Теория моральных оснований

Оглавление

1. О статье
2. Главная идея
3. Введение
4. 1. Откуда взялась теория
5. 2. Теория сегодня: четыре утверждения
6. 3. Эмпирические данные
7. 4. Направления на будущее
8. 5. Заключение
9. Что в статье слабо

О статье

Большой обзор теории моральных оснований от её авторов. Вышел главой в сборнике Advances in Experimental Social Psychology (т. 47, с. 55–130); пересказ сделан по препринту на SSRN от ноября 2012 года. Внутри — откуда взялась теория, на чём она стоит, что с её помощью нашли за десять лет, как её критикуют и по каким критериям решать, что считать моральным основанием. Полезна всем, кто хочет понять, почему люди с разными взглядами так по-разному видят «правильное», и кто работает с ценностями людей: психологам, исследователям, тем, кто ведёт переговоры и споры.

Главная идея

Мораль — не одна вещь, а несколько. Классическая психология морали сводила её к одному началу: к справедливости (Колберг) или к вреду. Авторы — плюралисты. У человека есть врождённый «первый черновик» морального ума — несколько систем быстрых интуиций, каждая выросла из своей эволюционной задачи. Культура редактирует черновик, поэтому морали в мире и похожи, и различаются. Оценка «правильно — неправильно» приходит интуицией, а рассуждение обычно идёт следом и защищает её.

Авторы выделяют пять оснований: Забота/вред, Справедливость/обман, Лояльность/предательство, Авторитет/подрыв, Святость/осквернение. Шестым кандидатом называют Свободу/угнетение и честно говорят: список ещё поменяется. Главный довод за теорию — её польза. С ней нашли то, что монизм пропускал: либералы опираются в основном на Заботу и Справедливость, консерваторы — на все пять. Отсюда «культурные войны», в которых стороны не понимают друг друга. Проект описательный: авторы не говорят, чья мораль правильная, а дают язык, чтобы понять чужую.

Введение

Статья открывается двумя эпиграфами.

Эйнштейн (1934): «Высшая цель всякой теории — сделать неустранимые базовые элементы как можно проще и малочисленнее, не жертвуя при этом адекватным отображением ни одного факта опыта».

Берлин (2001): идеалов много, как много культур и темпераментов. Но их число конечно — «скажем, 74, или 122, или 27». Поэтому если человек следует ценности, которой я не следую, я могу понять, зачем он это делает и как бы я сам пришёл к ней на его месте. «Отсюда возможность человеческого понимания».

Учёные ценят две вещи: экономность (объяснять как можно меньшим числом понятий) и полноту объяснения. Эти ценности конфликтуют. Если объяснить сторону человеческой природы одним понятием, теория выйдет изящной, но потеряет в полноте. Так легко стать Прокрустом — мифическим кузнецом, который подгонял гостей под железное ложе: растягивал или отрубал ноги. Эйнштейн предостерегает именно от такой прокрустовой переоценки экономности.

Вопрос статьи: сколько «неустранимых базовых элементов» нужно, чтобы описать и объяснить моральную сферу целиком?

Монисты отвечают: один. Чаще всего это справедливость. Колберг (1971): «Добродетель в конечном счёте одна, а не множество, и это всегда один и тот же идеал, независимо от климата и культуры… Имя этого идеала — справедливость» (так же думают Бомар, Андре и Спербер, в печати). Второй частый кандидат — чувствительность к вреду (Грей, Янг и Уэйц, 2012) или близкие идеи общего благополучия и счастья людей (Харрис, 2010). Монисты стараются показать: все проявления морали растут из одной психологической архитектуры, которая воплощает их единственную ценность.

Плюралисты отвечают: больше одного. Уильям Джеймс (1909/1987) в книге «Плюралистическая вселенная» разобрал монизм и абсолютизм и назвал главную причину, по которой учёные сопротивляются плюрализму, — он выглядит неряшливо. Философы всегда хотели прибрать мусор, которым полон мир, и заменить первичную путаницу экономными, упорядоченными, эстетически чистыми схемами. На их фоне плюрализм выглядит жалко: «мутное, путаное, готическое дело, без размашистого контура и почти без живописного благородства».

Ранним плюралистом был Аристотель — Колберг (1971) отмахнулся от него как от автора «мешка добродетелей». Плюралисткой была Гиллиган (1982): она доказывала, что «этика заботы» не выводится из этики справедливости и не сводится к ней. Плюралист и Берлин: человеку доступно конечное, но, возможно, большое число моральных идеалов, и понимание всего набора открывает путь к взаимопониманию.

Авторы — убеждённые плюралисты и хотят убедить читателя. План статьи:

• части 1–2 — плюралистическая теория моральной психологии, теория моральных оснований (ТМО);
• часть 3 — обзор результатов, которые авторы и другие исследователи получили разными инструментами для проверки теории. Авторы покажут, что плюрализм ТМО привёл к открытиям, которые монисты долго упускали;
• часть 4 — критика теории и направления будущих исследований, отчасти выросшие из этой критики. Там же — конкретные критерии, по которым решать, что считать основанием.

Сквозная тема — прагматическая валидность теории (Грэм, Носек, Хайдт, Айер, Колева и Дитто, 2011): её научная полезность. Теория должна отвечать на существующие вопросы о морали и позволять ставить новые.

Авторы сразу признают: их конкретный список оснований вряд ли переживёт проверки ближайших лет без изменений. Но общий подход, по их мнению, выдержит. Прогноз: через 20 лет моральные психологи в большинстве станут плюралистами. Они будут опираться и на культурную, и на эволюционную психологию, чтобы изучать механизмы, из-за которых люди и группы держатся разных моральных ценностей и убеждений.

Проект описательный, не нормативный. Авторы не говорят, кто или что морально право. Они анализируют важную сторону общественной жизни. Культуры различаются морально, люди внутри культур — тоже. Эти различия порождают вражду, иногда насилие. Социальным психологам, политикам и всем гражданам пригодился бы язык, чтобы описывать и понимать чужую мораль. Для этого нужен плюрализм. Сколько на самом деле оснований, авторы не знают: «может, 74, или 122, или 27, или всего пять, но точно больше одного». Психологи, которые помогут людям увидеть, что мораль по своей природе множественна, окажутся впереди в продвижении того «человеческого понимания», о котором писал Берлин.

1. Откуда взялась теория

Веками люди смотрели на карту и видели: восточный берег Южной Америки неплохо прилегает к западному берегу Африки. На обоих берегах похожие горные породы и окаменелости древних растений. Это навело нескольких геологов на теорию дрейфа континентов. В начале 1960-х её подтвердили: морское дно расширяется вдоль срединно-океанических хребтов.

С моралью похоже. Десятилетиями обществоведы замечали: многие обычаи, которые описали антропологи, хорошо ложатся на два процесса, перевернувшие эволюционную биологию. Это родственный отбор (выгодно помогать родне — носителям общих генов) и взаимный альтруизм (помогаю тебе сейчас, ты поможешь мне потом). Докинз (1976) иллюстрировал антропологическими данными теорию родственного отбора Гамильтона (1964). Триверс (1971) собрал антропологические свидетельства взаимности у охотников-собирателей.

Поэтому идея не новая и не радикальная: человеческая мораль выросла из нескольких врождённых систем ума или ограничена ими, и каждую сформировал свой эволюционный процесс. Её принимают почти все, кто пишет об эволюционных корнях морали (де Вааль, 1996; Ридли, 1996; Джойс, 2006; Райт, 1994). Спор идёт о другом: сколько этих систем?

Колберг: одна. Колберг (1969) основал современную моральную психологию, заявив, что система одна. Его большая теория свела моральную психологию к изучению того, как ребёнок постепенно понимает справедливость. Вслед за Пиаже (1932/1965) Колберг считал: моральное развитие во всех культурах двигает «принятие роли» — умение встать на место другого. Чем больше у детей такой практики, тем лучше они выходят за пределы своей позиции и понимают, когда и почему поступок, практика или обычай справедливы или нет. Если по пути ребёнок начинает уважать власть или ценить верность группе (стадия 4), это досадная промежуточная станция: он переоценивает подстройку под других и традицию. При большей практике он доходит до постконвенционального уровня (стадии 5 и 6). Там власть и лояльность иногда оправданы — но лишь настолько, насколько служат справедливости.

Гиллиган: две. Изъяны монизма Колберга критики увидели сразу. Гиллиган (1982) показала: мораль девочек и женщин развивается не по одному «истинному» пути Колберга, а по двум. Есть этика справедливости — и этика заботы, которую из первой не вывести. В итоге Колберг признал её правоту (Колберг, Левин и Хьюер, 1983). Психологи когнитивно-развивающей традиции (изучают, как мышление ребёнка растёт ступенями) спокойно приняли этот дуализм: справедливость и забота. На обложке «Справочника по моральному развитию» (Киллен и Сметана, 2006) две картинки: весы правосудия и африканские статуэтки матери с ребёнком.

Туриэль: те же две. Туриэль (1983) уместил обе в своё часто цитируемое определение моральной сферы: «предписывающие суждения о справедливости, правах и благополучии, касающиеся того, как людям следует относиться друг к другу». Справедливость и права — основание Колберга, «благополучие» вмещает «заботу» Гиллиган. Колберг, Гиллиган и Туриэль сходились в главном: мораль — о том, как человек должен относиться к другим людям, защищать и уважать их.

Шведер: три. А если в каких-то культурах даже самые зрелые моральные мыслители ценят группы, институты, традиции и богов? Что делать с местными правилами о том, как быть хорошим членом группы или как молиться? Если они не связаны со справедливостью или заботой, отделять ли их от «настоящих» моральных правил — как сделал Туриэль, назвав такие правила «социальными конвенциями»? Шведер (1990) возразил: когнитивно-развивающая традиция изучала лишь часть моральных забот — те, что сильнее всего развиты в светских западных обществах. По итогам исследований в индийском Бхубанешваре (Шведер, Мач, Махапатра и Парк, 1997) он предложил куда более широкий плюрализм. По всему миру люди говорят на одном или нескольких из трёх моральных языков:

• этика автономии — понятия вреда, прав и справедливости, которые защищают самостоятельного человека;
• этика общности — понятия долга, уважения и лояльности, которые сохраняют институты и общественный порядок;
• этика божественного — понятия чистоты, святости и греха, которые защищают божественное в каждом человеке от деградации через себялюбивую погоню за удовольствиями.

Фиске: четыре? Алан Фиске (1991) предложил: моральное суждение опирается на те же четыре «модели отношений», с помощью которых люди думают об отношениях и строят их. Это общинное разделение (всё общее), ранжирование по власти (иерархия), уравнивание (поровну, баш на баш) и рыночная оценка (обмен по цене и пропорции) (см. также Рай и Фиске, 2011).

Хайдт и Джозеф: пять. Хайдт работал и с Фиске, и с Шведером и хотел соединить их теории в единую рамку для изучения морали в разных культурах. Точек соприкосновения много, но три этики и четыре модели не сводились друг к другу. Они решают разные задачи: Шведер классифицирует явную моральную речь, Фиске анализирует отношения между людьми. Хайдт работал с обеими теориями все 1990-е — десятилетие, когда заново родилась эволюционная психология (Баркоу, Космидес и Туби, 1992). Потом он решил построить теорию, специально задуманную как мост между эволюционным и антропологическим подходами к моральному суждению. Работал он с Крейгом Джозефом, который изучал, как понятия добродетели различаются в культурах (Джозеф, 2002).

Первый шаг — выйти за пределы Фиске и Шведера и привлечь другие теории о том, как мораль различается в культурах. Самый заметный подход в социальной психологии — теория ценностей Шварца и Бильски (1990). Ещё искали эволюционистов, которые пытались описать универсалии моральной природы человека. Браун (1991) составил список человеческих универсалий, где много моральной психологии. Де Вааль (1996) — список «строительных блоков» морали, которые видны у других приматов.

В обзоре Хайдт и Джозеф (2004) опирались на аналогию со вкусом. На языке пять отдельных вкусовых рецепторов: сладкое, кислое, солёное, горькое и умами. Кухни мира сильно различаются — их строит культура, их формирует история. Но в итоге каждая кухня должна нравиться языку с теми же пятью врождёнными универсальными рецепторами. Отсюда вопрос: кто лучшие кандидаты на роль врождённых универсальных «моральных вкусовых рецепторов», на которых культуры строят свои «моральные кухни»? Какие заботы, восприятия и эмоциональные реакции постоянно встречаются в моральных кодексах мира и уже имеют эволюционное объяснение?

Хайдт и Джозеф выделили пять лучших кандидатов: Забота/вред, Справедливость/обман, Лояльность/предательство, Авторитет/подрыв и Святость/осквернение. До 2012 года авторы называли их чуть иначе: Вред/забота, Справедливость/взаимность, Своя группа/лояльность, Авторитет/уважение, Чистота/святость.

Авторы считают, что оснований больше пяти. Например, Хайдт (2012) предложил считать шестым основанием Свободу/угнетение (другие кандидаты — в разделе 4.1). Что такое каждое основание — в следующем разделе, критерии основания — в разделе 4.2. Но сначала — теоретический фундамент ТМО.

2. Теория сегодня: четыре утверждения

ТМО сводится к четырём утверждениям. Если любое из них опровергнут или психологи в целом от него откажутся, придётся отказаться и от ТМО.

2.1 Нативизм: у морального ума есть первый черновик

Одни учёные считают эволюционные и культурные объяснения поведения соперниками: первое сводит всё к биологии, второе — к тому, что люди строят сами. ТМО создали именно чтобы их объединить (так же думают А. Фиске, 1991; Ричерсон и Бойд, 2005).

Это видно по определению. Врождённое — значит организованное до опыта. Не «жёстко зашитое» и не «глухое к среде», как определяют врождённость некоторые критики нативизма (Сулер и Черчленд, 2011). Авторы берут метафору Маркуса (2004): ум похож на книгу. «Природа пишет первый черновик, опыт потом его редактирует… "Встроенное" не значит "неизменяемое"; оно значит "организованное до опыта"». Гены вместе записывают черновик в нервную ткань — ещё в утробе и дальше всё детство. Опыт (культурное научение) редактирует его в детстве и, меньше, во взрослом возрасте.

Черновик и редактуру полезно разделять. Черновик не восстановить по одному готовому тому — одному взрослому или одной культуре. Но если изучить тома со всего мира и найти много конкретных идей, которые в разных формулировках есть в большинстве (не обязательно во всех) томов, можно предположить общий черновик — общую отправную точку, к которой восходят все готовые тома. Мораль врождённая — и при этом сильно зависит от среды.

Обезьяны и змеи. Классический эксперимент Минеки и Кука (1988). Молодые макаки-резусы раньше не боялись змей, даже пластиковых. Им показали видео: взрослая обезьяна пугается (или не пугается) пластиковой змеи (или пластиковых цветов). Одного просмотра обезьяны, которая боится змеи, хватило: молодые начали бояться пластиковой змеи. Один просмотр обезьяны, которая боится цветов, не дал ничего. Это подготовленность (Селигман, 1971): к одному научиться легко, к другому трудно. Эволюция создала нечто «организованное до опыта», и поэтому обезьянам — и людям (Делоуч и Лобью, 2009) — легко научиться бояться змей. Эволюция не поставила универсальный механизм научения, при котором обезьяны перенимали бы все страхи взрослых одинаково.

С моральным развитием, вероятно, так же. Научить детей хотеть мести, скорее всего, легко: достаточно показать им взрослых, которые злятся и мстят, когда с ними поступили несправедливо. А научить любить врагов, скорее всего, куда труднее — даже если 20 лет каждое воскресенье рассказывать истории о человеке, который любил врагов. К мстительности мы подготовлены. Подставлять левую щёку тому, кто ударил по правой, — нет.

Как моральное знание может быть врождённым? Эволюционные психологи отвечают так. Когда вид долго сталкивается с одними и теми же проблемами и возможностями, у него часто появляются приспособления ума, заточенные под конкретную задачу, — чтобы реагировать быстро и точно (Туби и Космидес, 1992; Пинкер, 1997). Их называют модулями. Эволюционисты обычно видят в модулях не полностью изолированные блоки с «фиксированным местом в мозге» (Фодор, 1983), а специализированные механизмы, которые вместе быстро решают повторяющиеся задачи выживания (Барретт и Курцбан, 2006). Нет одного универсального органа пищеварения. А если он когда-то и был, его владельцы проиграли организмам с более эффективным модульным устройством.

С высшим мышлением, вероятно, так же. Нет одного универсального органа мышления, который выдаёт моральные суждения, — как, похоже, думал Колберг. По «гипотезе массивной модульности» (Спербер, 1994; 2005), ум полон мелких механизмов обработки информации. С ними легко решать — или научиться решать — одни задачи и трудно другие.

Сладкое и горькое. Туби, Космидес и Барретт (2005) говорят: изучение оценивания — того, как мы приписываем вещам ценность, — даже нагляднее других областей показывает, что врождённое содержание ума нужно признать. Нескольких врождённых общих механизмов научения (вроде научения у других) мало. Дети рождаются с любовью к сладкому и неприязнью к горькому. Предпочтение конфеты брокколи не выучено воспитанием. Его не снять ни примером взрослых, ни угрозами, ни рассказами о пользе брокколи. По мнению Туби и коллег (2005), так устроено оценивание во всех областях, включая мораль. Язык и мозг устроены так, чтобы сладкое доставляло удовольствие. Так же есть модули, которые дают удовольствие от честного обмена и неудовольствие, когда замечаешь обманщика.

В морали задачи социальные. Ум выработал разные механизмы, которые помогают людям (а возможно, и группам) решать их внутри моральных матриц — сетей общих смыслов и оценок. Матрицы начали складываться за последние полмиллиона лет, по мере того как люди становились всё более культурными существами (Хайдт, 2012, гл. 9, с опорой на Ричерсона и Бойда, 2005, и Томаселло и коллег, 2005).

Утверждение ТМО. Человеческий ум организован до опыта так, что готов усваивать ценности, нормы и поведение, связанные с набором повторяющихся адаптивных социальных задач (они в Таблице 1, раздел 2.4). Авторы думают, что эту врождённую организацию воплощают наборы связанных модулей: вместе они направляют и ограничивают реакцию на каждую задачу. Но принимать модульность или любой другой взгляд на мозг для ТМО не обязательно. Достаточно принять, что у морального ума есть первый черновик, организованный до опыта давлением нашей уникальной эволюционной истории.

2.2 Культурное научение: черновик редактируют внутри культуры

Формула культурной психологии: «Культура и психика создают друг друга» (Шведер, 1990, с. 24).

Не будь у психики первого черновика, группы могли бы изобретать утопические морали («от каждого по способностям, каждому по потребностям») и передавать их детям — ведь все моральные идеи усваивались бы одинаково легко. Это явно не так (Спиро, 1956; Пинкер, 2002).

И наоборот: не будь культурное научение формирующим, черновик был бы чистовиком, и культуры не различались бы. Разве что из-за индивидуального развития: например, где-то больше возможностей «принимать роль», и люди успешнее сами выстраивают мораль. Так Колберг (1969) объяснял, почему моральные рассуждения в западных и незападных странах различаются. Это тоже явно не так (Хайдт, Коллер и Диас, 1993; Шведер, Махапатра и Миллер, 1987).

Модули научения. Когнитивный антрополог Дэн Спербер предложил версию теории модулей, которая, по мнению авторов, хорошо работает для высшего мышления вообще и моральной психологии в частности. Спербер (2005) ссылается на исследования Марлера (1991) о том, как птицы учатся пению. Многие модули, которые есть при рождении или появляются вскоре после него, — это модули научения: врождённые шаблоны, «инстинкты научения». Их задача — по мере развития ребёнка порождать массу более конкретных модулей, «рабочих модулей приобретённой компетентности» (с. 57). Так можно объяснить, например, подготовленность (Селигман, 1971).

Две девочки. Детей в традиционных индуистских семьях часто заставляют кланяться, касаясь головой пола или ног почитаемых старших и гостей. Кланяются и в религии — в знак почтения к богам. К взрослому возрасту у индуистской девочки появится знание, особое для её культуры: впервые встретив, скажем, уважаемого политика, она автоматически начнёт кланяться. Это знание не просто фактическое. В нём есть чувства и двигательные навыки поклона и других знаков почтения. Спербер (2005) называет такое новое знание, где набор оценок связан с набором действий, приобретённым модулем, порождённым исходным модулем научения. Но язык модулей здесь можно и отбросить: дети приобретают всевозможные знания, понятия и привычки поведения, когда пользуются врождёнными моральными основаниями в конкретной культуре.

Девочка из светской американской семьи такого детства не получит. Она может вырасти без особого знания и умения замечать иерархию и выказывать уважение тем, кто стоит выше.

Обе начинали с одинаковых наборов универсальных модулей научения — в том числе с набора, который авторы называют основанием Авторитет/подрыв. В индуистской общине культура и психика вместе породили массу конкретных умений уважать власть (или модулей, если угодно). В светской американской не породили, и американка, скорее всего, будет взрослой с антиавторитарными ценностями. Смутное уважение к некоторым старшим у неё может остаться. Ей даже может быть трудно обращаться к кому-то из старших по имени (Браун и Форд, 1964). Утверждение авторов: универсальный и неполный первый черновик морального ума дописывают и редактируют, чтобы ребёнок умел ориентироваться в той моральной матрице, в которой реально живёт.

Почему «основание». Поэтому авторы выбрали архитектурную метафору: основание — это фундамент здания. Представьте: тысячи лет назад инопланетяне построили по всему миру 100 одинаковых монументальных площадок. Не здания — только пять прочных каменных платформ неправильной формы на каждой. И так оставили. Если сегодня снять эти 100 площадок с воздуха, сходство, вероятно, будет видно, хотя на каждой люди построили своё из местных материалов. Фундаменты — не готовые здания. Но они ограничивают, какие здания строить проще всего. Одно общество поставит высокий храм на одном фундаменте и даст остальным разрушиться. Другое построит дворец сразу на нескольких, может, на всех пяти. По одному снимку точную форму и число фундаментов не вывести. По снимкам нескольких десятков площадок — можно.

Так и моральные основания — не готовая мораль, но они ограничивают, какой моральный порядок можно построить. Одни общества строят его в основном на одном-двух основаниях, другие используют все пять. Напрямую основания не видны, и по морали одной культуры их форму и число не вывести. Но по этнографическим, корреляционным и экспериментальным данным из нескольких десятков обществ — можно. Часть оснований видна и в самых ранних проявлениях морального мышления у младенцев и малышей (это авторы покажут в разделе 4.2). ТМО — теория об универсальном первом черновике морального ума и о том, как его по-разному редактируют разные культуры.

2.3 Интуитивизм: сначала интуиция, потом стратегическое рассуждение

Колберг изучал явное, обдуманное рассуждение. Но моральные суждения, как и другие оценки, обычно возникают быстро (Зайонц, 1980; обзор — Хайдт, 2012, гл. 3).

На социальную психологию морального суждения сильно повлияла «революция автоматизма» 1990-х. Барг и Чартранд (1999, с. 462) писали: большую часть повседневной жизни человека определяют не сознательные намерения и обдуманные решения, а психические процессы, которые запускаются обстановкой и работают вне сознания. Люди много думают сознательно, отмечали авторы. Вопрос в том, порождает ли это мышление суждения или идёт следом, когда суждение уже вынесено. Барга и Чартранда впечатлило, как точно люди судят о других по «тонким срезам» — очень коротким фрагментам поведения (Амбади и Розенталь, 1992). Их вывод: возможно, особенно когда мы оцениваем новых людей и предметы, наши сознательные размышления на результат не влияют — суждение уже вынесено почти мгновенно и автоматически (там же, с. 475).

Социально-интуитивистская модель. На этой основе (включая работы Нисбетта и Уилсона, 1977; Вегнера и Барга, 1998) Хайдт (2001) построил социально-интуитивистскую модель. Моральная интуиция в ней — это внезапное появление в сознании или на его краю оценочного чувства (нравится — не нравится, хорошо — плохо) о характере или поступках человека, когда не осознаёшь, что искал, взвешивал доводы или делал вывод (Хайдт и Бьорклунд, 2008, с. 188, по Хайдту, 2001).

То есть моральные оценки обычно возникают быстро и автоматически. Это продукт лёгкой, ассоциативной обработки по быстрым правилам-прикидкам — того, что психологи теперь называют Системой 1 (Станович и Уэст, 2000; Канеман, 2011; более ранние разборы интуиции, повлиявшие на модель, — Бастик, 1982; Брунер, 1960; Саймон, 1992). Моральная оценка рождается скорее в нутре, чем в голове. Она ближе к эстетическому суждению, чем к рассуждению по принципам.

Это не значит, что люди никогда не рассуждают обдуманно. Хайдт в исходной модели оговорил: трудоёмкое мышление Системы 2 редко порождает моральные оценки. Но его часто запускает социальная нужда — объяснить, защитить и оправдать перед другими свои интуитивные моральные реакции. В этом ключевая «социальная» сторона модели: моральное рассуждение служит в основном социальной стратегии, а не поиску честной правды — кто что кому сделал и какой меркой это мерить.

Мы рассуждаем, чтобы подготовиться к общению в мире, где все друг перед другом отчитываются (Данбар, 1996; Тетлок, 2002). В основном — чтобы подкрепить свои суждения, если нас попросят. Поэтому моральное рассуждение, как и рассуждение почти обо всём в жизни, мотивированное (Дитто, Писарро и Танненбаум, 2009; Кунда, 1990): его направляют интуитивные, часто эмоциональные процессы, которые склоняют весы к желанным выводам. Рассуждение больше похоже на спор, чем на бесстрастное взвешивание (Мерсье и Спербер, 2011). Люди думают и действуют скорее как интуитивные адвокаты, чем как интуитивные учёные (Баумайстер и Ньюман, 1994; Дитто и коллеги, 2009; Хайдт, 2007; 2012).

Модель — приквел ТМО. Модель говорит: главное в моральном суждении происходит в быстрых автоматических интуициях. Интуиции сформированы развитием внутри культуры. Последующее рассуждение и забота о том, как выглядишь в глазах других, могут их результат отредактировать или перенаправить. Но сами интуиции распадаются на семейства, категории. ТМО создана, чтобы сказать:

• какие именно это категории;
• почему мы так морально чувствительны к небольшому набору тем — например, к местным случаям несправедливости или нелояльности;
• почему эти автоматические интуиции различаются в разных культурах.

Отсюда четвёртое утверждение.

2.4 Плюрализм: задач было много — значит, и оснований много

Эволюционное мышление подталкивает к плюрализму. Космидес и Туби (1994, с. 91): «Эволюционная биология подсказывает, что нет принципиальной причины, по которой экономность была бы критерием устройства ума». Эволюцию часто сравнивают с мастером-самоделкиным: она собирает решения из того, что под рукой (Маркус, 2008).

Ещё эволюционное мышление подталкивает к функциональному взгляду: мышление нужно для действия (С. Т. Фиске, 1992; Джеймс, 1890/1950). Поэтому врождённые структуры ума, такие как моральные основания, скорее всего, — ответы на адаптивные задачи, которые очень долго стояли перед нашими предками. «Скорее всего» — потому что бывают и побочные продукты эволюции, которые ни на какую задачу не отвечают (Гулд и Левонтин, 1979).

Как читать Таблицу 1. В первой строке — пять давних адаптивных задач: эволюционных проблем, которые стояли перед предками миллионы лет. Кто решал их лучше, оставлял больше потомства. Для каждой задачи выигрывали модули, которые замечали нужные признаки в социальном мире и отвечали на них правильным набором побуждений.

Спербер (1994) называет все объекты, которые модуль был «задуман» распознавать, его собственной областью. «Задуман» — в кавычках: эволюция — это проектирование, только не разумное (Ричерсон и Бойд, 2005). Собственной области Спербер противопоставляет фактическую — все объекты, которые сегодня запускают модуль. Эти термины трудно запомнить, поэтому авторы берут равнозначные из Хайдта (2012): исходные триггеры и текущие триггеры.

Первое основание, Заботу/вред, авторы разбирают подробно, чтобы показать, как читать таблицу. Остальные четыре — короче. Авторы повторяют: это не единственные основания морали. Это пять, с которых они начали, — по ним сейчас лучшие доказательства. Критерии для оценки других кандидатов — в разделе 4.2.

Таблица 1. Исходные пять оснований интуитивной этики (по Хайдту, 2012)

Основание	Адаптивная задача	Исходные триггеры	Текущие триггеры	Характерные эмоции	Добродетели
Забота/вред	Защищать детей и заботиться о них	Страдание, беда или нужда своего ребёнка	Детёныши тюленей, милые мультперсонажи	Сострадание к жертве; гнев на виновника	Заботливость, доброта
Справедливость/обман	Получать выгоду от двусторонних партнёрств	Обман, сотрудничество, ложь	Супружеская верность, сломанные торговые автоматы	Гнев, благодарность, вина	Честность, справедливость, надёжность
Лояльность/предательство	Создавать сплочённые коалиции	Угроза группе или вызов ей	Спортивные команды, нации	Гордость за группу, ярость к предателям	Лояльность, патриотизм, самопожертвование
Авторитет/подрыв	Выстраивать выгодные отношения внутри иерархий	Признаки высокого и низкого ранга	Начальники, уважаемые профессионалы	Уважение, страх	Послушание, почтительность
Святость/осквернение	Избегать заразных болезней	Выделения и отходы, больные люди	Иммиграция, отклоняющаяся от нормы сексуальность	Отвращение	Умеренность, целомудрие, благочестие, чистоплотность

2.4.1 Забота/вред

Задача. Все млекопитающие долго заботятся об уязвимом потомстве. Человеческие дети зависимы необычно сильно и необычно долго. Трудно представить, что в книге человеческой природы глава о материнстве пуста — не структурирована до опыта, — и молодая мать должна узнавать от культуры или методом проб и ошибок, что делать, когда младенец голоден или ушибся. Жизнь млекопитающих всегда была соревнованием. Самки, чьи интуитивные реакции лучше замечали у детей признаки страдания, беды или нужды, вырастили больше детей, чем их менее чуткие «сёстры». Все системы, которые делают лёгкой и автоматической связь «вижу страдание — хочу заботиться, растить, защищать», авторы и называют основанием Забота/вред.

Триггеры. Исходные — то, что видно и слышно: страдание, беда или нужда своего ребёнка. Но модули восприятия, которые распознают детские пропорции тела и лица (неотению), включаются и от другого:

• чужих детей;
• детёнышей животных — у них часто детские пропорции;
• мягких игрушек и мультперсонажей, которым детские пропорции придали специально;
• газетных историй о страданиях далёких людей, даже взрослых.

Сегодня есть много способов вызвать сострадание к жертвам. К нему часто примешивается гнев на тех, кто причиняет вред.

Добродетели. Моральные эмоции — не только личное переживание. Во всех обществах люди сплетничают: обсуждают поступки отсутствующих и обычно морально их оценивают (Данбар, 1996). А где есть моральная речь, появляются слова-добродетели: способы описать характер и поступки других через идеалы, принятые в культуре. Например, «добрый» и «жестокий» — о тех, кто заботится об уязвимых или вредит им. В одних культурах добродетели Заботы высоко ценят и подробно развивают (например, у буддистов), в других — меньше (классическая Спарта, нацистская Германия; Кунц, 2003).

2.4.2 Справедливость/обман

Задача. У всех социальных животных постоянно есть возможность для обменов и отношений, где выигрывают обе стороны. Выигрывали те, чей ум до опыта был организован чутко замечать признаки обмана и сотрудничества и отвечать эмоциями, которые заставляют играть по правилу «ты мне — я тебе» (Триверс, 1971). Они обходили тех, кому следующий ход приходилось вычислять общим интеллектом. Фрэнк (1988) показал: рациональному расчёту трудно решить «проблему обязательств» — как убедить другого, что сдержишь слово, даже когда нарушить выгоднее. Моральным эмоциям — легко.

Триггеры. Исходные — обман или сотрудничество со стороны прямых партнёров по взаимодействию. Текущие шире:

• неживые предметы: опустил доллар, а автомат не выдал газировку;
• отношения третьих лиц, о которых узнаёшь из сплетен.

Добродетели. Тех, кого считают хорошими партнёрами для обмена, хвалят словами «честный», «справедливый», «надёжный».

2.4.3 Лояльность/предательство

Задача. Стаи шимпанзе воюют с другими стаями за территорию (Гудолл, 1986). Внутри стаи коалиции шимпанзе соперничают с другими коалициями за ранг и власть (де Вааль, 1982). Когда у людей появились язык, оружие и племенные знаки, соперничество групп стало куда важнее для выживания. Те, чей ум до опыта был организован так, чтобы легко сбиваться в сплочённые коалиции, чаще оказывались в командах-победителях.

Считать ли соперничество групп групповым отбором и формировал ли групповой отбор человеческую природу — об этом идёт острый спор. За — Хайдт (2012, гл. 9), против — Пинкер (2012).

Триггеры. Классический эксперимент Шерифа и коллег «Пещера разбойников» (1961/1954) сначала включил исходные триггеры основания лояльности, а потом выключил их. Спортивное боление и верность бренду показывают, как легко современная потребительская культура надстроилась над этим основанием и создала широкий набор текущих триггеров.

2.4.4 Авторитет/подрыв

Задача. Многие приматы, включая шимпанзе и бонобо, живут в иерархиях доминирования. Выигрывают те, чей ум до опыта устроен так, чтобы хорошо в них ориентироваться и строить выгодные отношения и с вышестоящими, и с нижестоящими. Проигрывают те, кто в этих сложных отношениях не замечает нужного или реагирует невпопад (де Вааль, 1982; А. Фиске, 1991).

Триггеры. Модули основания Авторитет/подрыв часто работают, когда люди имеют дело с современными институтами — судами, полицией — и признают их законность. И когда имеют дело с начальниками и лидерами всех мастей.

Добродетели. Послушание и почтительность — добродетели в одних субкультурах, например у социальных консерваторов в США (правых во взглядах на мораль и образ жизни). В других — у социальных либералов (левых) — их считают нейтральными или даже пороками (Хайдт и Грэм, 2009; Стеннер, 2005; Фраймер и коллеги, в печати).

2.4.5 Святость/осквернение

Задача. В истории наших предков было несколько поворотов, которые повысили риск заразиться болезнетворными микробами и паразитами:

• они слезли с деревьев и стали жить на земле;
• стали жить большими и плотными группами;
• стали всеяднее, начали есть больше мяса, в том числе падаль.

Отвращение многие учёные считают приспособлением именно к этой мощной адаптивной задаче (Оутен, Стивенсон и Кейс, 2009; Розин, Хайдт и Маккоули, 2008). Те, чей ум до опыта был устроен так, чтобы выработать эффективную «поведенческую иммунную систему» (Шаллер и Парк, 2011) — психологическую защиту, которая заставляет сторониться источников заразы, — вероятно, выигрывали. Проигрывали те, кому каждое решение о еде, друзьях и партнёрах приходилось принимать только по тому, что подсказывают органы чувств.

Триггеры. Отвращение и поведенческая иммунная система легли в основу разных моральных реакций — например, на иммигрантов и людей с отклоняющимся от нормы сексуальным поведением (Фолкнер, Шаллер, Парк и Дункан, 2004; Наваррете и Фесслер, 2006; Розин, Хайдт и Маккоули, 2008).

Добродетели. Тех, кто относится к телу как к храму, в некоторых культурах хвалят за умеренность и целомудрие.

Итог. ТМО — подход к морали нативистский, культурно-развивающий, интуитивистский и плюралистический. Споров о конкретном списке оснований авторы ждут и рады им. Но общий подход, считают они, обоснован и согласуется с недавними открытиями во многих областях — например, в нейронауке и психологии развития (это они покажут в разделе 4). Он выдержит проверку временем. А лучший способ улучшать список оснований — ходить туда и обратно между теорией и измерением. В следующем разделе — как измеряли пять исходных оснований и как их использовали в психологических исследованиях.

3. Эмпирические данные

Авторы защищают прагматическую валидность теории моральных оснований (ТМО) и морального плюрализма вообще. Споры о нативизме и плюрализме могут идти веками. Но если теория стабильно даёт новые полезные находки — это хороший довод в её пользу. ТМО такой поток дала, причём не только в социальной психологии. Её понятия и методы их измерения позволили сделать открытия, недоступные монистическим подходам.

Обзор находок идёт по темам: политическая идеология, связь оснований с другими психологическими конструктами, межкультурные различия, отношения между группами, неявные процессы в моральном познании.

3.1 Методы и инструменты

Энтони Гринвальд (2012) в статье «Нет ничего более теоретического, чем хороший метод» говорит: теория порождает методы, но методы для развития психологической теории не менее важны, а может, и важнее. ТМО выросла из антропологии и эволюционной теории. Но её развитие неотделимо от создания и проверки методов, которыми проверяют её утверждения и при необходимости правят их. Авторы видят развитие теории как совместную эволюцию метода и теории: понятия подсказывают новые способы измерения, данные направляют теорию.

Все методы подробно авторы не описывают — краткий список с источниками в Таблице 2. Методов четыре вида.

1. Самоотчёты — опросники, где человек сам отвечает о себе. Теория по сути про интуиции, но самоотчёты используют чаще всего, в основном чтобы описать индивидуальные и культурные различия в том, какие моральные ценности люди разделяют. Оговорка авторов: по большинству определений интуиции, включая их собственное из раздела 2.3, сами интуиции доступны сознанию и о них можно рассказать. Недоступны механизмы, которые их порождают.
2. Неявные (имплицитные) методы — измеряют реакцию в обход сознательного ответа. Замеры времени реакции и другие приёмы изучения неявного социального познания переделали, чтобы ловить реакцию на слова, фразы и картинки, связанные с основаниями (раздел 3.5.1).
3. Психофизиологические и нейронаучные методы — тоже обходят самоотчёт и напрямую меряют неосознанные и эмоциональные реакции: микровыражения лица, вызванные потенциалы (электрический ответ мозга на конкретный стимул), снимки активности мозга (раздел 3.5.2).
4. Анализ текста — Словарь моральных оснований считает в текстах слова, связанные с основаниями. Его применяли в самых разных областях: компьютерный анализ блогов (Дегани, Грэтч, Сачдева и Сагаэ, 2011), цифровые гуманитарные исследования текстов XVIII века (Пасанек, 2009), политологический анализ речи политических элит (Клиффорд и Джерит, в печати).

Разные методы дали первые подтверждения конвергентной и дискриминантной валидности плюралистической модели (Грэм и др., 2011). Конвергентная — разные способы измерить одно основание согласуются между собой. Дискриминантная — основания не сливаются друг с другом и с посторонними показателями. Несколько методов показывают, что моральное суждение интуитивно. Материалы к большинству методов из Таблицы 2 лежат на www.MoralFoundations.org.

Таблица 2. Методы для измерения понятий ТМО

Метод	Как устроен	Источник
Самоотчёты
Опросник моральных оснований (MFQ)	Часть 1: человек оценивает, насколько соображения, связанные с каждым основанием, важны для его моральных решений. Часть 2: согласие с утверждениями, которые поддерживают или отвергают ценности оснований	Грэм, Носек, Хайдт, Айер, Колева и Дитто (2011)
Шкала сакральности моральных оснований	Человек говорит, сколько ему должны заплатить, чтобы он нарушил основания тем или иным способом. Можно отказаться за любые деньги	Грэм и Хайдт (2011)
Неявные методы
Оценочный прайминг (мелькнувшее слово незаметно влияет на оценку следующего)	Слова-пороки оснований («ранить», «жестокий», «обмануть», «предатель», «бунт», «грех») мелькают на 150 мс перед положительным или отрицательным прилагательным	Грэм (2010), по методу Фергюсона (2007)
Процедура ошибочного приписывания чувства	Картинки добродетелей и пороков оснований мелькают на 150 мс перед китайским иероглифом. Человек оценивает, приятнее или неприятнее этот иероглиф других — и переносит на него чувство от картинки	Грэм (2010), по методу Пейна и др. (2005)
Задача на выбор между основаниями	Быстрые ответы на вопрос «что хуже?»: нарушение одного основания против нарушения другого	Грэм (2010)
Психофизиологические и нейронаучные методы
Лицевая электромиография (датчики ловят мельчайшие движения мышц лица)	Запись эмоциональных микровыражений, пока человек слушает фразы о поступках, которые поддерживают или нарушают основания	Кэннон, Шналл и Уайт (2011)
Стимулы с точным временем показа для психофизиологии	Фразу показывают по одному слову. Ключевое слово выражает мнение за или против основания	Грэм (2010), по методу ван Беркума и др. (2009)
Сценарии для нейровизуализации	Истории о возможных нарушениях Заботы (нападение) или Святости (инцест) с разным умыслом и исходом — для исследований на фМРТ (снимках активности мозга)	Янг и Сакс (2011)
Анализ текста
Словарь моральных оснований	Списки слов-добродетелей и слов-пороков для каждого основания. Работает с программой LIWC (Linguistic Inquiry and Word Count — «подсчёт слов») Пеннебейкера и др. (2003)	Грэм, Хайдт и Носек (2009)

3.2 Моральные основания и политическая идеология

В 1992 году на съезде Республиканской партии Пэт Бьюкенен заявил: США ведут «культурную войну», и она «так же важна для того, какой нацией мы станем, как сама холодная война». Годом раньше тот же тезис спокойнее изложил Хантер (1991). Бьюкенен описал битву двух моральных картин Америки.

• Первая отстаивает американскую исключительность, традиционную семью и институты, иудео-христианские нормы сексуального поведения. Хантер называл её «ортодоксальной».
• Вторая, в пренебрежительном изображении Бьюкенена, хочет подорвать проверенные временем институты и ценности: поддерживает права геев и право на аборт, стесняется американской силы и морального авторитета, любит разлагающие социальные пособия и ставит места обитания пятнистых сов выше домов и рабочих мест трудолюбивых американцев. Хантер называл её «прогрессистской».

С тех пор раскол между консервативной и либеральной моральной чувствительностью в американской политике только углубился.

ТМО создавали для культурной психологии, а не политической. Хайдт и Джозеф (2004) изучали, как понятия добродетели различаются по культурам и эпохам. Список оснований не подгоняли под известные различия американских либералов и консерваторов. Но теория легко и точно легла на две стороны культурной войны. Это были первые эмпирические результаты ТМО (Хайдт и Грэм, 2007), и сегодня теорию знают в основном по ним. С них обзор и начинается.

3.2.1 Идеология в пяти измерениях

Глубже всего ТМО уходит корнями в работы Ричарда Шведера. Он показал: в Индии моральная область шире, чем у образованных американцев (Шведер, Махапатра и Миллер, 1987). В терминах Хенрика, Хайне и Норензаяна (2010), в культурах WEIRD (западных, образованных, индустриальных, богатых, демократических) моральная область по сравнению с другими узкая. Она сосредоточена на защите личности от вреда и эксплуатации. В большинстве традиционных обществ она шире: в неё входит защита групп, институтов, традиций и морального порядка вообще.

• Хайдт, Коллер и Диас (1993) подтвердили вывод Шведера и показали, что он работает и между социальными классами в США и Бразилии: у более богатых моральная область уже.
• Хайдт и Херш (2001) первыми показали, что довод Шведера работает и на политической шкале. Небольшую выборку студентов расспрашивали о сексуальной морали. У консерваторов моральная область оказалась шире: они чаще опирались на шведеровские этику общности и этику божественного.

Три этики Шведера прямо переводятся в пять оснований — основания отчасти из них и выведены. Отсюда простой прогноз Хайдта и Грэма (2007):

• либералы сильнее консерваторов опираются на Заботу и Справедливость — на них держится этика автономии;
• консерваторы сильнее опираются на Лояльность и Авторитет (этика общности) и на Святость (этика божественного).

Чтобы проверить прогноз, Грэм, Хайдт и Носек (2009) сделали ранний вариант шкалы значимости (Таблица 2; также Грэм и др., 2011). Прогноз подтвердился. Ту же картину потом нашли во многих исследованиях разными методами (Рисунок 1).

Хайдт и Грэм (2007) предположили, что ТМО объясняет многое в культурной войне: какие именно вопросы становятся полем боя, почему споры неразрешимы и почему стороны даже не понимают друг друга. Их моральные картины расходятся в самом глубоком месте — в основаниях, на которые вообще можно опереть моральный довод. В духе интуитивизма не стоит ждать, что доводы об однополых браках, абортах, искусстве или расходах на пособия убедят другую сторону. Отношение к конкретным вопросам держится на глубоких интуициях, а не на причинах, которые звучат в споре.

Первый результат повторили многие группы исследователей на разных выборках и разными методами. Грэм, Хайдт и Носек (2009) использовали четыре метода, и каждый раз либералы ценили Заботу и Справедливость больше консерваторов, а консерваторы ценили Лояльность, Авторитет и Святость больше либералов. Политические взгляды мерили простой шкалой самоотчёта — от «очень либеральных» до «очень консервативных». Выборки — большие, собранные через интернет; точные размеры авторы здесь не уточнили. Три метода — на Рисунке 1:

• насколько основания значимы для моральных решений;
• насколько человек согласен с моральными утверждениями, связанными с основаниями;
• готов ли он за деньги нарушить табу, связанные с основаниями.

Во всех трёх случаях Заботу и Справедливость высоко ценят по всей политической шкале, либералы в среднем — чуть выше. Лояльность, Авторитет и Святость, наоборот, ровно растут по важности от крайних либералов к крайним консерваторам. Четвёртый метод дал ту же разницу: в проповедях либеральных и консервативных церквей посчитали частоту слов, связанных с основаниями (Таблица 2).

Рисунок 1. Различия в опоре на основания по идеологии, три метода (по Грэму, Хайдту и Носеку, 2009). Три графика. По горизонтали — политические взгляды по самоотчёту, семь ступеней: от «крайне либеральных» слева до «крайне консервативных» справа. Пять линий — пять оснований.

• Значимость для моральных решений (от 0 — «никогда» до 5 — «всегда»). Забота и Справедливость идут высоко — около 4,3–4,4 у крайних либералов — и к крайним консерваторам опускаются примерно до 3,5. Лояльность, Авторитет и Святость начинаются ниже, около 2,2–2,5, и растут примерно до 3,1–3,4. Разрыв сужается, но линии не пересекаются.
• Согласие с моральными утверждениями (от 0 — «совсем не согласен» до 5 — «полностью согласен»). У крайних либералов Забота и Справедливость — около 3,6–4,0, а Авторитет, Лояльность и Святость — от 1,4 до 2,0. Слева направо Забота и Справедливость падают до 2,9, а Лояльность, Авторитет и Святость растут. Авторитет обгоняет Заботу и Справедливость уже у «слегка консервативных» и у крайних консерваторов доходит почти до 4. Святость обгоняет их чуть правее, Лояльность растёт слабее всех — примерно до 2,5.
• Сколько нужно заплатить, чтобы нарушить табу (чем выше линия, тем дороже человеку нарушение, тем сильнее он ценит основание). Справедливость почти ровная и выше всех по всей шкале. Забота у либералов вторая, но к консерваторам снижается и уходит ниже Святости и Лояльности. Святость, Лояльность и Авторитет растут слева направо. Авторитет — самый дешёвый для всех, но у консерваторов заметно дороже, чем у либералов.

Картину подтверждают и другие данные. Грэм, Носек и Хайдт (в печати) получили те же результаты на репрезентативной выборке граждан США — то есть на выборке, которая по составу повторяет население. Грэм и др. (2011) повторили её на участниках YourMorals.org из 11 регионов мира (раздел 3.4 и Таблица 3).

Таблица 3. Корреляции оснований с политической идеологией по регионам мира (по Грэму и др., 2011)

Корреляция — число от −1 до +1, которое показывает, насколько две величины меняются вместе. Ноль — связи нет. Здесь основание сопоставлено с тем, где человек ставит себя на шкале «либерал — консерватор». Минус: чем левее человек, тем сильнее у него основание. Плюс: чем правее, тем сильнее. В исходной таблице основания названы по-старому: Harm, Fairness, Ingroup, Authority, Purity (Вред, Справедливость, Своя группа, Авторитет, Чистота). Здесь — новые названия. В тексте статьи сказано про 11 регионов, в таблице 12 столбцов; расхождение авторы не поясняют.

Регион	N (человек)	Забота	Справедливость	Лояльность	Авторитет	Святость
США	80 322	−0,35	−0,44	0,47	0,56	0,58
Великобритания	2 579	−0,25	−0,40	0,42	0,51	0,46
Канада	4 314	−0,31	−0,36	0,34	0,50	0,47
Австралия	1 563	−0,28	−0,38	0,44	0,53	0,52
Западная Европа	3 766	−0,22	−0,33	0,35	0,47	0,46
Восточная Европа	888	−0,17	−0,28	0,35	0,43	0,45
Латинская Америка	1 345	−0,16	−0,33	0,32	0,46	0,48
Африка	153	−0,04	−0,35	0,39	0,51	0,51
Ближний Восток	575	−0,19	−0,32	0,42	0,56	0,51
Южная Азия	884	−0,14	−0,21	0,33	0,42	0,45
Восточная Азия	479	−0,19	−0,24	0,28	0,37	0,42
Юго-Восточная Азия	550	−0,12	−0,29	0,33	0,48	0,49
Среднее	—	−0,20	−0,32	0,37	0,48	0,49

Во всех регионах знак один и тот же: Забота и Справедливость — с минусом, Лояльность, Авторитет и Святость — с плюсом. Сильнее всего связи в США.

Наконец, Макадамс и др. (2008) взяли подробные интервью о жизненном пути у очень религиозных и политически активных взрослых и закодировали ответы по темам пяти оснований. Результат они назвали «сильной поддержкой» ТМО:

Когда их просили подробно рассказать, как устроены и как складывались их религиозные и моральные убеждения, консерваторы и либералы говорили о морали совершенно по-разному. Консерваторы проникновенно рассказывали об уважении к власти и порядку, о глубокой верности семье и стране, о том, как стараются оставаться чистыми и хорошими. Либералы вкладывали столько же чувства в рассказ о стремлении облегчить чужие страдания и о заботе о честности, справедливости и равенстве. (Макадамс и др., 2008, с. 987)

3.2.2 Связи личность — мораль — идеология

ТМО считает: люди и группы по-разному опираются на основания из-за взаимодействия биологии, культурной социализации и личного опыта (Хайдт, 2012, гл. 12). Удобная рамка для этого — трёхуровневая модель личности Макадамса (1995; Макадамс и Палс, 2006).

• Уровень 1 — диспозиционные черты, то есть устойчивые черты характера, например Большая пятёрка (открытость опыту, добросовестность, экстраверсия, доброжелательность, нейротизм — склонность к тревоге и негативным эмоциям). Черты общие, не привязаны к ситуации, описывают широкие шаблоны мыслей и эмоций.
• Уровень 2 — характерные адаптации: ценности, цели, моральные стремления. Часто это реакции (адаптации) на обстоятельства и трудности, с которыми человек сталкивается. Они более условны и привязаны к конкретной области жизни, поэтому сильнее меняются от этапа жизни и ситуации.
• Уровень 3 — интегративные истории жизни: рассказы, которыми человек объясняет себе свои ценности и убеждения. У многих в них есть история того, как сложились их моральные убеждения и политические взгляды. Хайдт, Грэм и Джозеф (2009) дополнили этот уровень для политической психологии: многие такие истории человек не сочиняет целиком сам, а «заимствует» из идеологических рассказов и стереотипов, ходящих в культуре.

Моральные и личностные черты, которые меряют методы из Таблицы 2, авторы относят ко второму уровню — характерным адаптациям, тесно связанным с чертами первого уровня. Сами основания измерить нельзя: первый черновик морального ума не виден. Можно только читать «готовые книги» — мерить мораль человека и то, насколько она опирается на каждое основание. «Высокий балл по основанию» — сокращение: мораль человека, как её измерили, сильно опирается на добродетели и понятия этого основания.

Мораль складывается, пока человек растёт в конкретной культуре с конкретным опытом. Но двое детей из одной семьи с разными диспозиционными чертами в похожих условиях разовьют разные моральные и политические адаптации. Взрослыми их убедят разные идеологические истории, и они могут причислить себя к разным партиям.

Консерватизм и сопротивление новому. Много данных говорит, что консерватизм связан с чертами личности, которые склоняют человека сопротивляться новизне и переменам.

• Йост, Глейзер, Кругланский и Саллоуэй (2003) провели большой метаанализ (сводный анализ многих исследований) психологических спутников консерватизма. По сравнению с либералами у консерваторов выше потребность в порядке, структуре и определённости и ниже открытость опыту.
• Консерваторы слабее положительно реагируют на новые стимулы — и на уровне физиологии, и на уровне внимания (Амодио и др., 2007; Оксли и др., 2008; Хиббинг и Смит, 2007; Шук и Фацио, 2009).
• Растёт число работ о связи консерватизма с повышенной чувствительностью к отвращению (Инбар, Писарро и Блум, 2009; Хелзер и Писарро, 2011; Инбар, Писарро, Айер и Хайдт, в печати; Додд и др., 2012; Смит и др., 2011).

Вместе эти склонности могут быть эмоциональной основой консервативного почтения к давним институтам, к жёстко устроенным социальным иерархиям и нормам сексуального поведения. И наоборот: люди с меньшей потребностью в структуре, большей открытостью опыту и приглушённой чувствительностью к отвращению меньше тревожатся, когда оспаривают традиционную власть, образ жизни и сексуальные практики. Поэтому их сильнее тянет к либеральной политике, которая хочет «реформировать» традиционные ценности и институты: дать больше равенства исторически угнетённым группам и мягче смотреть на сексуальную чистоту и моральную «заразу» вообще.

Прямые проверки. Доказать причинные связи между личностью, моральными ценностями и идеологией трудно, исследований нужно больше. Но несколько работ эти связи проверили напрямую.

• Льюис и Бейтс (2011) измерили Большую пятёрку, основания и идеологию. Высокие баллы по Заботе и Справедливости связаны с большей открытостью, нейротизмом и доброжелательностью. Высокие баллы по Лояльности, Авторитету и Святости — с большей добросовестностью и экстраверсией и меньшим нейротизмом. Главное, как и предсказывает модель Макадамса: основания оказались посредником между чертами Большой пятёрки и идеологией. Черты влияют на взгляды через основания.
• Хирш, Деянг, Сюй и Питерсон (2010) взяли более тонкое измерение Большой пятёрки: каждая черта делится на два «аспекта» (Деянг, Куилти и Питерсон, 2007).
• Доброжелательность в целом, как и у Льюиса и Бейтса, предсказывала более высокие Заботу и Справедливость. Но на уровне аспектов связь осталась только у сострадания. Другой аспект, вежливость, с Заботой и Справедливостью не связан, зато предсказывал более высокий Авторитет.
• У Льюиса и Бейтса открытость предсказывала Заботу и Справедливость, у Хирша и коллег значимой связи не нашлось. Зато нашлась обратная связь открытости (особенно аспекта «интеллект») с Авторитетом и Святостью.
• Добросовестность в целом связана с Лояльностью, Авторитетом и Святостью, но эту связь даёт только аспект «упорядоченность», а не «трудолюбие».
• При тонких расхождениях с Льюисом и Бейтсом эти данные согласуются с общей линией ТМО. И здесь основания снова оказались посредником между личностью и идеологией.
• Ван Леувен и Парк (2009) попытались связать с ТМО исследования о чувствительности консерваторов к угрозам. Они проверили, служит ли консервативный набор оснований посредником между ощущением социальных опасностей и консерватизмом. Склонность ставить Лояльность, Авторитет и Святость выше Заботы и Справедливости оказалась связана и с явным, и с неявным консерватизмом в ожидаемую сторону. И она частично объясняла связь между «верой в опасный мир» и консерватизмом. Вывод авторов: базовая склонность видеть мир опасным может усиливать Лояльность, Авторитет и Святость — возможно, потому что эти групповые ценности как будто дают защиту.

3.2.3 Политические стереотипы и суждения о других

Говорят, политика — это восприятие. Влияет ли связь оснований с идеологией на то, как люди видят группы и отдельных людей? Замечают ли люди моральные различия между либералами и консерваторами? Предсказывают ли моральные профили, какие качества в других человек оценит?

Отношение к социальным группам. Грэм и др. (2011) проверили, как люди относятся к группам, по смыслу связанным с основаниями. Исследователи разнесли 27 социальных групп по основаниям, которые те воплощают. Например: члены Американского союза защиты гражданских свобод (ACLU) — Справедливость, полицейские — Авторитет, девственники — Святость. Отношение к группе сильнее всего предсказывала оценка соответствующего основания — даже если статистически убрать влияние идеологии. То есть баллы MFQ говорят о предубеждениях человека к группам больше, чем одна его идеология. Это показывает тесную связь социальных и моральных суждений. И подтверждает прогностическую (умение предсказывать) и дискриминантную (различимость) валидность пяти оснований.

Стереотипы о другой стороне. Грэм, Носек и Хайдт (в печати) с помощью ТМО изучили, какие моральные стереотипы либералы и консерваторы держат друг о друге. Участники заполняли MFQ либо за себя, либо как «типичный» либерал, либо как «типичный» консерватор.

• В целом направление различий люди угадали верно. «Типичный либерал» получил больше Заботы и Справедливости, «типичный консерватор» — больше Лояльности, Авторитета и Святости.
• Но различия они преувеличили. Разница между «типичным либералом» и «типичным консерватором» в их ответах оказалась значимо больше, чем реальная разница даже между самыми крайними сторонниками партий.
• Преувеличивали все — либералы, умеренные, консерваторы, — но в разной степени. Сильнее всех по всем пяти основаниям преувеличивали либералы.
• Главное: консерваторы довольно точно оценили, насколько либералы ценят Заботу и Справедливость. А либералы решили, что консерваторы ценят эти основания гораздо меньше, чем на самом деле.

Плюрализм ТМО помогает понять не только моральные различия левых и правых, но и стереотипы, из-за которых партийный конфликт кажется неразрешимым.

Суждения об отдельных людях. Фраймер и коллеги (в печати) попросили две группы — профессоров из либеральных и консервативных колледжей и пользователей Mechanical Turk (площадки, где люди за плату проходят опросы) — оценить, насколько 40 самых влиятельных людей XX века были «моральными образцами». Моральный образец определили просто: «очень нравственный человек». Заранее отдельная выборка профессоров социальных наук оценила, насколько каждый из 40 воплощает каждое основание.

• В целом результаты совпали с ТМО, но с важными тонкостями.
• Люди по всей политической шкале во многом сошлись в том, что делает человека добродетельным. И либералы, и консерваторы больше всего опирались на то, насколько человек воплощает Заботу, Справедливость и Святость. Согласие насчёт Заботы и Справедливости прямо следует из ТМО. А вот вес Святости у либералов удивляет — правда, значимым он был только в академической выборке.
• Тоже в духе ТМО: либералы чаще консерваторов выше ставили людей с добродетелями Заботы и Справедливости, консерваторы чаще либералов — людей, воплощающих Авторитет и Святость.
• Главное расхождение с ТМО: Лояльность и Авторитет не влияли значимо на оценку добродетели, даже у консерваторов. У либералов Авторитет даже снижал оценку — возможно, левые видят в нём скорее порок, чем добродетель.
• Вывод Фраймера и коллег: Забота, Справедливость и Святость — ядро моральной оценки, а роли Лояльности и Авторитета сложнее и зависят от других факторов; их ещё предстоит разобрать.

Выбор кандидата. Айер, Грэм, Колева, Дитто и Хайдт (2010) сравнили две похожие группы демократов на праймериз 2008 года — сторонников Хиллари Клинтон и Барака Обамы. Оба кандидата — демократы, их программы различались мало. Но сторонники различались по ряду индивидуальных показателей: психопатические черты, моральный релятивизм, эмпатия, общая забота о других (в чью сторону — авторы здесь не уточнили). Главное: основания предсказывали, какого кандидата человек предпочтёт, даже если статистически убрать возраст, пол, образование и место на шкале «либерал — консерватор». У сторонников Клинтон профиль оснований был более «консервативным»: симпатию к ней предсказывали Лояльность и Авторитет. Симпатию к Обаме предсказывала Справедливость. Это логично: Клинтон лучше поддерживал относительно консервативный белый рабочий класс.

3.2.4 Не только либералы и консерваторы

До сих пор различия описывались так, будто все люди укладываются на одну шкалу «либерал — консерватор». Но политическая идеология многомерна. Например, часто разделяют экономические и социальные взгляды (Коновер и Фельдман, 1981; Даккит, 2001; Вебер и Федерико, 2007; Макклоски и Заллер, 1984). ТМО позволяет построить пятимерное пространство и посмотреть, собираются ли люди в одних его областях и избегают других.

Четыре группы. Хайдт, Грэм и Джозеф (2009) провели кластерный анализ — статистический метод, который сам делит людей на группы с похожими ответами. Данные — больше 20 000 американцев, заполнивших MFQ. Лучше всего подошло решение из четырёх групп с разными моральными профилями (Рисунок 2).

• Светские либералы. Выше всех по Заботе и Справедливости, очень низко по Лояльности, Авторитету и Святости. Самая высокая открытость опыту, самые низкие правый авторитаризм (готовность подчиняться власти и традиции) и ориентация на социальное доминирование (одобрение иерархии между группами). Типичный портрет американского либерализма. Много атеистов.
• Социальные консерваторы. Почти противоположный профиль: ниже всех по Заботе и Справедливости, очень высоко по остальным трём. Низкая открытость опыту, высокие правый авторитаризм и ориентация на социальное доминирование. Чаще всех ходят на религиозные службы.

Эти две группы сюрпризов не принесли — ровно то, чего ждёшь из стереотипов о либералах и консерваторах и из работ Грэма и др. (2009) и Йоста и др. (2003). Две другие оказались иными.

• Либертарианцы. Низко по всем пяти основаниям. По шкале ценностей Шварца (Шварц и Бильски, 1990) высоко ценят гедонизм (удовольствие) и самостоятельность. Много атеистов.
• Религиозные левые. Относительно высоко по всем пяти основаниям и по участию в религиозной жизни. По Шварцу высоко ценят благожелательность, традицию, конформность, безопасность и духовность.

Ни либертарианцы, ни религиозные левые не укладываются в «либералов» или «консерваторов». Но их особое моральное и психологическое лицо видно, если смотреть на пять баллов MFQ. Шкала «лево — право» полезна как первое приближение (Йост, 2006). Плюрализм ТМО даёт более высокое разрешение и находит группы, которые на одной шкале не видны.

Рисунок 2. Кластерный анализ ответов на MFQ (по Хайдту, Грэму и Джозефу, 2009). Четыре группы столбиков, в каждой пять: Забота, Справедливость, Лояльность, Авторитет, Святость. Шкала — от 0 до 5. Размеры групп: светские либералы — 5946 человек, либертарианцы — 5931, религиозные левые — 6397, социальные консерваторы — 2688. Отрезки на столбиках — ±2 стандартные ошибки (мера точности среднего).

• Светские либералы: Забота и Справедливость — около 4,1, Лояльность и Авторитет — около 1,7, Святость — около 1,3.
• Либертарианцы: Забота — около 3,0, Справедливость — около 3,2, Лояльность — около 1,7, Авторитет — около 2,0, Святость — около 1,1, ниже всех на графике.
• Религиозные левые: Забота — около 4,0, Справедливость — около 3,7, Лояльность, Авторитет и Святость — около 2,7–3,0.
• Социальные консерваторы: все пять — между 2,6 и 3,3, выше всех Авторитет; Забота и Справедливость — ниже, чем в остальных группах.

Шесть групп. Похожим путём Вебер и Федерико (в печати) провели анализ латентных классов (метод, который находит в данных скрытые группы людей). Они выделили шесть идеологических групп: последовательные либералы, либертарианцы, социальные консерваторы, умеренные, последовательные консерваторы, непоследовательные либералы. Отсюда их довод: идеологию надо понимать как неоднородную. У каждой группы свой набор экономических и социальных политических предпочтений, и он отражается в своём рисунке оснований. Кроме того, Забота и Справедливость сильнее всего связаны с идеологическим измерением «равенство — неравенство», а Лояльность, Авторитет и Святость — с измерением «открытость — конформность» (Федерико, Вебер, Эргун и Хант, в печати).

Либертарианцы. Подробнее всех группу, которую не поставить на шкалу «либерал — консерватор», изучили Айер, Колева, Грэм, Дитто и Хайдт (2012). Они искали когнитивные, эмоциональные и моральные черты тех, кто называет себя либертарианцем. Влияние либертарианцев в американской политике растёт. Их позиции привлекли внимание благодаря популярности движения «Чайная партия» и освещению президентской кампании конгрессмена-республиканца от Техаса Рона Пола.

Либертарианцы стали вызовом для ТМО. Их главная ценность — личная свобода — пятью основаниями плохо схватывалась. Изначальная ТМО (Хайдт и Джозеф, 2004) взяла этику автономии Шведера и построила основания под либеральное понимание позитивной свободы — свободы как наличия возможностей. А не под либертарианское понимание негативной свободы — свободы как отсутствия препятствий (о позитивной и негативной свободе — Берлин, 1969).

Айер и др. (2012) сравнили большую выборку либертарианцев (N = 11 994) с либералами и консерваторами (тоже по самоназванию) по десяткам показателей — особенно по тем, что проясняют их моральные ценности. Ещё они сделали набор вопросов в стиле MFQ, чтобы измерить свободу как моральную ценность.

• В кластерном анализе Хайдта, Грэма и Джозефа (2009) группа, где больше всего либертарианцев, относительно слабо поддерживала все пять оснований. Айер и коллеги получили то же: Заботу и Справедливость либертарианцы ценят слабо, как консерваторы, а Лояльность, Авторитет и Святость — слабо, как либералы (Рисунок 3).
• Значит ли это, что у либертарианцев нет морали или моральные вопросы их волнуют меньше? Или их главная ценность просто не попала в пять оснований MFQ? Данные за второе. По вопросам о свободе как моральной ценности либертарианцы обошли и либералов, и консерваторов. Причём и по экономической свободе и праву собственности (её консерваторы обычно ценят больше либералов), и по свободе образа жизни (её либералы ценят больше консерваторов).
• То же показали другие методики. По методике «Хорошее Я» (Баррига, Моррисон, Лиау и Гиббс, 2001) либертарианцы ценят независимость больше других групп. По шкале ценностей Шварца (Шварц, 1992) у них самая высокая самостоятельность.

Рисунок 3. Моральные ценности либертарианцев в сравнении с либералами и консерваторами (по Айеру и др.). Средние баллы трёх групп по пяти основаниям и двум шкалам свободы — экономической и свободы образа жизни. Шкала — от 0 до 5, отрезки на столбиках — 95-процентный доверительный интервал (диапазон, где почти наверняка лежит настоящее среднее).

• Забота: либералы — около 3,7, консерваторы — около 3,0, либертарианцы ниже всех — около 2,7.
• Справедливость: либералы — около 3,75, консерваторы и либертарианцы — примерно поровну, около 3,0–3,1.
• Лояльность и Авторитет: консерваторы — около 3,1 и 3,3, либералы и либертарианцы — примерно поровну, около 2,1–2,25.
• Святость: консерваторы — около 3,0, либералы и либертарианцы — около 1,35–1,4.
• Экономическая свобода: либертарианцы — около 4,3, консерваторы — около 3,9, либералы — около 2,3.
• Свобода образа жизни: либертарианцы — около 4,45, либералы — около 3,9, консерваторы — около 3,5.

Другие черты либертарианцев. Айер и коллеги нашли ещё несколько интересных особенностей.

• Выше либералов и консерваторов по психологической реактивности — острой реакции на попытки ограничить свободу (Хонг, 1996; Брем и Брем, 1981). Возможно, это эмоциональная подоплёка их фокуса на личной свободе.
• Более «головной», а не эмоциональный стиль мышления: высокая потребность в познании (удовольствие от размышлений), низкая эмпатизация (склонность вникать в чувства других) и высокая систематизация (склонность разбираться в правилах и системах) по Барон-Коэну (2009).
• Меньше взаимозависимости и социальной связанности: низкий коллективизм, низкие баллы по всем трём подшкалам шкалы идентификации со всем человечеством.

Вместе это даёт цельный портрет моральной психологии либертарианства. Либертарианцы — точно как сами себя описывают — ставят разум выше эмоций, они более автономны и менее взаимозависимы. Их главная моральная ценность — право человека, чтобы его оставили в покое. Пяти оснований ТМО не хватило, чтобы описать их моральные заботы. Но подход, из которого эти основания выросли, хорошо сработал на новой группе и подтолкнул авторов рассмотреть Свободу/угнетение как кандидата в список оснований (раздел 4.1.5; подробнее — Хайдт, 2012, гл. 8).

3.3 Моральные основания и другие психологические конструкты

Конструкт — психологическое понятие, которое можно измерить: установка, эмоция, черта характера. Одна из самых живых тем моральной психологии — как связаны моральные суждения, установки и эмоции. Во многих таких работах участвует и политическая идеология. Иногда она предсказывает моральные интуиции и эмоции. Иногда сама зависит от того, как они меняются — от ситуации или от человека к человеку.

3.3.1 Установки

Установка — устойчивое отношение «за» или «против» чего-то.

Колева, Грэм, Айер, Дитто и Хайдт (2012) — это работа самих авторов — показали, как плюрализм теории моральных оснований (ТМО) помогает понять позиции по конкретным политическим вопросам. Два онлайн-исследования, 24 739 участников. По баллам Опросника моральных оснований (MFQ) предсказывали, насколько человек морально осуждает что-то и какую позицию занимает по 20 острым темам: однополые браки, аборты, пытки, осквернение и защита флага. Баллы MFQ предсказывали позиции, даже когда статистически убирали влияние идеологии, пола, религиозности и других демографических данных.

Авторы ждали, что основание будет предсказывать темы, близкие ему по содержанию. Например, кто высоко ставит Заботу, будет особенно чувствителен к насилию и жестокости. В целом так и вышло. Неожиданно другое: по большинству тем сильнее всех предсказывала Святость.

Пример — флаг. Кто высоко ставит Лояльность, обычно патриотичнее и сильнее за «защиту» флага от осквернения. Но Святость предсказывала ещё сильнее. Для одних флаг — кусок ткани. Для других — священный предмет с нематериальной сутью, которую надо оберегать. Теории, которые сводят мораль к Заботе или Справедливости, такого результата дать не могли.

Второй плюс многомерного подхода: видно, как человек занимает разные позиции по темам, которые вроде бы задевают одно и то же. Аборт, эвтаназия и смертная казнь — во всех трёх спорят о святости жизни. Но неприятие первых двух лучше всего предсказывала Святость, а неприятие смертной казни — Забота. Это может объяснить, почему либералы, у которых Святость низкая (Хайдт и Грэм, 2007; Грэм и др., 2009), обычно не против абортов и эвтаназии, но против смертной казни.

Отсюда же новые способы убеждать и менять установки. Файнберг и Уиллер (в печати) показали: если говорить об экологии языком Святости, а не только Заботы, консерваторы сильнее поддерживают природоохранную политику. Вероятно, такая подача запускает интуиции, которые консерваторам близки.

3.3.2 Эмоции

Соседнее направление — как мораль и эмоции, прежде всего отвращение, вместе формируют моральные суждения, политические установки и то, кем человек себя считает политически. Многие из этих работ прямо опираются на ТМО или косвенно подтверждают её.

Отвращение и чистота. Отвращение связано со Святостью (Розин, Хайдт и Маккоули, 2008). Хорберг, Овейс, Келтнер и Коэн (2009) показали: и склонность к отвращению как черта характера, и отвращение, вызванное в эксперименте, повышают моральную важность физической и духовной чистоты. Эффект точечный. Гнев, страх и грусть — ни как черта, ни как сиюминутное состояние — на суждения о чистоте не влияли. А отвращение не влияло на другие моральные суждения: о Заботе/вреде или о справедливости.

Престон и Риттер (в печати) показали, что религия и чистоплотность связаны в голове. Они использовали прайминг — понятие незаметно «подогревают», и потом оно легче всплывает. Прайминг религии делал понятия о чистоте доступнее, а чистящие средства — желаннее. Прайминг мыслей о собственной чистоте повышал ценность религиозных убеждений. Вывод: опыт и заботы, связанные со Святостью, важны для морального суждения.

Отвращение и политика. Консерваторы морализируют Святость сильнее либералов (Грэм и др., 2009). Хелзер и Писарро (2011) пошли дальше. В двух экспериментах участникам незаметно напоминали о физической чистоте: просили постоять рядом с антисептиком для рук или протереть руки салфеткой. После этого люди называли себя более консервативными и строже осуждали нарушения сексуальной чистоты, вроде инцеста или мастурбации.

Инбар, Писарро и Блум (2011): вызванное отвращение ухудшало отношение к геям, но не к лесбиянкам и не к другим чужим группам. Но, в отличие от Хелзера и Писарро, общего влияния отвращения на политические взгляды или политическое самоопределение они не нашли.

Инбар, Писарро, Айер и Хайдт (2011): консерваторы — и в США, и по всему миру — сильнее склонны к отвращению-заражению, брезгливости к тому, что может заразить. Чувствительность к отвращению предсказывала, как люди голосуют в США.

Джаруди (2009): консерваторы чувствительнее к чистоте в сексе (например, анальный секс), но не в еде (например, фастфуд). Хотя чувствительность к отвращению была связана с осуждением в обеих областях.

Гнев и презрение. Несколько работ смотрели не только на отвращение, но и на гнев и презрение.

Рассел и Джинер-Соролла (2011) давали участникам сценарии с нарушением Заботы, Справедливости или Святости и замеряли суждение, гнев и отвращение. Потом участники придумывали обстоятельства, которые могли бы изменить их мнение, и оценивали сценарии заново с учётом этих обстоятельств. Отвращение не менялось. Гнев на нарушения вреда и справедливости падал, и это изменение предсказывало изменение суждения. Вывод: моральный гнев гибкий и чувствителен к контексту, моральное отвращение — куда меньше.

Хатчерсон и Гросс (2011): сильное моральное отвращение вызывают и нарушения за пределами Святости. Значит, у этой эмоции общая функция, не привязанная к одной области. Но нарушения, которые прямо вредят самому человеку, вызывали скорее гнев, чем отвращение. А презрение сильнее всего вызывали неморальные промахи, которые объясняют некомпетентностью.

Вместе эти работы говорят: гнев и отвращение — частые реакции на моральные проступки, но гнев в каком-то смысле открыт доводам и пересмотру при новой информации.

Сравнивать много моральных эмоций по многим группам моральных вопросов позволяют плюрализм и интуитивизм ТМО. Монистическим и рационалистическим теориям (рационалисты считают мораль продуктом рассуждения) это даётся гораздо хуже. Одно из главных открытий — мощная и до недавнего времени недооценённая роль отвращения и связанных с ним интуиций о святости. Она видна в моральных суждениях, политических установках и даже в голосовании.

3.3.3 Моральный характер

Гленн, Айер, Грэм, Колева и Хайдт (2009) взяли большую выборку обычных людей. Психопатические черты мерили опросниками, которые не ставят диагноз. Чем выше черты, тем меньше человека заботили Забота и Справедливость по MFQ. Связь шла через сочувствие: у таких людей его меньше. Ещё психопатические черты были связаны с высокой Лояльностью — через ориентацию на социальное доминирование, убеждение, что одни группы должны стоять над другими.

Но Шкала сакральности моральных оснований (см. Таблицу 2) дала другую картину. Она спрашивает, за сколько денег человек нарушил бы основание. Люди с выраженными психопатическими чертами были готовы нарушить за деньги все пять оснований. Авторы делают вывод: в отвлечённых моральных оценках такие люди, возможно, в целом похожи на остальных. Но они охотнее (пока гипотетически) нарушают моральные нормы ради заметной награды вроде денег.

Клиффорд (2012) смотрел не на характер самих участников, а на то, какие черты они приписывают другим. Баллы оснований предсказывали, какие черты приходят в голову при описании политиков. Например, чем выше Забота, тем больше черт из области Заботы — «добрый», «сострадательный» — человек вспоминал. Ещё известная позиция политика по вопросу взаимодействовала с позицией самого участника. Если человек против смертной казни из-за сильной Заботы, политика — сторонника казни он оценит как бедного на черты Заботы.

3.3.4 Другие конструкты

Курцбан, Дьюкс и Уиден (2010), эволюционный подход: баллы Заботы и Святости были связаны с неприятием рекреационных наркотиков. Авторы считают, что за этим отношением стоят взгляды на секс — насколько человек допускает свободные связи.

Уайнгард и Динер (2010) исходили из эволюционной идеи: спортивное боление — побочный продукт приспособлений, которые выросли в мелких межгрупповых войнах. Чем важнее человеку Лояльность, тем сильнее он отождествлял себя с любимой командой. Мужчины набирали по Лояльности больше женщин, и это частично объясняло, почему они больше болеют.

Тамборини, Иден, Боуман, Гриззард и Лаклан (2012), исследования коммуникации: как чувствительность к вреду и справедливости связана с восприятием насилия в медиа. Чем выше Забота, тем более жестоким и менее привлекательным казался фильм с беспричинным насилием. Чем выше Справедливость, тем привлекательнее был фильм, где насилие сильно оправдано.

Мякиниеми, Пирттиля-Бакман и Пиери (в печати), экологическая и аграрная этика. Люди называли свободные ассоциации к фразам «этичная/морально правильная еда» и «неэтичная/морально неправильная еда». Ассоциации разложили по основаниям. Больше всего было Заботы и Святости, дальше — Справедливость, Лояльность и Авторитет.

3.4 Межкультурные различия и отношения между группами

Теорию, которая претендует на корни в человеческой природе, надо проверять на разных выборках и в разных культурах. ТМО ещё в младенчестве, но основания уже изучили в нескольких культурах. Ниже — как теорию применяли к культурным различиям в морали и к отношениям между группами вообще.

3.4.1 Восток — Запад

Грэм и коллеги (2011) собрали большую международную выборку. Модель пяти оснований хорошо описывала данные во всех регионах мира. Даже с поправкой на демографию регион значимо предсказывал, что заботит людей. Участники с Востока (Южная, Восточная и Юго-Восточная Азия) чуть сильнее ценили Лояльность и Святость, чем участники с Запада (США, Канада, Великобритания и другие страны Западной Европы). Это сходится с известными различиями в коллективизме (Триандис, 1995) и с ролью чистоты в быту и религии (Шведер и др., 1997).

Но эти межкультурные различия малы по сравнению с разницей между либералами и консерваторами в США. Это сходится с идеей, что различия внутри культур больше, чем между ними (например, Воклер и Фишер, 2011).

Две важные оговорки: данные собраны на английском и у людей с интернетом. Значит, скорее всего, это вестернизированная часть населения этих стран, а то и WEIRD — западная, образованная, индустриальная, богатая, демократическая.

Поэтому исследователи в десятках стран переводят методики и делают обратный перевод: переводят назад на английский и сверяют с оригиналом. Переводы лежат на MoralFoundations.org. С ними собирают данные у носителей языка (например, Боббио, Ненчини и Саррика, 2011; Ким, Кан и Юн, в печати; ван Леувен и Парк, 2009). На июнь 2012 года MFQ переведён на амхарский, арабский, бахаса индонезия, бенгальский, китайский (материковый и гонконгский), хорватский, нидерландский, фарси, французский, канадский французский, немецкий, греческий, иврит, хинди, индонезийский, итальянский, японский, суахили, корейский, малайский, непальский, польский, португальский, бразильский португальский, румынский, русский, испанский, кастильский испанский, шведский, тагальский, тайский, турецкий, украинский, урду, вьетнамский и йоруба (Нигерия).

Полевая работа в Никарагуа позволила измерить основания у групп, которые обычно не говорят по-английски и не пользуются интернетом: сельхозрабочих-мигрантов, жителей городской свалки Манагуа, секс-работников. В планах — Индия, Иран, Марокко и Ливан. Это нужно, чтобы находить и различия между культурами, и различия внутри культуры.

3.4.2 Другие культурные различия

И на Востоке, и на Западе есть устойчивые закономерности.

Зараза и связывающие основания. Эволюционисты (например, Нойберг, Кенрик и Шаллер, 2010; ван Вугт и Парк, 2009) отмечают: возбудители болезней — одна из главных угроз для жизни организма. Кто лучше их избегал, тот лучше выживал и оставлял потомство. Ван Вугт и Парк считают, что у каждой группы складываются свои способы снизить контакт с заразой — прежде всего в том, как готовят еду и соблюдают гигиену. Сталкиваясь с чужими обычаями, люди могут видеть в чужаках особо вероятных переносчиков заразы, которые заразят своих. Этот страх может усиливать Святость — Хайдт и Джозеф (2007) считают, что она выросла из системы защиты от заразы.

Ван Леувен, Парк, Кёниг и Грэм (в печати) показали: исторический уровень болезней в стране значимо предсказывает не только Святость, но и Лояльность с Авторитетом. Чем больше болезней было в стране исторически, тем сильнее отдельные жители поддерживают эти три основания — даже с поправкой на ВВП и демографию. Это поддерживает идею, что интуиции Святости связаны с механизмами защиты от болезней. И намекает: распространённость болезней и страх заразы могут усиливать сплочённость, коллективизм и следование нормам группы — чтобы снизить угрозу заражения.

Опасный мир. Угроза от чужих культур может давать различия и между людьми внутри культуры. Ван Леувен и Парк (2009): кто видит мир опасным, сильнее держится связывающих оснований (Лояльность, Авторитет, Святость), а это предсказывает консерватизм. Связывающие основания оказались посредником: опасный мир ведёт к консерватизму через них.

Идеология в разных странах. Связь оснований с политическими взглядами устойчива между культурами (см. Таблицу 3). Грэм и коллеги (2011): во всех 12 регионах мира, по которым были данные, либералы ценили Заботу и Справедливость больше консерваторов, а консерваторы — Лояльность, Авторитет и Святость больше либералов. Картина устойчива и по направлению, и по силе. Направление: чем консервативнее человек, тем меньше у него Заботы и Справедливости и больше Лояльности, Авторитета и Святости. Сила: корреляции — то есть сила связи — везде были сильнее для Авторитета и Святости и слабее всего для Заботы. Ван Леувен и Парк (2009) нашли похожую связь на выборке из Нидерландов.

Авторитет и Святость сильнее всего предсказывают взгляды в разных исследованиях и культурах. Значит, самые неразрешимые политические конфликты, скорее всего, — про уважение к традиции, власти и духовной чистоте.

3.4.3 Отношения между группами

Моральные различия часто портят отношения между группами. Кесебир и Пищинский (2011; см. также Мотыл и Пищинский, 2009; Пищинский, Мотыл и Абдоллахи, 2009) говорят: само знание, что есть группы с другими моральными интуициями и картиной мира, — экзистенциальная угроза, то есть угроза самим основам жизни человека. Она может рождать враждебность и насилие.

Макгрегор и коллеги (1998): участники читали текст, где их политические взгляды называли аморальными и тошнотворными. После этого они вели себя агрессивнее и накладывали своему критику больше острого соуса. Розенблатт, Гринберг, Соломон, Пищинский и Лайон (1989): угроза повышала желание наказать нарушителей морали. Строже всего наказывали проституток — их поведение нарушает Святость. Вместе эти работы говорят: расхождения в моральных интуициях особенно легко ведут к агрессии и конфликту между группами.

Моральные конфликты между группами особенно трудно разрешить. Они растут из разных интуиций, и стороны просто не понимают, как у кого-то могут быть другие интуиции (Дитто и Колева, 2011). Из-за этого разрыва в сопереживании людей с другой моральной картиной мира считают менее тёплыми, чем людей с похожей (Брюно, Дюфур и Сакс, 2012). Тот же разрыв делает насилие между группами вероятнее: противникам легче считать друг друга недостойными моральных прав (Уэйтц и др., 2010).

3.5 Неявное (имплицитное) моральное познание

Неявное, или имплицитное, — то, что срабатывает автоматически, без участия сознания. ТМО в основе — теория об интуитивной природе морали. Но неявные процессы в суждениях по основаниям изучать только начали. Зато плюрализм теории даёт рамку, чтобы упорядочить и объяснить разрозненные данные о морали и автоматизме.

Случайное отвращение — от плохого запаха в воздухе или грязи вокруг — делает моральные суждения строже (Шналл и др., 2008; см. раздел 3.3.2). Даже если отвращение внушили под гипнозом и потом участники этого не помнили (Уитли и Хайдт, 2005). Чувствительность к отвращению предсказывает интуитивный негатив к геям (Инбар, Писарро, Кноб и Блум, 2009). Его мерили двумя способами:

• Тестом имплицитных ассоциаций (IAT) — по скорости нажатия клавиш видно, какие понятия связаны у человека в голове;
• оценками преднамеренности — насколько умышленным человек считает поступок.

Такие неосознанные эффекты бьют по нашему образу рациональных моральных судей. И их трудно объяснить монистическими теориями, где вся мораль — это вред (Грей и др., 2012), справедливость (Бомар и др., в печати) или врождённые правила вроде грамматики (Михаил, 2007). Ниже — примеры того, как ТМО начинает объяснять автоматические и неосознанные реакции на моральные стимулы.

3.5.1 Неявная мораль и идеология

Методы неявного социального познания уже меняют моральную психологию. Теперь они меняют и изучение политической идеологии (Носек, Грэм и Хокинс, 2010).

Грэм и коллеги (2009, исследование 2) одними из первых сравнили идеологию с явной поддержкой оснований с помощью неявной меры идеологии — IAT «я/другие — либерал/консерватор». Сверх явной идеологии неявная почти ничего не добавляла к предсказанию отвлечённых оценок: насколько темы оснований морально важны. Зато согласие с конкретными моральными утверждениями по основаниям она предсказывала сама, сверх явной. Вывод: чтобы предсказать, что человек назовёт морально важным, хватает его слов о своих взглядах. А неявная политическая идентичность говорит, какие суждения он вынесет на деле.

Насколько глубоки различия. Либералы и консерваторы на словах очень по-разному поддерживают основания (см. Рисунок 1). Отсюда вопрос: у них разные автоматические реакции на моральные сигналы? Или реакции одинаковые, а одобряют они их по-разному? Ряд работ говорит: неявные реакции либералов «похожи» на явные мнения консерваторов. Но потом либералы подавляют или поправляют эти первые реакции, когда высказывают мнение.

Скитка, Маллен, Гриффин, Хатчинсон и Чемберлен (2002): уставшие, отвлечённые или под когнитивной нагрузкой (когда голова занята другой задачей) либералы объясняли чужие беды личными качествами человека, например винили жертву, — на уровне консерваторов. Авторы назвали процесс «мотивированной поправкой»: так либералы подгоняют автоматические реакции под осознанные цели и ценности равенства.

Эйдельман, Крэндалл, Гудман и Бланшар (2012): мышление «вполсилы» — из-за нагрузки, спешки или алкоголя — усиливало черты консерватизма: принятие иерархии и предпочтение того, что есть сейчас.

Проверка через основания. Грэм (2010) проверял, может ли ТМО упорядочить эти данные. Гипотеза: на сигналы Лояльности, Авторитета и Святости либералы интуитивно реагируют сильнее, чем следует из их явных взглядов. Он взял несколько неявных мер (см. Таблицу 2):

• оценочный прайминг и AMP, процедуру ошибочного переноса чувства, — слово или картинка мелькает на долю секунды и незаметно окрашивает следующую оценку;
• вызванные потенциалы на ЭЭГ — всплески электрической активности мозга в ответ на ключевое слово; ЭЭГ снимают датчиками на коже головы.

Гипотеза подтвердилась. У консерваторов расхождения между неявным и явным не нашлось. Ещё участникам случайным образом предлагали отвечать на MFQ «нутром», первой реакцией. Люди со всего политического спектра говорили, что их ответы совпадают с осознанными взглядами. То есть либералы не знают о расхождении между своей неявной и явной моралью.

Райт и Бэрил (2011) получили другое: когнитивная нагрузка или истощение самоконтроля (после предыдущего волевого усилия) снижали у консерваторов поддержку Лояльности, Авторитета и Святости по MFQ. Два больших исследования на других выборках этот эффект не повторили. Но ещё надо проверить, есть ли расхождение неявной и явной морали у консерваторов — особенно по Заботе и Справедливости.

3.5.2 Психофизиологический плюрализм

Психофизиология изучает, как психические процессы отражаются в теле и мозге. Авторы не ждут, что кто-то найдёт пять отдельных телесных «подписей» под пять оснований. Основания — не точки в мозге (см. про модульность в разделе 2.1), и у каждого нет своего уникального физиологического следа. Но если расширить мораль за пределы Заботы и Справедливости, логично ждать и более широкого набора реакций на моральные стимулы — и в мозге, и в теле.

Мышцы лица. Кэннон, Шналл и Уайт (2011) применили лицевую электромиографию (см. Таблицу 2): датчики на лице ловят мельчайшие напряжения мышц — микровыражения. Мышца, поднимающая верхнюю губу (микровыражение отвращения), сильнее всего работала на нарушения Святости, на втором месте — Справедливости. Мышца, сводящая брови (микровыражение гнева), сильнее всего работала на нарушения Заботы. Мышцы по-разному предсказывали строгость явных суждений:

• отвращение — более строгие суждения о Святости и Справедливости;
• гнев — более строгие суждения о Заботе;
• улыбка — более мягкие суждения о Лояльности.

Умысел. Янг и Сакс (2011) сравнили по коротким историям суждения о Заботе (нападение случайное или умышленное) и о Святости (инцест случайный или умышленный). Умысел был ключевым для Заботы и куда менее важным для Святости. Потом это проверили на фМРТ — томографе, который показывает, какие зоны мозга активнее работают во время задачи. Правое височно-теменное соединение помогает представить, что думает и чего хочет другой, а значит, судить об умысле. В суждениях о Заботе оно участвовало сильнее, чем в суждениях о Святости.

Строение мозга. Ещё две работы искали связь оснований со строением и реакциями мозга. Льюис, Канаи, Бейтс и Рис (2012) дали участникам MFQ, а потом сделали структурную МРТ — снимок строения мозга. Нашли ряд значимых и объяснимых связей:

1. Сумма Заботы и Справедливости — больше серого вещества в дорсомедиальной префронтальной коре. Эта зона связана с пониманием чужих мыслей и эмпатией.
2. Святость — больше серого вещества в левой передней островковой доле. Она активна при нескольких моральных эмоциях, в том числе при отвращении.

Ещё высокие Авторитет и Святость (в работе — старое название «Чистота») были связаны с большим объёмом серого вещества в подмозолистой извилине. Как это понимать, исследователи не знали.

Разные системы для разных суждений. Паркинсон, Синнотт-Армстронг, Коралус, Менделовичи, Макгир и Уитли (2011) написали истории, которые запускают разные моральные интуиции, — отчасти по мотивам ТМО, — и провели фМРТ-исследование:

• истории об умышленном физическом вреде сильнее включали зоны понимания и представления действий;
• истории о сексуальных отклонениях — многие зоны обработки эмоций, включая миндалины и переднюю островковую долю;
• истории о нечестности — зоны рассуждения о чужих мыслях, включая дорсомедиальную префронтальную кору и височно-теменное соединение.

Свои результаты исследователи трактуют в пользу плюрализма, на котором настаивают авторы:

«Эти результаты эмпирически поддерживают философские доводы против того, что существует функциональный или анатомический модуль, общий для всех моральных суждений и свойственный только им… Разные виды моральных суждений описываются разными системами… Вероятно, моральное суждение ещё многомернее, чем показано здесь: остались области морали, которые мы не изучали (например, неуважение, предательство своей группы, справедливость). Память и внимание когда-то считали монолитными, а теперь понимают, что их обслуживают разные системы. Так и разные типы моральных суждений обслуживают разные системы. Будущим исследованиям стоит двигаться к классификации этих систем, как предлагали Хайдт и Грэм (2007)» (Паркинсон и др., 2011, с. 3171).

База историй. Кнутсон, Крюгер, Кёнигс, Хоули, Эскобедо и коллеги (2009) провели огромную работу по проверке измерений. Они собрали стандартизированные оценки 312 моральных историй для исследований поведения и мозга. Чтобы разложить истории по категориям и найти пропущенные области морали, они прямо опирались на понятия ТМО.

Недавние работы начали различать неявные процессы в суждениях о Заботе и Святости. О Справедливости, Лояльности и Авторитете здесь известно гораздо меньше. Забегая в раздел 4: изучение неявных процессов в заботах, суждениях и реакциях по основаниям авторы считают главным следующим шагом — не только для ТМО, но и для моральной психологии вообще.

4. Направления на будущее

Авторы смотрят вперёд: какие области исследовать и как будет меняться сама теория. Сначала — заметная свежая критика теории моральных оснований (ТМО). Она нужна, чтобы теория развивалась. Потом — пять критериев основания: они помогут спорить о том, каким должен быть список оснований и что нужно, чтобы его изменить или расширить (раздел 4.2). В конце — какими будут ближайшие годы исследований по ТМО и моральной психологии в целом (раздел 4.3).

4.1 Критика теории

Предвзятость подтверждения — склонность искать только доводы «за» — сильна. Отучить от неё людей пока никто не сумел (Лилиенфельд, Аммирати и Лэндфилд, 2009). Лучшее лекарство — другие люди: друзья, коллеги и оппоненты, у которых нет ваших предубеждений. Им даже может хотеться найти опровержение, которое иногда лежит на виду. Поэтому автору новой теории стоит самому искать критиков.

Критика так ценна, что за неё стоит платить. В 2007 году авторы объявили «премию моральных оснований»: тысячу долларов тому, кто «докажет существование ещё одного основания или покажет, что какие-то из нынешних пяти нужно объединить или убрать». Вызов два года висел на сайте MoralFoundations.org. Полную премию не получил никто: для неё нужно было теоретическое обоснование, подкреплённое данными. Но три участника или команды получили по 500 долларов за сильных кандидатов в основания. О них — ниже, в 4.1.5.

С 2007 года многие критики выступили бесплатно. Они помогли авторам справиться с предвзятостью подтверждения, найти слабые и недоописанные места теории и улучшить её. Почти вся критика бьёт по одному из четырёх утверждений теории из раздела 2: нативизм, культурное научение, интуитивизм, плюрализм. Авторы разбирают её в этом порядке.

4.1.1 Критика нативизма

Сегодня ни один психолог не считает, что ум при рождении — чистый лист. Но мнения расходятся широко. Минималисты говорят: на «первом черновике» ума почти ничего не написано. Максималисты — например, сторонники массивной модульности (Спербер, 2005; Туби, Космидес и Барретт, 2005) — говорят: ум во многом организован до опыта, в нём сотни или тысячи функциональных модулей, то есть специализированных блоков под отдельные задачи.

Авторы — ближе к максималистам. Но, как и Спербер (2005), уравновешивают нативизм подробным разговором о том, как культура развивает и меняет мораль (Хайдт, 2012; Хайдт и Джозеф, 2007). Основания — часть первого черновика ума, но опыт сильно его редактирует.

Претензия. Критики нативизма обычно критикуют и ТМО. Сулер и Черчленд (2011): любая нативистская теория должна взять очень высокую планку, иначе это «махание руками». Чтобы быть чем-то большим, она должна «опираться на данные генетики, нейробиологии и психологии развития или хотя бы согласовываться с ними». Близкая претензия у Нарваэс (2008): она требовала физиологических доказательств модулей и утверждала, что модули есть в подкорковых областях мозга, но не в коре больших полушарий.

Ответ авторов. С тем, что психология развития — ключевой полигон для проверки морального нативизма, они согласны полностью (раздел 4.2.4). Но требование указать конкретные нейронные цепи или гены для них отвергают. Никто не может найти набор генов, который вместе объяснил бы хотя бы 5% разброса в росте людей (Гудбьяртссон и др., 2008). Какие шансы найти гены модулей вроде лояльности или святости, если культура влияет на них куда сильнее, чем на рост? Требовать от нативистов генов — значит запретить нативизм в психологии.

При этом психология за последние годы сильно продвинулась как раз благодаря потоку нативистских открытий:

• психологию личности перевернуло открытие, что почти все черты личности наследуются (Бушар, 1994; Теркхаймер, 2000);
• психологию развития — открытие, что у младенцев много врождённых знаний о физическом мире (Байяржон, 1987; Спелке, 2000) и даже о социальном (Хэмлин, Уинн и Блум, 2007).

Для моральной психологии последствия огромны: подходы «чистого листа» и «только научения» больше не годятся. И ни одно из этих открытий не стало «маханием руками» оттого, что его авторы не указали гены или цепи мозга. В 1970-х, может, и было оправдано считать ум чистым листом и требовать доказательств от нативистов. Сейчас, считают авторы, спорить надо о том, как именно моральное знание врождённое, а не о том, врождённое ли оно (Туби, Космидес и Барретт, 2005).

Что приняли. Сулер и Черчленд указали места, где разговор о «как именно» был размытым и недоописанным. В ответ авторы подробнее описали моральную модульность (Хайдт и Джозеф, 2011; также Хайдт и Джозеф, 2008). А в этой статье постарались точнее сказать, что такое основание и как понять, что нечто врождённое (раздел 4.2).

4.1.2 Критика культурного научения

Что культурное научение участвует в моральном развитии, не спорит никто. Но когнитивные психологи развития — школа, которая изучает, как ребёнок сам выстраивает мышление, — давно говорят: мораль во многом ребёнок строит сам.

• Пиаже (1932/1965) резко отвергал популярные в его время идеи, что ребёнок перенимает ценности от общества (Дюркгейм, 1925/1973) или от родителей (Фрейд, 1923/1962).
• Колберг (1969) считал, что дети проходят две стадии «конвенционального» морального суждения — когда правильно то, что принято.
• Туриэль утверждал, что дети ловко отличают социальные условности (они разные в разных культурах) от настоящей морали (она универсальна).

Но оба — и Колберг, и Туриэль — считали, что настоящую мораль ребёнок открывает сам: постконвенциональную у Колберга, моральную область у Туриэля. Открывает в общении со сверстниками, с помощью «принятия роли» — умения встать на место другого.

Когнитивные психологи развития провели много межкультурных исследований. Их цель — и неизменный вывод: основа морали в разных культурах одна (Колберг, 1969; Холлос, Лейс и Туриэль, 1986). Колберг (1971): «Добродетель в конечном счёте одна, а не множество, и это всегда одна и та же идеальная форма, независимо от климата и культуры… Имя этой идеальной формы — справедливость». Межкультурные различия в умении рассуждать о справедливости объясняли разницей в развитии. В одних культурах у детей меньше возможностей «принимать роль» в общении на равных. Будь у них такие возможности, они пришли бы к той же точке.

Из четырёх утверждений ТМО культурное научение критикуют напрямую меньше всего. Последователи Пиаже, Колберга и Туриэля могли бы сказать: ТМО преувеличивает роль культурного научения и преуменьшает, как человек сам строит мораль, осознанно рассуждая о заботе и справедливости. Такой довод Туриэль, Киллен и Хелвиг (1987) выдвигали против Шведера, Махапатры и Миллера (1987). Но против ТМО его пока никто не выдвинул.

4.1.3 Критика интуитивизма

Социальные психологи и нейроучёные в целом спокойно приняли, что автоматические процессы, включая моральную интуицию, стали играть в моральной психологии большую роль. Но некоторые видят соотношение рассуждения и интуиции немного иначе.

Грин. Грин и др. (2008) считают, что «познание» не служит «эмоциям». Познание у них — бесстрастное обдумывание, в нём участвует дорсолатеральная префронтальная кора (участок лобной доли). Эмоции — быстрые интуитивные суждения, которые сильнее опираются на эмоциональные зоны мозга. В двухпроцессной модели Грина познание и эмоция борются в мозге, как Джон Стюарт Милль и Иммануил Кант. Милль — холодный утилитарный расчёт: что даст больше блага. Кант — деонтологические принципы, то есть правила долга, которые, как ни парадоксально, растут из эмоций. Но с базовым утверждением интуитивизма Грин согласен: быстрые автоматические процессы с эмоциональной окраской часто ведут моральное рассуждение и превращают его в рационализацию — подбор оправданий задним числом.

Нарваэс. Чаще интуитивизм критикуют психологи развития, особенно из когнитивной школы (Нарваэс, 2008; 2010; Зальцштейн и Касачкофф, 2004). Критикуют и социально-интуитивистскую модель, и других интуитивистов, например Гигеренцера (2007).

Нарваэс (2010) признаёт: интуитивизм стал «полезной поправкой к излишне рационалистическим подходам, которые долго господствовали в моральной психологии» (с. 165). И «огромный массив исследований, показывающих, что люди часто действуют через неявные процессы, не может быть верен везде, кроме моральной области» (с. 165). Её претензии:

• интуиция и рассуждение — партнёры в танце: вести может любой, второй последует;
• моральная «экспертность», как и любая другая, часто начинается с осознанного обдумывания, которое постепенно становится автоматическим;
• «моральные интуитивистские теории часто опираются на данные новичков, которые судят наобум, — быструю, дорефлексивную, поверхностную интуицию, типичную для новичков» (с. 171).

Как психолога развития её интересует, как люди приходят к «зрелому моральному функционированию». И моральное поведение ей интереснее морального суждения.

Ответ авторов. Нарваэс права: они слишком сосредоточились на первом моральном суждении и мало — на том, как мораль развивается и улучшается с опытом (также Блум, 2010). Раз авторов интересует культурное научение и «процесс редактирования», ТМО можно развить так, чтобы ответить на её претензии. Несколько психологов развития уже начали. С помощью ТМО они изучают:

• развитие характера (Фраймер и др., в печати);
• развитие морального рассуждения (Бэрил и Райт, в печати);
• роль морали во взрослом развитии, включая истории, которые человек рассказывает о себе (Макадамс и др., 2008).

4.1.4 Критика плюрализма как такового

Больше всего критики — в адрес плюрализма. Сначала авторы отвечают монистам, которые отвергают саму идею плюрализма. Потом — тем, кто плюрализм принимает, но предлагает другой набор оснований, ценностей или добродетелей (это следующий подраздел).

Грей: всё — вред. Самая прямая и подробная монистская критика — у Грея и др. (2012). Вся мораль, по их мнению, сводится к восприятию диадического вреда — пары «тот, кто намеренно вредит» и «тот, кто страдает». Значит, по-настоящему базовое основание одно — Забота/вред: «Диадический шаблон предполагает, что воспринимаемое страдание не просто связано с аморальностью, но что вся мораль понимается через призму вреда» (с. 108).

Авторы отвечают. Разумно сказать, что Забота/вред — возможно, самая типичная моральная забота (Хайдт и Джозеф, 2004; 2007). Но сведение всех моральных суждений к восприятию диадического вреда как раз показывает слабость монизма. Идея, что любое моральное суждение идёт через один психический процесс, интуитивно привлекательна. Неважно, что это за процесс: восприятие диадического вреда, интуиции справедливости, моральная грамматика или что-то ещё. Учёным было бы удобно, если бы мораль работала так экономно. Но такое объяснение быстро становится прокрустовым:

• отрубает то, что не может объяснить, — например, роль отвращения в моральных суждениях;
• растягивает своё единственное понятие на всё остальное — например, «вредом» называют всё, что кажется морально плохим.

Подробнее — Дитто, Лю и Войцик (2012); Грэм и Айер (2012); Колева и Хайдт (2012).

Харрис: святыня — это тоже вред. Похожий монизм на основе вреда предлагает Харрис (2010): «Данные Хайдта о различиях либералов и консерваторов интересны, но верна ли его интерпретация? Возможно, его пять оснований морали — просто грани более общей заботы о вреде. В чём, в конце концов, проблема с осквернением Корана? Её бы не было, если бы люди не верили, что Коран написан Богом. Такие люди почти наверняка верят, что от такого святотатства вред может прийти им или их племени — если не в этом мире, то в следующем» (с. 89; также с. 180–181).

Харрис делает этот выпад внутри более широкого нормативного аргумента — то есть о том, какой мораль должна быть. Наука, по Харрису, должна определять человеческие ценности и объявлять, какие моральные взгляды верны. Верны те, что дают больше всего счастья, а счастье можно измерить в мозге методами нейронауки. Человеку, которого оскорбило осквернение святой книги, Харрис предлагает просто отбросить ошибочную веру в божество, которое за это накажет. Без этой иллюзии, по Харрису, видно: осквернить святую книгу морально допустимо, ведь вреда нет. Такому проекту монизм необходим: нужна одна мерка правильного и неправильного. У Харриса это благополучие людей, понятое довольно узко, — отсутствие страданий.

Авторы отвечают. Пусть даже кто-то согласен с нормативными взглядами Харриса. Поможет ли сведение морали к вреду понять, как мораль работает на деле? Или это, если перефразировать Уильяма Джеймса, очередная попытка прибрать мусор, который в мире на самом деле есть? Монистская модель, где все моральные суждения — даже о нарушениях, объективно безвредных, — рождает один процесс (восприятие намеренного диадического вреда), выметает много «мусора» наблюдаемой моральной жизни. И от этой уборки страдает как научное описание морали. Три примера того, что она не объясняет:

• почему случайное отвращение, не связанное с оцениваемым поступком, делает моральные суждения строже (Шналл и др., 2008);
• почему суждения на основе Заботы и на основе Святости идут через разные когнитивные процессы (Янг и Сакс, 2011);
• почему о моральном характере человека судят по менее вредным (Танненбаум, Ульманн и Димайер, 2011) и даже безвредным (Инбар, Писарро и Кушман, 2012) поступкам.

Справедливость и грамматика. Объяснения, которые сводят мораль к справедливости (Бомар и др., в печати) или к универсальной грамматике (Михаил, 2007), привержены монизму не так явно. Но у них могут быть те же изъяны: им трудно описать и объяснить человеческую мораль во всей её беспорядочности и сложности (также Грэм, в печати).

4.1.5 Альтернативные плюрализмы

ТМО никогда не называла свой список оснований исчерпывающим. Авторы с самого начала выбирали кандидатов с самыми сильными доказательствами и сами искали аргументы и данные за новые основания.

Победители «премии моральных оснований».

• Джон Джост — первый. Сказал, что авторы упускают заботу о свободе и угнетении. Авторы уже начали эмпирически проверять Свободу/угнетение как возможное шестое основание.
• Элизабет Шульман и Эндрю Мастронарде — вторые. Расточительство и неэффективность, особенно когда группа идёт к общей цели, вызывают эмоциональную реакцию, не связанную ни с одним из других оснований.
• Полли Висснер, антрополог, — третья. Вопросы собственности возникают везде, даже у бушменов !кунг, которых она изучает. А у заботы о собственности есть явные предшественники у животных — умение узнавать и охранять свою территорию.

Свобода/угнетение, Эффективность/расточительство (Efficiency/waste) и Собственность/кража (Ownership/theft) — по мнению авторов, хорошие кандидаты в основания. Их изучают дальше вместе с Честностью/ложью (Honesty/deception), чтобы решить, добавлять ли кого-то из них к пяти.

Основания как планеты. Поиск оснований авторы сравнивают с подсчётом планет. Вокруг Солнца вращаются миллионы объектов, но планетами астрономы называют не все. Шесть, включая Землю, так хорошо видны, что их записали несколько древних цивилизаций. Дальше — объекты, открытые в телескоп. Астрономы какое-то время спорили, считать ли планетами Плутон и более далёкие ледяные тела. Так и с моралью: в моральном суждении участвует и ограничивает его много сторон человеческой природы. Задача — выделить главные. То есть те наборы социальных чувствительностей, которые лучше всего помогают понять моральные разногласия между культурами и внутри них, а заодно моральное мышление и поведение вообще.

Туриэль и Джост: в теории слишком много. Различение морали и условности у Туриэля (1979, 1983) появилось задолго до ТМО. Но оно предвосхитило один из самых частых ответов на ТМО от других исследователей. Два основания — Забота и Справедливость — по-настоящему моральные, верные для всех времён и мест. Остальные три — лишь условности: их ценят в одни времена и в одних местах, и не так, как Заботу и Справедливость. Джост (2009) добавил нормативное возражение: если называть Лояльность, Авторитет и Святость «моральными», можно оправдать что угодно — от ура-патриотизма до слепого подчинения, предрассудков и расизма.

Что приняли авторы. Возражение Джоста справедливо для некоторых их текстов (Хайдт и Грэм, 2007; Хайдт, 2007b), где граница между описательным и нормативным размыта. Оно показывает, как важно их разделять. ТМО задумана как чисто описательная: она не оправдывает и не осуждает никакие конкретные моральные суждения или заботы. Слово «моральный» двусмысленно: у него есть описательное и нормативное значения. Но ТМО — об основаниях морали, какой её наблюдают по всему миру, а не о моральных системах, которые должны победить.

Янофф-Бульман и Шейх: в теории слишком мало. Другие, наоборот, считают, что ТМО охватывает в морали слишком мало. Янофф-Бульман и Шейх (2012) предложили матрицу моральных мотивов 2×3:

• одна ось — из их прошлых работ: предписания, основанные на стремлении (что надо делать), и запреты, основанные на избегании (чего делать нельзя) (Янофф-Бульман, Шейх и Бальдаччи, 2008; Янофф-Бульман, Шейх и Хепп, 2009);
• другая ось — три контекста: внутри человека, между людьми, внутри группы.

По их мнению, основания покрывают часть из шести клеток, но не все. Не покрыты предписания и запреты внутри человека и групповые предписания — забота о солидарности ради социальной справедливости.

Авторы отвечают. В ТМО у каждого основания есть и предписания (добродетели, которыми восхищаются), и запреты (пороки, которые осуждают). Но Янофф-Бульман верно замечает: не обязательно Забота и Справедливость работают только на уровне человека, а Лояльность, Авторитет и Святость (их авторы иногда называли связывающими основаниями) — всегда на уровне группы. Грэм и Хайдт (2010) описывают несколько забот Святости внутри человека: предписание относиться к своему телу как к храму, запреты на мастурбацию и нечистые мысли.

Самокритика авторов (о ней ниже) тоже выявила групповые заботы о справедливости, которые они упускали: соразмерность (каждому по вкладу) и бдительность к халявщикам, ответная месть за нападения чужой группы. Но эти заботы отличаются от заботы о социальной справедливости: та, по мнению авторов, направлена прежде всего на членов группы, а не на группу как целое. Поэтому авторы предсказывают, что эти групповые заботы консерваторы будут поддерживать больше либералов. Так или иначе, учитывать разные базовые мотивы (стремление и избегание) в разных моральных заботах — перспективное направление.

Рай и Фиске: контекст отношений. Контексты у Янофф-Бульман (внутри человека, между людьми, внутри группы и даже между группами) перекликаются с критикой Рая и Фиске (2010): ТМО мало учитывает, в каких отношениях люди. Они предлагают четыре моральных мотива — единство, иерархию, равенство и пропорциональность — на основе моделей отношений Фиске (1992) из раздела 1. По их словам, эти мотивы дополнят ТМО, «укоренив основания в теории социальных отношений и тем самым позволив предсказывать, когда и как люди опираются на одно основание, а не на другое» (с. 67).

Другие кандидаты.

• Джаруди (2009) предлагает расширить Святость: различать сексуальную чистоту и чистоту в еде.
• Сулер и Черчленд (2011), кроме общей критики подхода ТМО (раздел 4.1.1), предлагают кандидатов вроде трудолюбия и скромности.

Самокритика. «Мы» по всей статье создаёт впечатление единства. На деле авторы постоянно спорят между собой — о том, как менять нынешние основания, и о новых кандидатах.

• Айер (2009) первым заметил, что методики авторов меряют Справедливость как равенство, а не как соразмерность. Забота о равенстве часто вырастает из заботы о других, а у заботы о соразмерности может быть другая мотивация (Айер, Рид и Коррейя, 2010).
• Айер (2009) усомнился и в практической пользе разделения Лояльности и Авторитета. Обе заботы можно считать одним основанием — подчинять свои интересы интересам группы.
• Анализ либертарианцев (раздел 3.2.4) поставил вопрос: может, Свобода/угнетение — самостоятельная базовая моральная забота, которую не свести ни к личной выгоде, ни к существующим основаниям.
• Людей спрашивали открытыми вопросами, за что они чувствуют вину или в чём не живут по своим ценностям. Нарушения честности в ответах всплывают чаще любых других забот (о Честности как отдельном основании — Айер, 2010).

Всё это авторы сейчас изучают в рамках совместной эволюции методов и теории ТМО.

4.2 Что нужно, чтобы считаться основанием

Теорию часто критикуют: список оснований произвольный. Его составили Хайдт и Джозеф (2004) по пяти книгам и статьям, которые прочитали. Многие учёные хотят явных критериев: по ним любой исследователь мог бы решить, что считать основанием. Авторы согласны — такой список поможет моральной психологии.

Поэтому авторы предлагают пять критериев основания. Образец взяли из давнего спора о том, сколько есть «базовых эмоций». Экман, Соренсон и Фризен (1969) по исследованиям мимики назвали шесть: радость, грусть, гнев, страх, удивление, отвращение. Постепенно добавили ещё несколько. Потом Экман (1992) предложил девять критериев базовой эмоции. За коротким списком он не гнался и допускал, что базовыми со временем признают 17 эмоций (Экман, 1994). Страх и гнев чисто проходят все критерии. Это образцовые эмоции, о них спорят мало. Трепет, облегчение и удовлетворённость проходят большинство критериев частично. Они менее образцовые, и спорить о них есть о чём.

С основаниями, считают авторы, так же. Исходные пять поймали самые очевидные и наименее спорные основания. Но место для спора остаётся. И, как Экман, авторы уверены: первый список — не последний.

Первые два критерия задают, что именно изучают: интуитивные моральные суждения. Последние три показывают, что за областью морали может стоять врождённое основание, которое в разных культурах проявляется по-разному. Каждый критерий авторы показывают на Справедливости: по их мнению, она проходит все пять очень хорошо.

Таблица 4. Критерии основания и доказательства по пяти основаниям

Критерий	Забота/вред	Справедливость/обман	Лояльность/предательство	Авторитет/подрыв	Святость/осквернение
1. Частая тема в суждениях о третьих лицах	Вред на детской площадке: Нуччи и Туриэль, 1978	Ловля обманщиков: Данбар, 1996	Эффект паршивой овцы: Маркес, Изербит и Лейенс, 1988	Неуважение к авторитету: Шведер, Миллер и Махапатра, 1987	Табу на еду и секс: Хайдт, Коллер и Диас, 1993
2. Автоматические эмоциональные оценки	Реакция на жестокость и насилие: Луо и др., 2006; Кэннон и др., 2011; Грэм, 2010	На обман: Санфи и др., 2003. На нечестность и неравенство: Кэннон и др., 2011; Грэм, 2010	На предательство своей группы: Кэннон и др., 2011; Грэм, 2010	На подрыв: Кэннон и др., 2011; Грэм, 2010	На сексуальные нарушения: Паркинсон и др., 2011. На осквернение: Кэннон и др., 2011; Грэм, 2010
3. Распространено в разных культурах	Боулби, 1969	Фиске, 1992	Хердт, 1981	Фиске, 1992	Дуглас, 1966
4. Признаки врождённой подготовленности	Приматы (эмпатия, забота о детёнышах): Хрди, 2009; Престон и де Вааль, 2002. Младенцы (не любят тех, кто вредит): Хэмлин, Уинн и Блум, 2007	Приматы (зачатки, данные спорные): Броснан, 2006. Младенцы (замечают нечестный дележ): Шмидт и Соммервилл, 2011; Слоун, Байяржон и Премак, 2012	Приматы (коалиции и стычки между ними): де Вааль, 1982. Младенцы (предпочитают своих): Кинзлер, Дюпу и Спелке, 2007; Хэмлин и др., 2012	Приматы (ранг и почтение): Бём, 1999, 2012. Младенцы: пока не показано	Пока не показано ни у приматов, ни у младенцев
5. Эволюционная модель	Родственный отбор: Гамильтон, 1964. Теория привязанности: Боулби, 1969	Взаимный альтруизм: Триверс, 1971	Многоуровневый отбор: Д. С. Уилсон, 2002. Трайбализм: Ричерсон и Бойд, 2005	Ранг и доминирование: де Вааль, 1982; Бём, 1999	Отвращение: Розин, Хайдт и Маккоули, 2008. Поведенческая иммунная система: Шаллер и Парк, 2011

Пояснения к таблице:

• Приматы — обезьяны и другие приматы, кроме человека. В оригинале сокращение NHP, non-human primates.
• Эффект паршивой овцы — своего нарушителя осуждают строже, чем чужого.
• Родственный отбор — помощь родне выгодна генам, потому что у родни те же гены.
• Взаимный альтруизм — помогаю тебе, потому что потом поможешь ты.
• Многоуровневый отбор — отбор идёт не только между особями, но и между группами.
• Поведенческая иммунная система — защита от заразы через поведение: брезгливость, избегание.

4.2.1 Критерий 1. Частая тема в суждениях о третьих лицах

Один из главных шагов в эволюции морали, возможно, случился, когда у людей появилась «совместная интенциональность». Это способность нескольких людей держать в голове общее представление о том, что они делают вместе (Томаселло и др., 2005). У шимпанзе, похоже, есть чувство норм поведения в группе. Они иногда расстраиваются, когда с ними обходятся не так, как они ждут. Но реагируют ли шимпанзе на третьих лиц — тех, кто нарушает нормы не по отношению к ним, — данные в лучшем случае противоречивые или единичные (де Вааль, 1996). У людей с совместной интенциональностью умение замечать нормы переросло в страсть заставлять друг друга их соблюдать (Бём, 2012). Люди стали жить в моральных матрицах — «общих галлюцинациях», которые задают общую рамку норм. По ней люди судят чужие поступки, даже если те их лично не касаются (Хайдт, 2012).

На какие чужие нарушения реагирует сообщество — хороший указатель, где искать основания. Если предполагаемая моральная тема никогда не всплывает в сплетнях, даже там, где ценности этого основания якобы разделяют, — это повод усомниться, что такое основание есть.

Сплетни о справедливости — повсюду. Охотники-собиратели (Висснер, 2005), халдейские купцы из Ирака в Мичигане (Хенрик и Хенрик, 2007), соседи по общежитию с общей кухней — все часто сплетничают о тех в группе, кто жульничает, не отвечает на услугу или берёт больше своей доли. Данбар (1996) пишет, что одна из главных функций сплетен — ловить обманщиков и халявщиков в группе.

В первой строке Таблицы 4 — исследования, где люди осуждают чужие поступки, которые прямо их не задевают. Они показывают: хотя бы в некоторых культурах люди выносят такие суждения по содержанию всех пяти оснований. Собственные исследования авторов разными методами тоже много раз фиксировали, как люди осуждают посторонних за нарушения каждого основания (например, Грэм, Хайдт и Носек, 2009).

4.2.2 Критерий 2. Автоматические эмоциональные оценки

ТМО — интуитивистская теория. Она объясняет быстрые автоматические реакции людей на нарушения того, что они считают общим моральным порядком. Моральная интуиция не одна — это не общая вспышка «неправильно!». Так же на языке нет одного рецептора, который сообщает «вкусно!». Авторы считают: есть разные быстрые автоматические реакции на узоры социального мира. Человек замечает такой узор — срабатывают моральные модули. У человека, выросшего в культуре, возникает переживание с эмоциональным знаком. Не просто «хорошо!» или «плохо!», а с особым «вкусом»: «жестоко!», «нечестно!», «предательство!», «подрыв!», «мерзость!». Если моральную реакцию легко и быстро вызвать картинками, наклейками на бампер или историей в одно предложение — это довод за то, что за ней стоит основание.

Справедливость:

• Когда награду делят между детьми неравно, обделённый ребёнок часто показывает реакцию на лице меньше чем за секунду (Лобью, Чионг, Нишида, Делоуч и Хайдт, 2011).
• Исследования на фМРТ — снимках активности мозга — раз за разом показывают: на обман люди реагируют быстро и с сильной эмоцией. Включаются зоны мозга, связанные с эмоциями, в том числе передняя островковая доля и орбитофронтальная кора (Риллинг и др., 2002; Санфи и др., 2003).
• В исследовании экономических игр на фМРТ честные предложения, в сравнении с нечестными той же суммы, включали систему вознаграждения мозга. А когда человек соглашался на нечестное предложение, включалась система самоконтроля (Табибниа, Сатпьют и Либерман, 2008).
• Быструю эмоциональную оценку «нечестно» легко вызвать фотографией, наклейкой на бампер или одной цифрой на экране — выбором партнёра в игре на сотрудничество.

С другими основаниями так же. Картинки вреда и жестокости включают Заботу (например, Луо и др., 2006), истории о сексуальных нарушениях — Святость (например, Паркинсон и др., 2011). Автоматические реакции на нарушения Лояльности и Авторитета изучали меньше. Но и тут люди реагируют за доли секунды на предложения, слова или картинки с такими нарушениями (Кэннон и др., 2011; Грэм, 2010).

4.2.3 Критерий 3. Распространено в разных культурах

Основания — часть первого черновика морального ума. В детстве черновик редактирует конкретная культура, и некоторые культуры активно подавляют отдельные основания. Нацистская Германия превратила сострадание в порок «мягкотелости» (Кунц, 2003). Эгалитарные движения — те, что борются за равенство, вроде «Захвати Уолл-стрит», — пытаются строить «горизонтальные» структуры общества без опоры на основание Авторитета. Поэтому не нужно доказывать, что основание стоит за моралью во всех культурах. Врождённое не значит заметное у каждого взрослого. Оно значит «организованное до опыта»: стоит ждать, что в какой-то форме основание проявится в большинстве культур.

Ещё одно условие: не все культуры одинаково информативны.

• Охотники-собиратели весят больше. Их образ жизни, возможно, ближе к «среде эволюционной адаптации» (Космидес и Туби, 1994) — условиям, в которых, предположительно, и выросли основания.
• Традиционные общества с мелким земледелием или скотоводством тоже живут достаточно долго, чтобы дать генетические приспособления. Например, переносимость лактозы и усвоение крахмала, а вполне возможно, и поведенческие (Кокран и Харпендинг, 2009). Если основания сложились при совместной эволюции генов и культуры (Ричерсон и Бойд, 2005) в ответ на давние адаптивные задачи, кандидата в основания должно быть легко увидеть в отчётах антропологов об этих обществах.
• Современные общества WEIRD — западные, образованные, индустриальные, богатые, демократические (Хенрик, Хайне и Норензаян, 2010) — пожалуй, худшее место для поиска оснований. Они сузили моральную область, чтобы дать человеку максимум свободы заниматься своим.

Если похожие моральные заботы находят и в обществах WEIRD, и у земледельцев, и у охотников-собирателей, довод за основание крепнет. Справедливость этот тест точно проходит: пока никто не нашёл общества, где взаимность не была бы важной моральной заботой (Браун, 1991; Фиске, 1992). Другие основания тоже широко встречаются в антропологических описаниях (третья строка Таблицы 4) и в списке человеческих универсалий Брауна (1991) — черт, общих для всех известных культур.

Авторитет — особенно интересный случай: охотники-собиратели в основном живут на равных. Но, как объясняет Бём (1999), дело не в том, что у них нет врождённых мыслительных и эмоциональных структур для иерархии. Иерархия возникает очень быстро, как только группа переходит к земледелию. Просто охотники-собиратели обычно находят культурные способы подавлять вечную угрозу поведения «альфа-самца». Так они держат равенство среди взрослых мужчин вопреки тяге к иерархии, которая есть у большинства приматов, включая людей.

4.2.4 Критерий 4. Признаки врождённой подготовленности

Если поведение или способность есть почти во всех обществах, это ещё не доказывает, что они врождённые. Все общества решают похожие задачи и могли прийти к похожим решениям общим умом, не заточенным под конкретную область. Например, все общества придумали, как носить воду. Может, все общества так же придумали честность и очерёдность как удобный способ делить дефицитные ресурсы. Может, все придумали пищевые табу из-за реальной опасности ядов и заразы. Может, никаких врождённых оснований нет.

Довод за врождённость сильно крепнет в двух случаях: когда поведение или способность находят у приматов, особенно у шимпанзе и бонобо, и когда они появляются у маленьких детей до того, как их этому учили или за это поощряли. В отличие от Сулера и Черчленд (2011), авторы не считают, что утверждения о врождённости должны указывать на конкретные гены или зоны мозга. Нативисты должны дать причину верить, что поведение или способность «организованы до опыта».

Приматы. Де Вааль (1995) давно говорит, что «строительные блоки» человеческой морали есть у других приматов. Авторы считают, что такие блоки показаны:

• для Заботы — эмпатия и забота о детёнышах (Хрди, 2009; Престон и де Вааль, 2002);
• для Лояльности — коалиции и конфликты между коалициями (де Вааль, 1982);
• для Авторитета — ранг и почтение (Бём, 1999; 2012).

Есть кое-какие данные о предшественниках Справедливости (Броснан, 2006), но они скорее единичные. Немногие лабораторные данные (например, Броснан и де Вааль, 2003) оспорены (Брауэр, Колл и Томаселло, 2009; см. также Хаммерштейн, 2003). Данных о строительных блоках Святости у приматов авторы не знают — нет ни эмоции отвращения, ни даже чувствительности к заражению (см. Розин и Фаллон, 1987). Авторы предполагают: Святость — самое молодое основание. Возможно, оно развивалось вместе с религиозностью человека за последние 100–200 тысяч лет.

Дети. Новые данные психологии развития сильно поддерживают нативизм ТМО. Примеры — в четвёртой строке Таблицы 4. За последние шесть лет выяснили: у младенцев и маленьких детей удивительно сложные социальные способности. Часто среди них — эмоциональная реакция на третьих лиц, нарушающих нормы, то есть на кукол, которые плохо поступают с другими куклами.

• Младенцы не любят кукол, которые вредят другим, и любят тех, кто помогает (Хэмлин, Уинн и Блум, 2007).
• Младенцы замечают нечестность по отношению к третьим лицам (Слоун, Байяржон и Премак, 2012). Интересно, что эта чувствительность предсказывала, насколько охотно младенец сам бескорыстно делится (Шмидт и Соммервилл, 2011).
• Трёхлетки ловко делят награду поровну — но только если добыли её вместе (Хаманн, Варнекен, Гринберг и Томаселло, 2011).
• Младенцы замечают признаки «своих» и предпочитают своих (Кинзлер, Дюпу и Спелке, 2007). Они даже предпочитают тех, кто помогает похожим и вредит непохожим (Хэмлин, Махаджан, Либерман и Уинн, 2012).

Исследований о том, как младенцы воспринимают признаки авторитета и уважения, чистоты, святости или заразы, авторы не знают — и надеются, что их проведут. Но они замечают: детские игры часто строятся на одном основании и дают ребёнку потренировать часть морального репертуара. В игре «Саймон говорит» назначают ведущего, который командует остальными. Игра в «заразу» (cooties) — про заражение и про то, как от него избавиться: «прививкой от заразы».

Игра в «заразу» есть не везде. Но её нашли в нескольких далёких друг от друга культурах (Хиршфельд, 2002; Самуэльсон, 1980). Она, похоже, возникает без подсказки взрослых — и даже в западных обществах, где не поощряют касты и заразность как моральные категории. Главное: такие игры обычно появляются в 7–8 лет (Опи и Опи, 1969). Именно в этом возрасте сильно растёт чувствительность к отвращению (Розин и Фаллон, 1987). То есть эти игры, похоже, выносят наружу эмоциональные способности, которые созревают у ребёнка, а не впитывают нормы культуры.

4.2.5 Критерий 5. Эволюционная модель показывает выгоду

Противники нативизма часто называют эволюционную психологию сборником «сказок просто так» — объяснений задним числом, которые нельзя проверить. И правда: при силе человеческого воображения и предвзятости подтверждения — склонности видеть то, что подтверждает твою идею, — эволюционную историю можно сочинить почти для любого кандидата в основания. Особенно если разрешено ссылаться на благо группы.

Хорошая эволюционная теория точно показывает, часто строгими математическими моделями, какую выгоду признак давал особи (или другим носителям тех же генов) в сравнении с членами той же группы без этого признака. Хорошая теория не приписывает выгоду группе, то есть не ссылается на групповой отбор, без большой дополнительной работы. Например, нужно показать, что признак даёт группе очень сильное преимущество в соперничестве групп и лишь немного вредит самому носителю (см. Уилсон, 2002; о групповом отборе «групповых» добродетелей — Хайдт, 2012, гл. 9). Если явной выгоды показать нельзя — это минус кандидату.

Ещё одна защита от «сказок просто так» — опираться на уже существующие эволюционные теории. Как сказано в разделе 1, ТМО родилась из очевидного совпадения главных эволюционных теорий с главными моральными явлениями, которые описали антропологи. Сами авторы эволюционных теорий задним числом не строили. В пятой строке Таблицы 4 — эволюционные теории, которые объясняют выгоду врождённых механизмов. Эти механизмы, по мнению авторов, входят в модули каждого основания. Например, основание Справедливости — во многом лишь развёрнутая версия психологии, которую описал Триверс (1971): эволюционных механизмов, которые побуждают людей играть по стратегии «как ты со мной, так и я с тобой».

Итог: пять критериев и последний барьер. Любая моральная способность, чувствительность или склонность, которую исследователь хочет предложить как новое основание, должна пройти пять критериев. Тогда будет доказано, что в этой стороне морали есть что-то врождённое и базовое. Остаётся последний барьер: показать, что кандидат отличается от уже известных оснований.

Например, авторы не верят в основание «Равенство». Не потому, что в равенстве нет ничего врождённого, а потому, что его уже объясняют существующие основания:

• Равенство в распределении благ и наград, считают авторы, связано со Справедливостью. Равенство — частный случай пропорциональности: если все вложили поровну, все и получают поровну (Уолстер, Уолстер и Берштейд, 1978). Кто берёт больше своей доли — жульничает.
• Моральные суждения о политическом равенстве, особенно гнев на задир и тиранов, которые угнетают других, могут выражать кандидата Свобода/угнетение.

Подробнее о равенстве, пропорциональности и свободе — у Хайдта (2012, гл. 8).

4.3 Взгляд вперёд: новые направления

Глава показывает не только сделанное с ТМО, но и то, что ещё предстоит. Например, в разделе 3.1 описано много методов, которые измеряют заботы оснований явно и неявно. Но большинство данных из раздела 3 получено одним методом — Опросником моральных оснований (MFQ; см. Таблицу 2). Дальше авторы описывают, как видят будущее: как уточнять саму теорию и применять её к новым вопросам.

4.3.1 Совместная эволюция методов и теории

Авторы начали раздел о будущем с подробной критики ТМО, потому что считают критику главным двигателем теории. В их схеме совместной эволюции методов и теории критики особенно нужны на стороне теории: показывать проблемы в существующих понятиях и предлагать иные карты моральной области.

Авторы ждут пользы от работ, которые связывают ТМО с другими теориями, — и для неё, и для моральной психологии в целом. Янофф-Бульман и Шейх (2012) и Рай и Фиске (2010) предложили расширения или иные раскладки оснований. Авторы в чём-то с ними не согласны, но ни одна из этих теорий не противоречит ТМО: это разные подходы к одним и тем же явлениям. Строгий моральный монизм с ТМО несовместим. Но и критика монистов, например Грея и коллег (2012), двигает науку: подталкивает изучать, чем разные моральные заботы похожи и чем различаются.

Если понять, где теории сходятся и расходятся, мораль станет понятнее. Особенно когда соперничающие предсказания превращаются в проверяемые гипотезы. Исследователи, которые проверяют свои же теории, неизбежно поддаются предвзятости подтверждения. Поэтому может понадобиться состязательное сотрудничество: соперники сначала договариваются о терминах, предсказаниях и о том, что считать доказательством за и против конкретных утверждений. Иначе можно застрять в неразрешённых теоретических тупиках, которые описал Гринвальд (2012).

Ближайшие годы ТМО, вероятно, пройдут под знаком проверки новых оснований. Авторы надеются, что пригодятся критерии из раздела 4.2:

• Какие данные по пяти критериям уже есть у кандидатов из раздела 4.1 — свободы, честности, расточительства, собственности, социальной справедливости, трудолюбия, скромности?
• Где данные сильнее всего, а где нужна новая работа?

Исходные пять оснований тоже будут изучать дальше. Таблица 4 показывает, где по отдельным основаниям и критериям данных пока мало. Например: могут ли младенцы замечать нарушения Авторитета и плохо относиться к нарушителям? Такая работа, скорее всего, потребует и новых методов. Конечная цель — довести соперничающие понятия и теории до такой точности, чтобы под них создавали новые методы сбора доказательств. Новые методы приносят новые, часто неожиданные открытия, а те ведут к новым теоретическим синтезам.

4.3.2 Новые области и новые вопросы

Теории обычно отражают сильные и слабые стороны своих создателей. Все авторы — социальные психологи, которые интересуются политической идеологией. Поэтому неудивительно, что большая часть описанной работы лежит в политической психологии. Но авторы надеются: чем больше исследователей возьмут методы и понятия ТМО, тем в большем числе областей и дисциплин раскроется польза морального плюрализма. Особенно плодородными авторы считают такие направления.

Неявное социальное познание — процессы оценки, которые идут без участия сознания. Когнитивные учёные всё чаще изучают, чем процессы суждения различаются для разных моральных забот. Пока в основном сравнивали Святость с Заботой или Справедливостью (например, Янг и Сакс, 2011; Инбар, Писарро и Кушман, 2012; Файнберг и Уиллер, в печати). Лояльность и Авторитет изучали гораздо меньше. Новые (см. Таблицу 2) и будущие неявные измерения интуиций оснований помогут социальным и когнитивным психологам и нейроучёным лучше узнать автоматические процессы за такими суждениями.

Развитие. Психологи развития только начинают искать самые ранние признаки моральных забот, кроме заботы и справедливости. Здесь много работы — и с младенцами и малышами, и с развитием через всю жизнь:

• Становятся ли связывающие основания — Лояльность, Авторитет, Святость — важнее, когда человек стареет, становится родителем или руководителем на работе?
• Как по-разному появляются и развиваются разные основания?

Культура и социальная экология. Шведер (1991) говорит: каждая культура разбирается в каких-то сторонах человеческого процветания, но не во всех. Авторы работают с коллегами из других стран (см. раздел 3.4), но нужно гораздо больше работы, чтобы выйти за пределы выборок WEIRD (Хенрик и др., 2011). Предсказать, какие основания поддерживают люди, могут помочь и различия социальной экологии — условий жизни сообщества (Оиси и Грэм, 2010): как часто люди переезжают, как устроена экономика, насколько плотно живут.

В большом исследовании Мотыл (2012) изучил моральных «чужаков» — сторонников партии, которые живут там, где большинство голосует против кандидата их партии на выборах президента США. Такие люди непропорционально часто переезжали. А на новом месте за кандидата их партии голосовали сильнее. Вывод: моральные ценности, возможно, ведут людей селиться в морально разделённых группах. Это сказывается на поляризации взглядов и конфликтах между группами.

За пределами интуиций. Как сказано выше, нужно изучать, что происходит после первой моральной оценки. Центральная, но мало изученная часть социально-интуитивистской модели (Хайдт, 2001): первая оценка обычно интуитивна, но явное рассуждение играет много важных ролей, когда люди сплетничают, спорят и иначе обсуждают моральные вопросы с другими. Авторы надеются, что учёные будут изучать моральные разногласия в развитии, днями и месяцами. За это время люди порой меняют основания, которыми оправдывают свои оценки (например, Колева и др., 2012).

Мораль в отношениях. ТМО и исследования морали вообще критикуют за то, что они почти не учитывают отношения между людьми (Рай и Фиске, 2011). Вопросы:

• Меняются ли моральные оценки по основаниям в разных отношениях?
• Откуда в отношениях берутся различия людей в том, как они ценят основания, и к чему эти различия ведут?

Авторы начали это изучать. Колева (2011) исследовала, как сходство по основаниям связано с романтическими идеалами и удовлетворённостью отношениями. Новые работы изучают связь между привязанностью во взрослых романтических отношениях и заботами оснований. Но вопросов гораздо больше.

От моральной оценки к моральному поведению. В теории ТМО добродетели в центре, на практике — пока нет. Вопросы:

• Нарваэс (2010) спрашивает: как связаны моральная оценка и реальное моральное поведение?
• Вслед за Грэмом, Майндлом и Биллом (в печати): как плюрализм моральных оценок и забот поможет охватить больше морально значимого поведения?
• Что ТМО даёт на практике для убеждения (например, Файнберг и Уиллер, в печати) и других сторон моральных разногласий?

За пределами психологии. Методы и понятия ТМО уже применяют во многих областях:

• государственная политика (Оксли, 2010);
• медиа (Тамборини, 2011);
• маркетинг (Уинтерич, Чжан и Миттал, в печати);
• право (Принс, 2012);
• наука о климате (Марковиц и Шариф, 2012);
• деловая этика (Сэдлер-Смит, в печати);
• политология (Джонс, 2012);
• генетика (Смит и др., 2011);
• нейропсихология (Янг и Сакс, 2011);
• нейроанатомия (Льюис и др., 2012);
• и даже этика сельского хозяйства (Мякиниеми и др., в печати).

Ценности важны в благотворительности, политике и бизнесе. Поэтому авторы надеются, что ТМО пригодится и за пределами науки.

5. Заключение

Любимая максима психологов принадлежит Курту Левину (1951): «Нет ничего практичнее хорошей теории». Если сложить её с максимой Эйнштейна из начала главы, ТМО, по мнению авторов, — хорошая теория:

• Практичная. У неё набор хорошо проверенных измерительных инструментов. Она быстро дала множество новых открытий во многих областях.
• Не прокрустова. Она не заставляет исследователей «жертвовать адекватным отражением» опыта.
• Открытая и пересматриваемая. Она даёт начальный список оснований и критерии, по которым его менять. Это теория в движении: её будут расширять, сужать, уточнять и надстраивать.

Главное — авторы считают её теорией для нашего времени. Сейчас золотой век междисциплинарных исследований: большинство учёных, которые изучают мораль, хоть немного знают данные соседних областей. На конференции по моральной психологии теперь часто приходят те, кто изучает шимпанзе, психопатов, младенцев, охотников-собирателей или людей с повреждениями мозга. ТМО даёт им общий язык для разговора о моральной области. И она успокаивает спор «природа или воспитание», который порой разделяет учёных: отделяет первый черновик морального ума от его редактуры опытом.

ТМО практична и в другом смысле. Она помогает и учёным, и обычным людям выглянуть за пределы самых дорогих им ценностей и понять тех, кто живёт в другой моральной матрице. Авторы заканчивают словами Исайи Берлина (2001) о том, почему плюрализм так практичен. Суть: если хватит воображения, я могу войти в чужую систему ценностей и представить, как люди следуют ей, оставаясь людьми, с которыми я могу говорить. У всех людей должны быть какие-то общие ценности, иначе они перестанут быть людьми. И какие-то разные, иначе они перестанут различаться — а они различаются. Берлин заключает: «Вот почему плюрализм — не релятивизм: множество ценностей объективно, это часть сути человечества, а не произвольные создания субъективных фантазий».

Что в статье слабо

• Доказательства почти все от одной команды и одним методом. Большая часть данных раздела 3 — Опросник моральных оснований на добровольцах сайта YourMorals.org: англоязычных, с интернетом, чаще всего американцах. Авторы это признают (разделы 3.4.1 и 4.3).
• Многое на момент статьи — «в печати». Заметная часть исследований ещё не была опубликована, часть — диссертация Грэма (2010). Проверить их по статье нельзя.
• Святость проходит не все критерии. По Таблице 4 у неё нет данных ни у приматов, ни у младенцев. У Авторитета нет данных у младенцев. Эти два основания держатся на более слабой опоре, чем Забота и Справедливость.
• Справедливость мерили как равенство. На это указал сам Айер (раздел 4.1.5): опросник не различает «всем поровну» и «каждому по вкладу». В 2023 году авторы выпустили новую версию опросника, MFQ-2, и разделили Справедливость на два основания — Равенство и Пропорциональность (Атари, Хайдт, Грэм и др., 2023). Основание «Равенство», в которое авторы здесь «не верят» (раздел 4.2), в новой версии появилось.
• Пятёрка плохо воспроизводится за пределами Запада. Уже в статье видно, что связь оснований со взглядами слабее вне англоязычных стран (Таблица 3). Позже проверка опросника на 27 странах показала, что его пятифакторная структура в разных культурах держится плохо (Юрино и Сосье, 2020).
• Граница описания и нормы размыта. Авторы сами признают (раздел 4.1.5), что в ранних текстах смешивали «как люди судят» и «как надо судить». В этой статье они проводят границу явно, но вывод про «более широкую мораль консерваторов» легко читать как оценку.