин.
Автор приводит небольшие работы об изменении концентрации ртути в крови и волосах после прививки. Исходный уровень и срок измерения существенно влияют на результат.
В описанном опыте на детёнышах обезьян после тиомерсала ртуть исчезала из крови быстрее, чем после метилртути: периоды полувыведения примерно 7 и 19 дней. Общая концентрация в мозге после тиомерсала была примерно втрое ниже, но доля неорганической формы — выше. Автор опасается длительного сохранения в тканях.
Его методологическое возражение: падение показателя крови не всегда полностью описывает выведение. Обратный вывод тоже нуждается в доказательствах: находка вещества в ткани не устанавливает клинический вред вакцинной дозы человеку.
Книга сопоставляет клеточные и животные эксперименты с разными соединениями. Обсуждаются окислительный стресс, внутриклеточный кальций, митохондрии, глутамат, деление клеток, гибель нейронов и изменения поведения грызунов.
В отдельных моделях автор приводит более высокую токсичность этилртути и различия накопления. Среди опытов есть дозы, значительно превышающие сопоставляемую человеческую экспозицию. Поэтому формула «одна форма токсичнее другой во столько-то раз» без модели, дозы, пути введения и исхода не описывает риск конкретного препарата.
Автор перечисляет эксперименты, в которых тиомерсал воздействовал на нейроны, иммунные клетки и поведение животных. Он считает, что генетически восприимчивую подгруппу могут скрывать средние оценки, и критикует недостаток ранних рандомизированных испытаний.
Среди его аргументов: вещество в клеточных опытах подавляет некоторые иммунные функции; в отдельных животных моделях появляются аутоиммунные и поведенческие изменения; концентрация в крови может недооценивать распределение по органам. Это токсикологические вопросы, но возможная опасность вещества при определённом воздействии не тождественна установленному риску реальной дозы вакцины у человека.
Книга рассказывает об акродинии — историческом отравлении ртутными средствами для младенцев. После устранения этих средств заболевание практически исчезло. Автор сравнивает симптомы акродинии и синдрома Кавасаки и предполагает общий ртутный механизм. Сходство части симптомов не устанавливает общую причину.
Приводится история младенца с потерей навыков и изменением поведения после разбитого дома термометра. Отравление обнаружили при уточнении воздействия. Это иллюстрация правильного сбора анамнеза, но не доказательство, что аутизм в целом вызван ртутью или вакцинами.
В исследовании потомков людей, переживших акродинию, автор выделяет более частое выявление аутизма и объясняет его наследуемой чувствительностью. Сопоставимость такой отобранной группы с общей популяцией требует отдельной проверки.
Книга приводит клеточный эксперимент с усилением воспалительного ответа при сочетании веществ: при некоторых концентрациях совместный эффект превышал отдельные. Автор рассчитывает, какой малой доли алюминия из дозы вакцины якобы достаточно для таких концентраций мозга.
Но культура клеток не определяет реальное распределение, химическую форму, выведение и дозу в тканях ребёнка. Эти необходимые звенья нельзя заменить арифметикой от содержимого шприца.
Автор пересказывает публикации, в том числе работы группы Geier, где тиомерсал связан с тиками, задержками развития, специальным обучением или ранним половым созреванием. Он приводит дву-, трёх- и более кратные отношения рисков и зависимости от количества микрограммов ртути.
Это набор утверждений о наблюдаемых ассоциациях. Причинная оценка требует дизайна, качества диагноза, контроля смешивающих факторов, поправки на множество сравнений и воспроизведения. Такие числа не равны установленной вероятности осложнения определённой дозы.
Автор объединяет измерения в волосах, крови, зубах и тканях, особенности глутатиона и порфиринов, загрязнение воздуха, ранние антибиотики и различия некоторых групп привитых. Противоположные находки он объясняет удержанием ртути: низкий уровень в волосах трактует как плохое выведение и накопление в тканях.
Гипотезу нельзя считать подтверждённой любым возможным результатом анализа. Разные биоматериалы не взаимозаменяемы; связь с промышленным загрязнением не равна связи с тиомерсалом. Корреляция выбросов и диагнозов в округах не устанавливает индивидуальное воздействие или причину у ребёнка.
Книга оспаривает шесть работ:
Автор трактует финансирование CDC и совещание Simpsonwood как конфликт интересов. Он ссылается на обзор Hooker и соавторов 2014 года и подсчёты доли публикаций «за» связь ртути и аутизма.
Здесь необходима внешняя проверка статуса статей, включая отзывы. Число публикаций с одним выводом не заменяет оценку качества. Человеко-годы — обычный метод анализа событий во времени, не самостоятельный признак манипуляции. Изменение предварительного сигнала после проверки тоже само по себе не доказывает фальсификации.
Что известно по независимой проверке. В заявлении GACVS ВОЗ 2025 года после оценки совокупности исследований не подтверждена причинная связь аутизма с вакцинами, в том числе содержащими тиомерсал или алюминиевые адъюванты. Поэтому итог главы о вакцинном тиомерсале как причине аутизма нельзя выдавать за установленное знание.
Автор считает, что вакцинация участвует в развитии аутизма через компоненты и иммунную активацию. Он критикует эпидемиологические исследования, главным образом КПК и тиомерсала, и требует сравнения полностью привитых с полностью непривитыми.
В начале он приводит опрос 2017 года о 660 детях на домашнем обучении, где сообщалось о большей частоте аутизма у привитых. Сам автор признаёт малую выборку, ретроспективность и анонимные родительские ответы. Такой отбор не обеспечивает сравнимости групп и причинности.
Книга рассказывает о Лео Каннере, Гансе Аспергере и Груне Сухаревой. Автор сопоставляет годы ранних описаний с использованием вакцинных компонентов. Но дата описания и появление состояния в популяции — не одно и то же, а совпадение дат не доказывает причину.
Некоторые дети теряют освоенные речевые или социальные навыки. Автор приводит ранние описания и исследования домашних видеозаписей, подтверждающие реальность регресса, а не его выдумывание родителями.
Затем он связывает рассказы о времени регресса с прививками и обсуждает небольшую работу о вакцинации во время болезни. Предполагается, что несколько антигенов усиливают воспаление. Но реальность регресса не устанавливает его причину; родительское объяснение времени события отличается от причинного доказательства. Приводимые доли регрессивных случаев также зависят от определения и способа поиска.
Автор сопоставляет старые узкие оценки — примерно 1 случай на 10 тысяч — с позднейшими американскими обследованиями, включая 1 на 36 в опросном источнике 2016 года. Эти данные различаются возрастом, определением, способом обследования и территорией, поэтому не образуют без поправок единой временной серии.
Книга признаёт изменения диагностики, но считает их недостаточными для объяснения роста. Она обсуждает расширение критериев, замену других диагнозов и лучшую выявляемость, затем отдаёт предпочтение внешним токсическим гипотезам. Даже реальный рост распространённости не указывает автоматически на вакцины.
Автор возражает против романтизации аутизма, подчёркивает возможные тяжёлые ограничения, сопутствующие состояния и нагрузку на семью. Его обобщающие проценты про интеллект, речь и эпилепсию зависят от выборок и не описывают каждого человека с РАС: потребности в поддержке сильно различаются.
Автор перечисляет измерения в волосах и посмертном мозге, опыты на мышах и корреляции календарей прививок с аутизмом между странами. В одной работе с мозгом он прямо признаёт отсутствие подходящей контрольной группы.
Его гипотеза: алюминий из адъювантов переносится иммунными клетками, вызывает воспаление и меняет развитие нервной системы. Но наличие вещества не показывает источник, международная корреляция не устанавливает индивидуальную причину, а поведение мыши не равно доказанному РАС у привитого ребёнка. Современная совокупная проверка не подтверждает эту причинную гипотезу.
Книга связывает исследования C-реактивного белка, IL-6, микроглии и ответа при беременности или после рождения. При этом в одних работах речь об инфекциях, в других — экспериментальном введении цитокинов животным, в третьих — временном ответе на прививку. Сила, длительность и условия этих воздействий неодинаковы.
Автор строит цепь: вакцинный алюминий → хроническое воспаление и IL-6 → изменения мозга → аутизм. Для КПК, где алюминиевого адъюванта нет, он добавляет предположение: цитокин MCP-1 привлекает в мозг макрофаги, несущие алюминий от предыдущих прививок. В этом синтезе книга опирается также на сайт VaccinePapers.
Это гипотетическое соединение разных работ, а не подтверждённая полная цепь у привитых детей. Каждое следующее звено нельзя выдавать за установленное следствие предыдущего.
Центральный пример — Ханна Полинг. После серии прививок у девочки появились лихорадка, последующая потеря навыков и симптомы, позднее квалифицированные как аутизм; выявили митохондриальное нарушение. Книга обсуждает медицинскую публикацию, экспертные заключения и компенсационное дело.
Даже признание ухудшения конкретного состояния после лихорадки или иммунного стимула не доказывает, что вакцины вызывают РАС в общей популяции. Инфекция тоже может быть тяжёлым стрессом при метаболической болезни. Судебная компенсация и универсальный причинный механизм — разные вопросы.
Автор приводит оценки митохондриальных нарушений в отдельных группах РАС — 5% и 16% — и подборку компенсационных дел. Они не позволяют вычислить частоту «вакцинного аутизма».
Автор считает изучение внешних факторов недофинансированным по сравнению с генетикой. Обсуждает генетические варианты в общей популяции, различия мигрантских групп и пилотное введение собственной пуповинной крови детям с РАС.
Из улучшения некоторых симптомов в небольшой работе он предполагает, что аутизм не генетический и не врождённый. Вывод не следует из лечения симптома: генетические состояния тоже поддаются вмешательствам. Внешние факторы и генетический вклад не исключают друг друга. Экспериментальные клеточные процедуры не являются готовой рекомендацией семье.
Автор возвращается к ртутному отравлению: ртутные средства применялись широко, а болела восприимчивая часть детей. Он предполагает, что средние сравнения могли бы пропустить подгруппу, и переносит аналогию на аутизм.
Общая оговорка — отсутствие связи по одному компоненту не доказывает безопасность всех остальных — логически верна. Но она не доказывает конкретный вред. Гипотезу подгруппы необходимо проверять; аналогия не заменяет положительных данных.
Книга сопоставляет серию случаев акродинии с работой Эндрю Уэйкфилда. Здесь важен не только размер серии, но и качество данных, воспроизводимость и нынешний статус публикации.
Автор оспаривает четыре работы:
Книга описывает повторный анализ Хукера 2014 года и его отзыв, трактуя отзыв преимущественно как давление и конфликт интересов. Реальные причины отзыва и новые независимые данные нужно проверять; отозванная статья не должна незаметно становиться основанием медицинского вывода.
Автор считает связь вакцинации с аутизмом вероятной, а отсутствие признанного подтверждения объясняет несовершенными исследованиями и конфликтами интересов. Это его позиция. Аналогии, корреляции между странами, отдельные случаи и животные модели не равны доказанному причинному эффекту у детей. Совокупная оценка GACVS ВОЗ 2025 года причинную связь вакцин с аутизмом не подтверждает.
В финале Амантонио переходит к критике медицинских институтов в целом. Он цитирует Чарльза Окелла о смешении пропаганды и науки, Маршу Энджелл и Ричарда Хортона — о конфликтах интересов и ненадёжных исследованиях.
Затем сообщает своё убеждение: он не нашёл в календаре прививку, у которой, по его оценке, польза превышала бы риск. Он считает массовую вакцинацию результатом институционального обмана и призывает родителей оспаривать рекомендации. Это личный вывод автора, а не итог единого сравнительного исследования всех препаратов.
Главными пробелами он называет испытания с инертным контролем и сравнение полностью привитых с полностью непривитыми. Выбор контроля и смешивающие факторы действительно важны. Но отсутствие идеального для автора дизайна не обнуляет другие виды данных: инертный контроль, активное сравнение, послерегистрационные исследования и популяционный надзор отвечают на разные вопросы.
Полезный запрос книги — прозрачные данные и ясное объяснение риска. Её общий вывод о вреде всех вакцин требует гораздо более строгих доказательств, чем отобранные публикации. Пересказ этой позиции не является советом отказываться от прививок или заменять лечение инфекций предложенными альтернативами.
Это редакторский раздел. Он не входит в оригинал. Книга отражает данные и позицию автора до 2020 года; ниже учтены более поздние исследования. Полная проверка каждой из многочисленных ссылок потребовала бы отдельного систематического обзора. Здесь разобраны главные выводы и наиболее существенные ошибки чтения данных.
VAERS принимает сообщения о событиях после вакцинации, в том числе когда причинная связь не установлена. Это помогает обнаружить сигнал и начать проверку. Из числа сообщений нельзя непосредственно вычислить риск осложнения: нужны проверка случаев, число введённых доз, подходящая группа сравнения и фоновая частота болезни. Умножение сообщений на общий коэффициент недоучёта этого не исправляет. Поэтому сравнения книги «умерло от вакцины больше, чем от инфекции» не следуют из приведённой базы. Официальное руководство по интерпретации VAERS.
Контроль физраствором, составом без антигена и другой вакциной отвечает на разные исследовательские вопросы. У активного контроля есть ограничения: общую для обеих групп реакцию так труднее обнаружить. Это повод читать протокол, а не основание объявлять все испытания фиктивными. Когда уже существует эффективная профилактика, лишить её участников ради контроля может быть неэтично; поэтому дизайн оценивают в контексте. Безопасность изучают и после регистрации. Экспертная группа ВОЗ о плацебо-контроле, CDC: системы оценки безопасности.
В датском исследовании 657 461 ребёнка вакцинация КПК не сопровождалась повышением риска аутизма: скорректированное отношение рисков 0,93, 95%-й доверительный интервал 0,85–1,02. Это не доказательство, что прививка «лечит от аутизма»: результат не показал увеличения риска. Hviid и соавторы, 2019.
В другой датской когорте — 1 224 176 детей — накопленная доза алюминия из ранних прививок не была связана с повышением частоты изученных групп хронических заболеваний. Наблюдательный дизайн не исключает всех возможных небольших эффектов, особенно для редких исходов; это не основание обещать абсолютный нулевой риск. Но лабораторные гипотезы книги нельзя выдавать за установленную причину аутизма у детей. Andersson и соавторы, 2025.
Довод книги «показали только предраковые изменения, но не предотвращение рака» устарел. В шведском регистровом исследовании 2026 года участвовали 926 362 женщины. У получивших четырёхвалентную ВПЧ-вакцину до 17 лет скорректированное отношение частот инвазивного рака шейки матки составило 0,21 по сравнению с непривитыми; 95%-й доверительный интервал — 0,13–0,32. Это наблюдательные данные, а не рандомизированный эксперимент, но они измеряют именно рак. Длительное наблюдение, BMJ, 2026. Убедительных данных о том, что вакцина ВПЧ вызывает бесплодие, экспертный комитет ВОЗ не обнаружил. GACVS: ВПЧ и фертильность.
Риск связан не только с половыми контактами и инъекционными наркотиками. Вирус передаётся при родах и в раннем детстве; у маленьких детей вероятность хронического течения особенно велика. Поэтому довод о том, что младенец «не входит во взрослые группы риска», не описывает его риск полностью. ВОЗ: гепатит B, июль 2026. Снижение уровня антител спустя годы также не доказывает утрату защиты: у большинства ответивших на полный курс сохраняется иммунная память. CDC: интерпретация маркеров гепатита B.
Защита со временем ослабевает; разные вакцины различаются, а предотвращение заражения и предотвращение тяжёлой болезни — разные исходы. Эти ограничения реальны. Они не отменяют снижения риска тяжёлого коклюша у младенцев и маленьких детей. ВОЗ: факты о коклюше.
Столбняк вызывается токсином бактерии; после перенесённого заболевания надёжный естественный иммунитет не формируется. Вакцинация позволяет его предотвратить. Само заболевание требует неотложной стационарной помощи. Рассуждения книги о витаминах и лечении нельзя превращать в домашний план или причину отложить помощь после опасной раны. ВОЗ: столбняк, июль 2026.
В работе Roy и соавторов указано: из 194 исследованных вирусных последовательностей в США в 2015 году 73 были вакцинными. Это отобранные образцы, а не все заболевшие корью в стране. Деление 73 на 194 не показывает, что вакцина вызвала 38% случаев кори. Первичная статья, Journal of Clinical Microbiology, 2017.
Корь может вызывать тяжёлые осложнения, включая пневмонию и энцефалит. Витамин A применяют при её ведении, но он не заменяет вакцинацию и не делает намеренное заражение безопасным. ВОЗ: корь, CDC: витамин A и ведение кори.
Полиомиелит вызывается полиовирусом. Для обсуждения риска надо различать инактивированную и живую оральную вакцины. Существование осложнений, связанных с живым вакцинным вирусом, не означает, что исторические эпидемии были отравлением пестицидами или что прививки не предотвращают паралич. ВОЗ: полиомиелит. Инактивированная вакцина не содержит живого вируса и не вызывает полиомиелит; редкие случаи, связанные с оральной вакциной, описываются отдельно. CDC: различия вакцин и вирусов.
Эффективность меняется по сезону, совпадению вариантов вируса, возрасту и исследуемому исходу. Отсутствие защиты от всех ОРВИ не означает отсутствия защиты от гриппа; наличие заболевших среди привитых само по себе не измеряет эффективность. CDC: исследования эффективности по сезонам.
Hib-вакцина защищает от типа b, а не от всех вариантов Haemophilus influenzae и всех менингитов. Для пневмококковых вакцин замещение серотипов — известная проблема, которую учитывают при оценке и обновлении состава. Рост отдельных невакцинных типов нельзя автоматически приравнивать к отсутствию общего снижения тяжёлой болезни. ВОЗ: Hib, позиция ВОЗ по пневмококковым вакцинам, 2025.
После ротавирусной вакцинации существует небольшой дополнительный риск инвагинации кишечника. ВОЗ указывает величину до 6 случаев на 100 000 привитых младенцев. Этот риск нужно обсуждать вместе с предотвращением тяжёлого гастроэнтерита, а не скрывать и не переносить на все прививки. ВОЗ: ротавирусные вакцины.
Удобно обсуждать с врачом конкретные вопросы: от какой болезни защищает эта вакцина; насколько она снижает риск тяжёлого исхода; какие реакции действительно установлены и насколько часты; есть ли противопоказания именно у этого человека; что изменится при переносе или отказе. Список вопросов полезнее общего вывода «все прививки хороши» или «все прививки опасны». Пересказ помогает понять аргументы книги; индивидуального решения за читателя он не принимает.
Автор оригинала — Амантонио, АСТ, 2020. Пересказ сохраняет его аргументацию; редакторская проверка отмечена отдельно. Исходный PDF не опубликован. Текст помогает разобраться в книге и не задаёт индивидуальный план вакцинации.
Купить книгу · Другие книги в библиотеке
Пересказ подготовил Алексей Шаповалов, 2026-11-10. Тренерская