О чём книга. Университетский учебник общей психологии: всё поле за один проход — от нейрона до поведения в толпе. В книге 18 глав, и каждая стоит на экспериментах с цифрами. Одно явление авторы объясняют сразу с нескольких сторон: через мозг, научение, мышление, бессознательное и личный опыт.
Кому полезна. Тем, кто начинает изучать психологию и хочет сначала получить карту, а уже потом идти в одну школу. И тем, кто работает с людьми и хочет сверить свои представления о памяти, мотивации, стрессе и влиянии группы с данными.
Кому не нужна. Тем, кто ищет самопомощь или пошаговое руководство: приёмов мало, они в главах 8, 14 и 16. Психологу с базовым образованием здесь всё знакомо.
Стоит ли покупать. Целиком — если учитесь на психолога. Остальным хватит пересказа и нескольких глав. Самое прикладное: главы 7–8 (научение и память), 11 и 14 (эмоции и стресс), 15–16 (расстройства и терапия), 17–18 (человек среди людей). Главы 4–5 про ощущения и восприятие — самые технические, их можно пропустить без потерь для остального.
Сколько нового. Плотная: новое в каждом разделе, воды почти нет. Но издание 2000 года — данные о мозге, генах и лекарствах местами устарели.
Этот блок читается за 2 минуты. Дальше — сама книга в сжатом виде, около часа.
Психология — наука о поведении и психических процессах. Один и тот же феномен можно объяснять с пяти сторон: биологической, бихевиористской, когнитивной, психоаналитической и феноменологической. Подходы не исключают друг друга — они смотрят на разные стороны одного сложного явления.
Свести психологию к биологии нельзя: есть законы, которые формулируются только на психологическом уровне, и они подсказывают биологам, где искать. Отсюда лейтмотив книги — связь биологического и психологического. Второй сквозной спор — врождённое против приобретённого, и ответ почти всегда один: и то и другое, во взаимодействии.
Предмет. Психология — научное исследование поведения и психических процессов. Примеры её проблем. Прозопагнозия: при повреждении участка в правой части мозга человек перестаёт узнавать лица. Атрибуция — приписывание свойства: чужие поступки люди объясняют качествами человека, а не ситуацией. Амнезия детства: почти никто не помнит событий до трёх лет. Телевидение и агрессия: чем больше программ с насилием мальчик смотрит в 9 лет, тем вероятнее он агрессивнее сверстников в 19 (Eron et al., 1972).
История. Натурализм считает знания врождёнными, эмпиризм выводит их из опыта. В 1879 году Вильгельм Вундт открыл первую психологическую лабораторию. Его метод, интроспекция, — наблюдение за собственными восприятиями, мыслями и чувствами — оказался ненадёжным. К 1920 году сложились три школы. Бихевиоризм (Джон Уотсон): наука изучает только наблюдаемое поведение, а оно — результат обусловливания, подкрепления реакций средой. Гештальт-психология: целое не равно сумме частей. Психоанализ (Фрейд): на поступки влияет бессознательное — мысли, влечения и мотивы, которых человек не осознаёт. В 1950-х компьютеры, лингвистика и нейропсихология дали когнитивную психологию — возврат к скрытым процессам разума.
Пять подходов смотрят на разные стороны одного явления.
Редукционизм — объяснение психологических понятий на языке биологии. Психологию он не отменяет: некоторые законы формулируются только на психологическом уровне, а биология действует вместе с опытом и средой.
Методы. Исследование — два шага: выдвинуть гипотезу, то есть проверяемое утверждение, и проверить её.
Эксперимент — самый сильный метод. Исследователь манипулирует независимой переменной, наблюдает зависимую, остальное держит одинаковым. Четыре группы по 20 человек получили печенье с 5, 10, 15 или 20 мг ТГК и заучивали списки слов; через неделю измеряли, какой процент слов они помнят. Если условие либо есть, либо нет, нужны экспериментальная и контрольная группы. Различие «статистически значимо», когда оно вызвано независимой переменной, а не случаем.
Метод корреляций нужен, когда людей нельзя распределить по условиям. Коэффициент корреляции r — число от −1 до +1: ноль — связи нет, единица — связь полная, знак показывает, в одну ли сторону меняются переменные. В психологии r от 0,60 считается высоким, от 0,20 до 0,60 — полезным, ниже 0,20 — почти бесполезным. Корреляция не доказывает причинность: мягкость асфальта связана с числом солнечных ударов, но причина обоих — солнечное тепло. Причину устанавливает только эксперимент.
Метод наблюдений — непосредственное наблюдение, интервью и история индивида, то есть биография для научных целей.
Этика. Три принципа работы с людьми:
На переднем крае: междисциплинарные подходы. Когнитивная нейронаука выясняет, как мозг выполняет конкретную функцию, эволюционная психология считает, что психологические механизмы сложились путём естественного отбора, когнитивная наука описывает ум как вычисления над мысленными репрезентациями. Культурная психология оспаривает допущение, что психика одинакова во всех культурах.
Спор: эгоистичны ли мы по своей природе? Джордж Уильямс: эгоизм заложен в генах, а бескорыстие — это родственный отбор или расчёт на выгоду (Williams, 1996). Франс де Вааль: отбор не объясняет мотива сейчас; склонность помогать выросла в группе, но срабатывает и с незнакомцами (de Waal, 1996).
Нейрон — специализированная клетка, которая передаёт нервные импульсы другим нейронам, железам и мышцам. Дендриты и тело клетки принимают импульсы, аксон проводит их дальше. Место контакта аксона со следующей клеткой — синапс. Сенсорные нейроны несут импульсы в центральную нервную систему, моторные — к мышцам и железам, промежуточные связывают их.
Потенциал действия — электрохимический импульс, который идёт по нейрону. В покое мембрана поляризована: снаружи плюс, внутри минус. Стимуляция впускает в клетку ионы натрия — это деполяризация, и она бежит вдоль клетки. Нейрон разряжается, когда возбуждение превышает порог; импульс всегда одной величины — закон «всё или ничего».
Синаптическая передача. Импульс заставляет окончание аксона выделить нейротрансмиттер (в книге также «медиатор»). Его молекулы подходят к рецепторам принимающего нейрона как ключ к замку. Возбуждающие нейротрансмиттеры повышают вероятность разряда, тормозящие — снижают.
Нейротрансмиттеры. Ацетилхолин (АЦХ) нужен памяти и мышцам: при болезни Альцгеймера гибнут нейроны, которые его производят. Избыток дофамина (в книге — «допамин») может вызывать шизофрению, недостаток — болезнь Паркинсона. Низкий уровень серотонина связан с депрессией. ГАМК — один из главных тормозных. Глутамат — самый распространённый возбуждающий: его рецептор НМДА срабатывает от двух сигналов подряд, и мембрана надолго становится чувствительнее. Это долговременная потенциация (ДП) — так могут связываться события в памяти.
Мозг. Центральная нервная система — головной и спинной мозг; периферическая делится на соматическую и автономную. По функциям головной мозг — три слоя (Пол Маклин). Центральный ствол управляет непроизвольным и «примитивным» поведением; в нём гипоталамус поддерживает гомеостаз. Лимбическая система делает поведение гибче. Её часть, гиппокамп, нужна, чтобы запоминать новое: после его удаления человек неделями собирает одну головоломку как впервые (Squire & Zola, 1996). Большой мозг — два полушария; в коре есть первичные зоны — моторная, соматосенсорная, зрительная, слуховая — и ассоциативные: память, мышление, речь.
Асимметрии мозга. Левое полушарие управляет речью, логикой и вычислениями, правое сильнее в чувстве пространства. Связывает их мозолистое тело. Роджер Сперри показывал пациенту, которому его рассекли, слово «орех» в левой части экрана на 0,1 с — так оно попадало только в правое полушарие. Левой рукой пациент находил орех на ощупь, но назвать слово не мог.
Речь. Афазия — нарушение речи из-за повреждения мозга. Экспрессивная — повреждена зона Брока: речь медленная, из ключевых слов, понимание сохранно. Рецептивная — повреждена зона Вернике: человек говорит бегло, но бессмысленно и слов не понимает.
Автономная и эндокринная системы. Автономная управляет железами и гладкой мускулатурой: симпатический отдел главенствует при возбуждении, парасимпатический — в покое. Эндокринная действует медленнее — через гормоны в крови; гипофиз — «главная железа».
Гены. Ген — участок ДНК, инструкция обычно на белок. Доминантный ген проявляется всегда, рецессивный — только когда рецессивны оба гена пары. Фенилкетонурию (ФКУ) вызывает рецессивный ген от обоих родителей, хорею Гентингтона (ХОГ) — один доминантный.
Генетика поведения изучает, в какой мере наследуются психологические характеристики. Они полигенны — зависят от многих генов. Её методы — селекционное выведение, сравнение близнецов и поиск генов, связанных с чертой. Гены создают предрасположенность, итог формирует среда: если диабетом болен один идентичный близнец, второй заболевает лишь в половине случаев.
На переднем крае: молекулярная психология. Многие препараты похожи на нейротрансмиттеры и «отпирают» те же рецепторы: опиаты — на эндорфины. Дофаминовая гипотеза: шизофрению вызывает избыток дофамина.
Спор: чем обусловлено агрессивное поведение — физиологией или окружением? Л. Рауэлл Хьюзман: физиология предрасполагает — у импульсивных преступников меньше серотонина (Linnoila et al., 1983). Расселл Джин: «природа или научение» — ложная дихотомия: оба фактора — фон, акт запускает ситуация (Geen, 1990).
Врождённое и приобретённое. Гены проявляются через созревание — внутренне заданную последовательность роста, относительно независимую от среды. Среда меняет скорость освоения навыка, но не конечный уровень.
Стадии и периоды. По стадийной теории, стадии качественно различаются и идут у всех в одном порядке. Критические периоды — отрезки, когда должны произойти определённые события, иначе развитие сорвётся: врождённую катаракту надо удалить до 7 лет. В психическом развитии есть только сензитивные периоды — оптимальные: первый год — для привязанностей, дошкольные годы — для интеллекта и речи.
Новорождённый. Все его сенсорные системы работают, он учится и помнит. Беременные последние 6 недель читали вслух один из двух рассказов; через 2–3 дня после рождения дети частотой сосания выбирали знакомый (DeCasper & Spence, 1986).
Когнитивное развитие по Пиаже. Ребёнок строит схемы — «теории» об устройстве мира. Ассимиляция — понять новое через готовую схему, аккомодация — перестроить схему. Стадий четыре:
Критика и альтернативы. Младших Пиаже недооценил. За поворотным экраном ставили коробку; когда экран проходил всю дугу, будто её нет, дети 4,5 месяца смотрели дольше — значит, знали, что коробка там (Baillargeon, Spelke & Wasserman, 1985). Альтернатива — социокультурный подход (Лев Выготский): есть фактический уровень развития — что ребёнок решает сам — и потенциальный — что решает с помощью.
Моральные суждения. Лоуренс Кольберг (Kohlberg, 1969) выделил три уровня — ради чего человек соблюдает правила. Доконвенциональная мораль — избежать наказания, получить вознаграждение. Конвенциональная — избежать неодобрения других и осуждения авторитетов. Постконвенциональная — следовать принципам общего блага и самостоятельно выбранным этическим принципам.
Темперамент. Младенцы бывают лёгкие (около 40%), трудные (около 10%) и «медленной разминки» (около 15%) (Thomas et al., 1963). Сохраняется он слабо: корреляции около 0,3.
Привязанность — стремление ребёнка к близости с конкретными людьми и чувство безопасности рядом с ними. Дело не в кормлении: детёныши обезьян прижимались к мягкой искусственной «матери», к какой бы ни крепили бутылку (Harlow & Harlow, 1969). В методике «Ситуация с незнакомым» (Ainsworth et al., 1978) тип определяют по встрече с вернувшейся матерью. Прочная привязанность (60–65% американских детей) — ребёнок ищет контакта; непрочная с избеганием (около 20%) — игнорирует мать; непрочная амбивалентная (около 10%) — тянется и сопротивляется; дезорганизованная (10–15%) — ведёт себя противоречиво. Прочную создаёт чуткая отзывчивость опекуна.
Половая идентичность — чувство принадлежности к мужскому или женскому полу; половое формирование — усвоение поведения, которое культура считает свойственным полу. Объяснений четыре: психоанализ, социальное научение (подкрепление и подражание), когнитивная теория и теория половой схемы (культура учит смотреть на всё через призму пола).
Юность — примерно с 12 до 17–19 лет. По Эрику Эриксону, подросток отвечает на вопрос «Кто я такой?»; кризис идентичности — норма. Статусов идентичности четыре (Marcia, 1980): идентичность достигнута, предрешённость (позиции приняты от семьи), мораторий (идёт поиск), диффузная (нет ощущения себя).
На переднем крае: как влияет воспитание в детском саду. Сам по себе уход не матерью существенно на детей не влияет; некачественный уход вреден при любой домашней обстановке.
Спор: насколько сильно родители влияют на развитие детей. Джудит Рич Харрис: влияние недолговечно — без общих генов выросшие в одном доме похожи немногим больше случайных людей. Джером Каган: влияние неоспоримо — у детей, с которыми родители разговаривают и читают, больше словарь (Ninio, 1980).
Ощущение и восприятие. Ощущение — переживание от простого стимула (вспышка красного света), восприятие — осмысление ощущений («это пожарная машина»).
Пороги. Абсолютный порог — минимальная интенсивность стимула, которую замечают в 50% случаев: пламя свечи видно с 30 миль ясной тёмной ночью (Galanter, 1962). Дифференциальный порог, или едва заметное различие (ЕЗР), — минимальная разница между стимулами, заметная в 50% случаев. Закон Вебера (1834): ЕЗР — постоянная доля интенсивности стимула; для частоты звука она 0,003, для вкуса — 0,20. Закон Фехнера (Fechner, 1860): воспринимаемая величина пропорциональна логарифму интенсивности, поэтому лампа в 100 ватт не выглядит вдвое ярче 50-ваттной. Время реакции — от начала стимула до начала ответа.
Сенсорное кодирование. Рецепторы переводят энергию стимула в электрические сигналы — это превращение (трансдукция). Интенсивность кодируется в основном частотой импульсов. Качество — специфичностью (у качества свои волокна; Иоганн Мюллер, 1825) и паттерном — картиной активности многих волокон.
Зрение. Палочки сетчатки работают при слабом свете и не дают цвета, колбочки — при ярком и дают цвет; плотнее всего рецепторы в центре, в зоне фовеа. Там, где зрительный нерв выходит из глаза, — слепое пятно: мозг заполняет его фоном (Ramachandran & Gregory, 1991). К одной ганглиозной клетке подключено много палочек (конвергенция), поэтому палочковое зрение чувствительнее, а колбочковое острее.
Цвет. Параметров у ощущения цвета три: светлота, цветовой тон, насыщенность. Закон трёх первичных цветов: три пучка из разных частей спектра дают почти любой цвет. Трихроматам для подбора цвета нужны три первичных, дихроматам два, монохроматы длин волн не различают. Трихроматическая теория (Томас Янг, 1807): три типа колбочек, цвет кодируется соотношением их активности. Теория оппонентных цветов (Эвальд Геринг, 1878): красно-зелёные и сине-жёлтые элементы на один цвет пары усиливают реакцию, на другой ослабляют — поэтому красновато-зелёного не бывает. Двухстадийная теория (Hurvich & Jameson, 1974) их соединила: три типа рецепторов передают сигналы оппонентным элементам.
Слух. Частота звука определяет высоту тона, интенсивность (в децибелах) — громкость, сложность — тембр. В улитке волосковые клетки на базилярной мембране превращают колебания в импульсы. Потеря проводимости повышает пороги на всех частотах, потеря нервной чувствительности — гибель волосковых клеток — сильнее всего на высоких. Временная теория (Резерфорд, 1886): мембрана колеблется с частотой звука и задаёт частоту импульсов в нерве. Теория локальности: высота зависит от того, какой участок мембраны колеблется сильнее всего (Bekesy, 1960). Первая объясняет низкие частоты, вторая — высокие.
Обоняние, вкус, осязание. Феромоны — вещества, которые особи выделяют в воздух для своего вида; остатки этой системы есть у людей: свою майку большинство узнаёт по запаху среди трёх (Russel, 1976). Любой вкус — одно из четырёх основных качеств или их сочетание: сладкий, кислый, солёный, горький (McBurney, 1978). Осязание — давление, температура и боль.
Боль. Фазическая боль — резкая и короткая, тоническая — тупая и долгая. Теория управляемых ворот (Melzack & Wall, 1982, 1988): сигнал проходит в мозг через «нервные ворота» в спинном мозге, а сигнал из коры может их закрыть — так психика снижает боль. Ворота закрывает активность серого вещества вокруг сильвиева водопровода (СВСВ); её повышают морфин и эндорфины. Под одной стимуляцией СВСВ крысе сделали операцию без признаков боли (Reynolds, 1969).
На переднем крае: искусственные уши и глаза. Улиточный имплантат стимулирует слуховой нерв в обход разрушенных волосковых клеток: с «Нуклеус 22» некоторые пациенты распознают до 70% слов (Loeb, 1985). Полноценный искусственный глаз маловероятен: сигналы зрительной коры слишком сложны.
Спор: опиаты при хронической боли. Роберт Джемисон: за год опиаты ослабили боль в спине, отмена прошла без признаков зависимости (Jamison et al., 1998). Деннис Турк: доказательства ненадёжны, широкий постоянный приём рекомендовать рано.
Задачи восприятия. Перцепты — продукты восприятия. У перцептивной системы три задачи: распознавание (что это за объект), пространственная локализация (где он) и константность (видеть объект неизменным, хотя изображение на сетчатке меняется).
Разделение труда в мозге. Сигналы от глаз приходят в первичную зрительную кору — зону V1. Дальше распознаванием занимается ветвь к нижней части коры, локализацией — к верхней. Обезьяна без отдела распознавания не отличает куб от цилиндра, без отдела локализации — не понимает, какой предмет впереди (Mishkin, Ungerleider & Macko, 1983).
Локализация. Сегрегацию объектов изучала гештальт-психология. Один участок стимула видится фигурой, другой фоном; организация обратима — ваза или два профиля. Детерминанты группировки: смежность, сходство, вероятное продолжение, замыкание. Монокулярные признаки удалённости: относительная величина, перекрытие, относительная высота, линейная перспектива, тени, параллакс движения. Бинокулярный — бинокулярная диспарантность: глаза получают разные образы, и чем ближе объект, тем больше различие. По Гибсону (Gibson, 1979), глубина воспринимается непосредственно — по градиенту текстуры.
Движение. Стробоскопическое: два огня вспыхивают по очереди — кажется, что свет переместился (Вертгаймер, 1912). Индуцированное: большой объект движется вокруг маленького, а кажется, что движется маленький (Дункер, 1929). Избирательная адаптация — потеря чувствительности к наблюдаемому движению: после водопада скала «плывёт» вверх.
Распознавание. Хьюбел и Визел (Hubel & Wiesel, 1968) нашли в зрительной коре детекторы признаков: простые клетки отвечают на линию определённой ориентации в определённом месте, сложные — в любом месте, сверхсложные требуют ещё и определённой длины. Сопоставление с памятью описывает многосвязная модель — сеть узлов с возбуждающими и тормозными связями. Букву в слове узнают точнее, чем отдельную (Reicher, 1969), поэтому в сеть добавили обратные связи от слов к буквам. Естественные объекты складываются из геонов — простых геометрических тел: по Бидерману (Biederman, 1987), хватит 36 геонов и нескольких пространственных отношений. Обработкой «снизу вверх» управляет входной сигнал, «сверху вниз» — знания и ожидания: после сцены кухни мелькнувшую буханку узнают чаще, чем почтовый ящик (Palmer, 1975). Агнозия — расстройство распознавания после повреждения мозга: при ассоциативной агнозии предметы не узнаются на вид, при прозопагнозии — лица, при чистой алексии — слова.
Внимание. Избирательное внимание — отбор сигналов для распознавания. Феномен вечеринки с коктейлем: из сообщения, за которым не следят, запоминается только голос (Moray, 1969); невнимание приглушает сообщение, но не выключает (Treisman, 1969). Задняя система мозга выбирает место, передняя — форму и цвет.
Константность. Яркость и цвет определяются соотношением света от объекта и окружения: чёрный бархат и на солнце выглядит чёрным. Принцип инвариантности величины-удалённости: воспринимаемая величина равна произведению ретинальной величины на воспринимаемую удалённость. Он объясняет иллюзии: Луна у горизонта выглядит примерно на 50% больше, чем в зените.
Развитие восприятия. Глубину у младенцев проверяют визуальным обрывом: ребёнок 6–7 месяцев через «обрыв» под стеклом не ползёт (Gibson & Walk, 1960). Стимуляция поддерживает врождённые способности: котята, видевшие полосы одной ориентации, слепли к другой (Blake, 1981). Критический период — этап, когда организм оптимально готов приобрести способность; у человека он длится до 8 лет. Координации учатся собственными движениями: в «кошачьей карусели» ей научился только котёнок, который шёл сам (Held & Hein, 1963).
На переднем крае: боль в руке, которой нет. Фантомную боль в ампутированной руке В. С. Рамачандран снял ящиком с зеркалом: пациент видел на месте левой руки отражение правой, и через три недели фантом исчез (Ramachandran & Blakeslee, 1998).
Спор: восприятие врождённое или приобретённое? Элизабет Спелк: новорождённые уже воспринимают глубину и отличают лица. Марк Джонсон: младенец сам своей активностью развивает мозговые схемы.
Сознание. Изменённое состояние сознания — переход от обычного хода умственной деятельности к состоянию, которое самому человеку кажется иным. Функции сознания — наблюдать за собой и окружением и контролировать действия. Предсознательная память — то, чего в сознании сейчас нет, но можно вызвать. Бессознательное, по Фрейду, — подавленные воспоминания и желания, которые влияют через сны и оговорки. Бессознательны и обычные умственные операции: после слов о пожилых испытуемые шли по коридору медленнее и влияния слов не осознавали (Bargh, Chen, Burrows, 1996). Автоматизм — привыкание к реакциям, которые сначала требовали внимания: контроль диссоциирован — отделён от сознания.
Сон. Стадии 1–4 — сон без быстрых движений глаз (НБДГ). Примерно через час наступает сон БДГ: глаза двигаются, мозг активнее, чем наяву, тело почти парализовано. Разбуженные в БДГ почти всегда рассказывают сон. Оппонентно-процессуальная модель (Edgar & Dement, 1992): сон зависит от соотношения побуждения к гомеостатическому сну и хронологически обусловленного процесса просыпания — им управляют биологические часы.
Нарушения сна. Депривация — лишение сна: час недосыпа каждую ночь за неделю равен бессонной ночи (Maas, 1998). Бессонница — субъективное недовольство сном. Нарколепсия — непреодолимые приступы сна. Апния — остановки дыхания во сне.
Как наладить сон (по: Pion, 1991):
Сновидения. Сновидение — изменённое состояние сознания, в котором запомненные образы и фантазии смешиваются с внешней реальностью. По Фрейду (1900), это замаскированная попытка исполнить желание. «Теория преемственности» (Domhoff & Schneider, 1998): сновидение отражает заботы человека наяву.
Медитация меняет сознание упражнениями и даёт расслабленность. При медитации раскрытия человек наблюдает мысли, при медитации сосредоточения — удерживает внимание на предмете, слове или идее. Методика Бенсона (Benson et al., 1977):
Гипноз. Человек отдаёт гипнотизёру часть контроля и принимает искажение реальности. Внушают движения, постгипнотическую амнезию, возрастную регрессию, галлюцинации. Скрытый наблюдатель (Hilgard, 1986) — неосознаваемая часть разума, которая следит за всем: испытуемый с внушённой глухотой поднял палец по тихой просьбе.
Психотропные препараты влияют на поведение, сознание или настроение. Лекарственная зависимость — толерантность (нужно всё больше), синдром отмены и неудержимое употребление. Депрессанты (алкоголь) подавляют центральную нервную систему, опиаты (героин, морфин) снимают боль и тревогу, стимуляторы (амфетамины, кокаин) повышают тонус, галлюциногены (ЛСД) меняют восприятие, каннабис вредит координации и памяти: через 24 часа после одной сигареты пилоты сажали самолёт хуже (Yesavage et al., 1985).
Феномен «пси» — обмен информацией или энергией, необъяснимый известными физическими механизмами: экстрасенсорное восприятие (телепатия, ясновидение, предсказание) и психокинез. В методике ганцфельд получатель выбирает из четырёх стимулов тот, на котором сосредоточен отправитель: 38% попаданий при случайных 25% (Bem & Honorton, 1994).
На переднем крае: память и сон БДГ. Те, кого будили при каждом входе в БДГ, не улучшили к утру навык, разбуженные на стадиях 3 и 4 — улучшили (Karni et al., 1994): БДГ участвует в консолидации памяти.
Спор: что вызывает сонливость? Харви Бабкофф: чем дольше человек без сна, тем больше решает время суток. Дерк-Ян Дейк: в обычный день гомеостатический и суточный позывы гасят друг друга.
Научение — относительно устойчивое изменение поведения в результате практики. Типов четыре: привыкание (организм учится не замечать знакомый стимул), классическое и оперантное обусловливание, комплексное научение.
Классическое обусловливание — организм усваивает, что за одним событием следует другое. Павлов включал собаке свет и давал мясной порошок; после нескольких повторов слюна текла на один свет. Порошок — безусловный стимул (БУС), слюна на него — безусловная реакция, свет — условный стимул (УС), слюна на свет — условная реакция. Если БУС пропускать, реакция слабеет — это угасание. Генерализация — реакция на стимулы, похожие на УС; дифференцировка — реакция на различие. Так приобретаются многие страхи. Фобии — иррациональные страхи — лечат угасанием: УС постепенно и многократно предъявляют без БУС.
Предсказуемость. Предсказание важнее совпадения УС и БУС во времени. Пар «звук + ток» у двух групп собак было поровну, но во второй ток так же часто шёл без звука — и условная реакция не выработалась (Rescorla, 1967).
Оперантное обусловливание — организм усваивает, что его реакция ведёт к последствиям. Закон эффекта: действие, за которым сразу следует награда, закрепляется. Кот Торндайка сначала задевал задвижку клетки случайно, а под конец открывал её сразу (Thorndike, 1898). Подкрепление учащает поведение: положительное даёт приятный стимул, отрицательное прекращает неприятный. Наказание делает поведение реже: положительное даёт неприятный стимул, отрицательное отнимает приятный. Условное подкрепление — стимул, который сочетали с первичным; у людей главные — деньги и похвала.
Приёмы. Не подкреплять нежелательное: родители перестали откликаться на протесты сына после укладывания, и за 7 дней плач сократился с 45 минут до нуля (Williams, 1959). Хвалить и наказывать сразу: немедленное подкрепление сильнее отложенного. Новое поведение формировать, подкрепляя каждое приближение к нему. Наказание действует, если вознаграждается другая реакция. Его недостатки: взамен может прийти реакция хуже, возникают антипатия и страх к наказывающему, очень суровое может вызвать агрессию.
Режимы подкрепления. После частичного подкрепления реакция угасает гораздо медленнее, чем после непрерывного. Фиксированная пропорция — после заданного числа реакций (сдельная оплата); переменная пропорция — после непредсказуемого числа (игровой автомат); фиксированный интервал — за первую реакцию после заданного времени (почта раз в день); переменный интервал — после непредсказуемого времени (дозвон по занятому номеру).
Контроль. Собаки, которые не могли выключить ток, потом не учились прыгать через барьер по сигналу и впадали в беспомощность; выключавшие ток сами учились быстро (Maier & Seligman, 1976). Обусловливание идёт, только когда организм считает подкрепление подконтрольным.
Биологические ограничения. На роль УС годится не любой стимул. Крысы пили раствор со вкусом под свет и щелчок: после отравления они избегали вкуса, после удара током — света со щелчком (Garcia & Koelling, 1966).
Комплексное научение — работа с мысленными репрезентациями мира. Крысы обходят восемь рукавов лабиринта в случайном порядке и после 20 проб почти не ошибаются: помнят когнитивную карту, а не цепочку поворотов (Olton, 1978). Инсайт — внезапное решение: шимпанзе Султан подтянул короткой палкой длинную и достал фрукт (Koehler, 1925). Людям мешают предубеждения: в случайных парах «рисунок больного — симптом» испытуемые находили связи, в которые верили заранее, — мнимые ассоциации (Chapman & Chapman, 1967).
Нейронный базис. Основу научения ищут в синапсе: при долговременной потенциации нейроны после стимуляции током отвечают сильнее (Bliss & Lomo, 1973).
На переднем крае. За обусловливание страха отвечает миндалина (в книге — «миндалевидная железа»): у пациента С. М. с разрушенной миндалиной условный страх не появился, хотя события он помнил (Bechara et al., 1995).
Спор. Фобии — врождённая предрасположенность или условная реакция? Макинтош: обусловливание лишь повышает чувствительность к уже существовавшим страхам. Фанслоу: страх — врождённая защита от хищников.
Стадии и виды. Стадий три: кодирование (информация превращается в код и помещается в память), хранение и воспроизведение. Кратковременная память держит материал секунды, долговременная — от минут до многих лет. Сознательное воспоминание о событии — эксплицитная память, память навыков — имплицитная.
Кратковременная память. В неё попадает только то, на что направлено внимание. Объём — 7 ± 2 элемента (Miller, 1956). След угасает за секунды, а новые элементы вытесняют прежние. Это ещё и рабочая память — пространство мышления. В долговременную память материал переносит повторение.
Долговременная память. Словесный материал хранится в основном по смыслу, и чем глубже он проработан, тем лучше память. Забыть часто значит потерять доступ, а не информацию. Помогает признак воспроизведения: группа, которой назвали категории слов из списка, вспомнила больше (Tulving & Pearlstone, 1966). Главная помеха — интерференция: элементы, связанные с одним признаком, мешают друг другу. Недавние следы закрепляет консолидация; её ведут гиппокамп и окружающая кора. Эмоции влияют на память через повторение, яркие воспоминания, тревожность, настроение как контекст и подавление.
Имплицитная память. При антероградной амнезии не запоминаются новые события, при ретроградной не вспоминаются события до болезни. Сохраняются навыки и облегчение (предъявленный раньше стимул обрабатывается легче): больные учатся читать зеркальные слова так же быстро, как здоровые, но не помнят занятий (Cohen & Squire, 1980). Эксплицитную память делят на эпизодическую (пережитое лично) и семантическую (общие истины). Амнезия детства: первые 3–5 лет жизни люди не помнят. Вероятно, маленькие дети кодируют опыт без категорий и схем взрослых (Schachtel, 1982).
Приёмы улучшения памяти.
Метод ПВЧУК — для работы с учебником (Thomas & Robinson, 1982):
Продуктивная память добавляет к воспринятому общие знания о мире. Зрители фильма об аварии, которых спросили о скорости машин, когда те «врезались», а не «столкнулись», через неделю чаще «вспоминали» разбитое стекло, которого не было (Loftus, Schooler & Wagenaar, 1985). Так же искажают память схемы — мысленные репрезентации категорий людей, объектов и ситуаций — и их разновидность, стереотипы.
На переднем крае. Экстракт гинкго (в книге — «гингко») в двойных слепых опытах даёт небольшой, но статистически значимый эффект; крупных клинических испытаний не было.
Спор. Реальны ли воспоминания, хранящиеся в подсознании? Лофтус: внушение создаёт ложные воспоминания почти у половины людей, и без объективных подтверждений их не отличить от подлинных. Пездек: для восстановленных воспоминаний внушаемость памяти слишком слаба.
Уровни языка. Уровней три: фразовые единицы, морфемы — наименьшие единицы со значением — и фонемы, звуки речи. Язык продуктивен: правила строят из единиц одного уровня гораздо больше единиц следующего. Понимание идёт и сверху вниз: абзац о «процедуре» непонятен, пока не сказано, что речь о стирке (Bransford & Johnson, 1973).
Развитие речи. Почти все дети осваивают язык к 4–5 годам. Шестимесячные различают фонемы любого языка, годовалые — только родного (Eimas, 1985). От 1,5 до 2,5 лет появляется синтаксис, сначала двухсловная телеграфная речь. Подражанием его не объяснить: дети усваивают правила через гипотезы. Сначала они говорят went, потом открывают правило «добавь -ed» и говорят goed, позже узнают об исключениях.
Врождённые факторы. Шесть глухих детей слышащих родителей сами создали язык жестов с морфемами и синтаксисом (Feldman et al., 1978). Есть критические периоды: чем раньше глухие взрослые выучили американский язык знаков, тем лучше владели в нём словами из нескольких морфем (Newport, 1990). Шимпанзе Вошу к 4 годам делала 130 знаков (Gardner & Gardner, 1972), но синтаксис у обезьян сомнителен.
Понятия. Понятие — набор признаков, которые мы связываем с классом; отнести к нему объект — категоризация. Прототип — признаки лучших примеров, ядро — признаки, существенные для принадлежности: у «холостяка» прототип — мужчина за 30, живёт один, ядро — взрослый, мужчина, неженатый (Armstrong et al., 1983). Чем больше у примера прототипных признаков, тем он типичнее: малиновку признают птицей сразу, над курицей думают дольше (Rosch, 1978). Категоризуют по правилу, по сходству с прототипом или с экземплярами из памяти.
Рассуждение. Доказательство дедуктивно достоверно, если при истинных посылках вывод не может быть ложным. Но люди смотрят и на содержание: в задаче с буквами и цифрами нужную карточку 7 выбирают меньше 10%, а логически такую же задачу про пиво и возраст большинство решает верно (Griggs & Cox, 1982). Доказательство обладает силой индукции, если при истинных посылках ложный вывод маловероятен. Здесь действуют правило объёма базиса (вероятность принадлежать к классу тем выше, чем больше в нём членов) и правило конъюнкции (высказывание не менее вероятно, чем оно же в сочетании с другим). Люди их нарушают: пользуются эвристиками — упрощёнными процедурами, которые часто, но не всегда дают верный ответ. Эвристика сходства: «Линда — кассир в банке и активистка феминистского движения» кажется вероятнее, чем просто «кассир в банке» (Tversky & Kahneman, 1983). Причинная эвристика: наводнение кажется вероятнее, если назвать причину — землетрясение.
Образное мышление. В образах работают те же процессы, что в восприятии. Чем сильнее повёрнута буква R, тем дольше человек решает, обычная она или зеркальная (Cooper & Shepard, 1973).
Решение задач. Цель дробят на подцели, пока для каждой не найдётся средство. Стратегии (Newell & Simon, 1972):
Важно, как задача представлена: прикнопить коробок спичек к двери как подставку для свечи догадывались чаще, когда коробок был пуст (Glucksberg & Weisberg, 1966). Эксперты отличаются от новичков: хранят больше репрезентаций (шахматный мастер — до 50 000 конфигураций; Chase & Simon, 1973), видят принципы, а не внешние признаки, планируют до действий и движутся вперёд, как опытные врачи — от симптома к болезни.
На переднем крае. Афазия Брока — нарушение синтаксиса, афазия Вернике — слов и понятий. Но схема «тип афазии — участок мозга» слишком проста: точки, где ток нарушает называние предметов, у разных людей в разных местах (Ojemann et al., 1989).
Спор. Язык определяет мышление или мышление — язык? Слобин: носители языков, где место задают сторонами света, всегда знают, как они ориентированы. Рош: опознавание цвета определяет зрительная система; язык и мышление взаимно обусловлены.
Мотивация — состояние, которое активизирует и направляет поведение. Теории потребностей объясняют голод, жажду и секс внутренними факторами — нуждами тела и гормонами, теории побуждения — внешними побудителями: едой, партнёром, деньгами. Работают оба процесса: голодному еда вкуснее, а запах из булочной будит голод.
Удовольствие и привыкание. Мезолимбическая дофаминовая система (в книге — «допаминовая») создаёт не само удовольствие, а желание повторить событие (Berridge & Valenstein, 1991). Привыкание — вынужденный приём вещества. Причин три: гиперактивация системы вознаграждения; синдром отмены и толерантность — потребность во всё большей дозе; сенсибилизация — тяга растёт и переживает синдром отмены, отсюда срывы (Robinson & Berridge, 1993).
Гомеостаз — поддержание постоянного внутреннего состояния. Модель — термостат: точка настройки, сигнал о текущем состоянии, сравнение, корректирующая реакция. За температурой следит гипоталамус: крыса, которой охлаждали только его, включала согревающую лампу (Satinoff, 1964). Жажда бывает внеклеточной — падает объём крови — и внутриклеточной, «осмотической»: вода уходит из клеток в кровь.
Голод. Гомеостаз — главный регулятор, но не единственный: награда должна ощущаться на вкус. Крысы, пившие молоко, учились намного лучше тех, кому столько же вводили в желудок (Miller & Kessen, 1952). Сытость отчасти выучена — это условная сытость. Оллистезия: голодным сладкое вкуснее. Голод создаёт мозг — его нейроны чувствительны к глюкозе; о сытости сообщают желудок, двенадцатиперстная кишка и печень. Разрушение латерального гипоталамуса убирает голод, вентромедиального — делает животное прожорливым: повреждение сдвигает точку настройки веса (Powley & Keesey, 1970).
Ожирение (в книге — «тучность») — вес на 30% и более выше нормы. 12 пар идентичных близнецов 100 дней получали 1000 лишних калорий в день: набрали от 3,5 до 12 кг, но внутри пар прибавка почти совпадала (Bouchard et al., 1990). Люди, которые ограничивают себя в еде, после двух молочных коктейлей съедали больше мороженого, чем после одного (Herman & Mack, 1975): кто игнорирует голод, игнорирует и сытость. Диета ведёт к перееданию и замедляет метаболизм. Лучший результат через год дала коррекция поведения: замечать ситуации, толкающие к перееданию, менять их, награждать себя за правильное поведение. Эта группа удержала потерю 7,9 кг, принимавшие фенфлюрамин — 5,5 кг (Craighead, Stunkard & O'Brien, 1981).
Анорексия и булимия связаны с патологическим страхом набрать вес. Анорексия — сильная потеря веса из-за добровольного голодания; диагноз ставят при весе хотя бы на 15% ниже нормы. Булимия — приступы безудержной еды, после которых человек вызывает рвоту или принимает слабительное. Причины — культ худобы, биология, семья.
Пол и сексуальность. Секс — социальный мотив, гомеостазом он не объясняется. Гендерная (половая) идентичность закладывается в матке: без андрогена гениталии будут женскими. При конфликте гормонов и воспитания, по мнению большинства экспертов, побеждает среда, но данные неоднозначны: мальчик, которого растили девочкой, вернулся к мужской идентичности (Diamond & Sigmundson, 1997).
Сексуальная ориентация — мера влечения к людям противоположного и своего пола. Главный предвестник гомосексуальной ориентации — детская половая несовместимость (гендерное несоответствие): игры мальчиков нравились 37% геев и 90% гетеросексуальных мужчин (Bell, Weinberg & Hammersmith, 1981). Ориентацию не выбирают. Геями были 52% идентичных и 22% родственных братьев-близнецов геев (Bailey & Pillard, 1991). Теория «Экзотическое становится эротическим» (Bem, 1995): гены задают темперамент, он — игры и друзей, а непохожие сверстники вызывают возбуждение, которое позже становится эротическим.
На переднем крае: импринтинг — раннее быстрое научение, которое привязывает детёныша к матери; утёнку в критический период хватает 10 минут (Hess, 1972). У человека культура влияет сильнее.
Спор: ориентация врождённая или социально обусловленная? Бейли: такими рождаются. Бем: биология действует косвенно, через темперамент. Оба признают: данные ещё нужно подтвердить.
Эмоция — сложное состояние в ответ на аффективно окрашенные переживания. Составляющих минимум шесть (Lazarus, 1991): субъективное переживание, внутренние реакции организма, мысли об эмоции и ситуации, выражение лица, общие реакции на эмоцию, склонность к действиям. Теории объясняют силу эмоции и дифференциацию — чем одна эмоция отличается от другой.
Возбуждение. При страхе и гневе симпатический отдел автономной нервной системы готовит тело к экстренным действиям. Парасимпатический отдел возвращает организм в норму. Обратная связь от тела усиливает эмоцию: у ветеранов с травмой спинного мозга эмоциональность упала тем сильнее, чем выше травма (Hohmann, 1962).
Теория Джеймса — Ланге (James, 1884): восприятие изменений в теле и есть эмоция, у каждой свой паттерн автономной активности. Кэннон (Cannon, 1927) возразил: органы малочувствительны и медленны, укол эпинефрина настоящей эмоции не даёт, паттерн возбуждения у разных эмоций почти одинаков. Различия позже нашли: при гневе, страхе и печали сердце билось чаще, чем при счастье, удивлении и отвращении (Levenson, Ekman & Friesen, 1990). Но не показано, что человек переживает их как разные эмоции.
Когнитивная оценка — толкование ситуации с точки зрения своих целей и благополучия. Шахтер и Сингер (Schachter & Singer, 1962) кололи испытуемым эпинефрин. Те, кому не сказали о его действии, оценивали себя как более весёлых или сердитых — под стать подставному участнику. Вывод: возбуждение и оценка усиливают эмоцию, качество задаёт в основном оценка. Одни теории оценок называют оценку для каждой основной эмоции (Plutchik, 1980): страх — угроза, гнев — препятствие. Другие идут от параметров (Smith & Ellsworth, 1987): неприятность по чужой вине злит, по своей — вызывает вину, по воле обстоятельств — печалит. Есть и эмоции, которые оценке предшествуют (Zajonc, 1984): у крыс нашли пути к миндалине (в других главах книги — «миндалевидная железа») в обход коры.
Выражение эмоций. Счастье, гнев, печаль, отвращение, страх и удивление узнают на лицах в разных культурах, включая племена форе и дани в Новой Гвинее (Ekman, 1982). Остальное задаёт культура. Распознаёт эмоции нейросистема в правом полушарии, отдельная от узнавания лиц. Гипотеза обратной связи (Tomkins, 1962): обратная связь от своего лица усиливает переживание. С ручкой в зубах, которая даёт улыбку, мультфильмы казались смешнее (Strack, Martin & Stepper, 1988).
Настроение — устойчивое эмоциональное состояние. Мы больше замечаем и запоминаем то, что с ним совпадает: после внушённой грусти 80% припомненных фактов рассказа касались грустного героя (Bower, 1981). Меняет оно и суждения: прочитав о трагической смерти, люди называли частоту смертельных болезней и несчастных случаев почти вдвое выше (Johnson & Tversky, 1983).
Агрессия — поведение, которое намеренно причиняет вред другому человеку или разрушает его собственность. Для Фрейда это врождённая потребность. Отсюда гипотеза фрустрирующей агрессии (Dollard, 1939): если путь к цели перекрыт, возникает побуждение навредить препятствию. Теория социального научения считает агрессию выученной реакцией. Её перенимают викарным научением — через наблюдение за другими: дети в деталях повторяли, как взрослый бьёт надувную куклу (Bandura, 1973). И закрепляют подкреплением — например, плачем жертвы (Patterson, Littman & Bricker, 1967).
Катарсис — освобождение от эмоции через её сильное переживание. Данные против него: выражение агрессии усиливает её или не меняет. У мальчиков тяга к насилию на экране в 9 лет была связана с агрессивностью в 19 (Eron et al., 1972). Авторы советуют снижать уровень агрессии в детских передачах, а родителям — следить, что смотрят дети, и помнить, что они сами модель.
На переднем крае: детектор лжи. Полиграф записывает сердцебиение, давление, дыхание и кожно-гальваническую реакцию (КГР). Он показывает возбуждение, но не его причину; точность в реальных условиях — 65% (Lykken, 1984).
Спор: полезны ли положительные эмоции? Фредриксон: они расширяют мысли и действия и копят ресурсы. Клор: отрицательные лучше мотивируют, точнее информируют и учат.
Наследуемость — доля дисперсии (разброса) признака, которую объясняют генетические различия людей в группе. Считают по близнецам: у идентичных (однояйцевых) все гены общие, у родственных (двуяйцевых) — около половины. Наследуемость равна удвоенной разнице корреляций. Для IQ: 2 × (0,86 − 0,60) = 0,52 (Bouchard & McGue, 1981). Наследуемость способностей и интеллекта — 0,6–0,7, черт личности — около 0,5, убеждений и профессиональных интересов — 0,3–0,4.
Четыре недоразумения. Наследуемость описывает различия в группе, а не человека. Она не постоянна: зависит от популяции и времени. Она не объясняет различий между группами: одинаковые семена на плодородном и бесплодном поле различаются по высоте из-за почвы (Eysenck & Kamin, 1981). И не мешает среде менять признак: с 1946 по 1982 год молодые японцы выросли на 3,3 дюйма благодаря питанию (Angoff, 1988).
Взаимодействие личности и среды. Генотип формирует среду тремя путями (Scarr & McCartney, 1983). Реактивное взаимодействие: одну и ту же среду люди переживают по-разному. Вызванное: личность вызывает у других особые реакции. Проактивное: ребёнок сам выбирает и строит окружение. Среда бывает общей для детей семьи и раздельной. Общая не объясняет почти ничего: за вычетом генов дети из одной семьи похожи не больше двух случайных (Plomin & Daniels, 1987).
Хороший тест стандартизирован, надёжен и валиден. Надёжность — воспроизводимость результатов. Её виды: повторяемая (два прохождения), при изменении формы (два варианта), внутренняя согласованность (корреляция пункта с общим показателем), межоценочная (согласие судей). Тест способностей должен давать не меньше 0,90. Валидность — тест измеряет то, что должен. Критериальная (эмпирическая) — корреляция с внешним критерием. Конструктивная — проверка предсказаний теории, когда единого критерия нет.
Тесты интеллекта. Бине (1905) ввёл умственный возраст (УВ), который сравнивают с хронологическим (ХВ). Терман в шкале Стэнфорд—Бине (1916) взял индекс Штерна: IQ = УВ / ХВ × 100. Сейчас баллы переводят по таблицам: средний в каждом возрасте равен 100. Шкала Векслера (WAIS, 1939) состоит из вербальной шкалы и шкалы достижений. Повторяемая надёжность обоих тестов — около 0,90, валидность в прогнозе школьных успехов — около 0,50 (Sattler, 1988). Факторный анализ ищет наименьшее число факторов, объясняющих корреляции между тестами. Спирман (Spearman, 1904) выделил общий фактор g и специальные s, Терстоун (Thurstone, 1938) — семь первичных способностей.
Оценка личности. Личность — «отличительный и характерный паттерн мышления, эмоций и поведения». Кеттел (Cattel, 1957) получил 16 факторов, Айзенк (Eysenck, 1953) — два: интроверсия — экстраверсия и невротизм. Компромисс — «большая пятёрка», OCEAN (John, 1990): открытость опыту, добросовестность, экстраверсия, уступчивость, невротизм. Опросник MMPI (Hathaway & McKinley, 1943) построен привязкой к критерию: оставили утверждения, которые отличали больных от контрольной группы. Q-классификация: около 100 карточек раскладывают на 9 кучек — от наименее до наиболее характерных для человека.
Новейшие теории интеллекта.
На переднем крае: долгосрочное изучение личности. Данные разных лет трудно сравнить; Блок привёл их к общему виду Q-классификацией.
Спор: точно ли тесты интеллекта отражают сообразительность? Деттерман: тесты надёжны — корреляция 0,74 через 66 лет. Цеси (во врезке — «Сеси»): это тесты достижений, на баллы влияют школа и доход родителей.
Личность — характерный паттерн мыслей, эмоций и поведения, который определяет стиль взаимодействия человека с окружением. Её объясняют четыре подхода.
Психоанализ. Зигмунд Фрейд сравнивал психику с айсбергом: над водой сознательное и предсознательное, под водой бессознательное — импульсы, желания и недоступные воспоминания, которые влияют на поведение. У каждой мысли и действия есть причина, обычно бессознательное желание, — это психологический детерминизм. В личности три системы. Ид («оно») — биологические импульсы, прежде всего секс и агрессия; живёт по принципу удовольствия. Эго по принципу реальности откладывает удовлетворение. Суперэго — усвоенная мораль общества. Психическая энергия, либидо, постоянна: подавленный импульс ищет другой выход. Запретное желание вызывает тревогу; её снижают защитные механизмы, простейший — вытеснение. Ребёнок проходит психосексуальные стадии: оральную, анальную, фаллическую, период латенции и генитальную. На фаллической разрешается эдипов конфликт: мальчик видит в отце соперника за мать, боится кастрации и идентифицируется с отцом. Трудности на стадии фиксируют либидо: оральная личность зависима, анальная бережлива и аккуратна.
После Фрейда. Карл Юнг добавил коллективное бессознательное из архетипов — образов, унаследованных от предков. Бессознательное ищут проективными тестами: человек проецирует личность на неоднозначный стимул — пятна в тесте Роршаха, картинки в тесте тематической апперцепции (ТАТ). Надёжность теста Роршаха плохая. Строение личности, стадии и понятие энергии проверку не прошли, теория тревожности и защитных механизмов выдержала.
Бихевиоризм (теория социального научения). Причины поведения — в окружении, различия между людьми — в опыте научения. Подкрепление бывает прямым, викарным (награждают или наказывают другого) и самоназначаемым. Поведенческий потенциал Джулиана Роттера — вероятность поведения в ситуации; её задают ожидания и ценность подкрепления. Реципрокный детерминизм Альберта Бандуры: внешние и внутренние причины поведения влияют друг на друга, а поведение меняет среду. Вальтер Мискел описал различия пятью когнитивными переменными: компетентность, стратегии кодирования, ожидания, субъективные ценности, саморегулирующие системы и планы. Упрёк: подход переоценивает ситуацию и теряет человека.
Гуманистический подход. Главное — переживания человека, выбор и рост; люди в основе добры. По Карлу Роджерсу, человеком движет тенденция к актуализации — стремление реализовать потенциал. «Понятие о Я» — идеи и ценности о себе; чем сильнее оно расходится с реальностью и с идеальным «Я», тем больше тревоги и несчастья. Разрыв растёт при условно позитивном отношении, когда ребёнка ценят только за «правильные» чувства; нужно безусловно позитивное. После терапии корреляция между реальным и идеальным «Я» выросла с −0,01 до 0,34 (Butler & Haigh, 1954). Иерархия потребностей Абрахама Маслоу: физиологические, безопасность, близость и любовь, самоуважение, когнитивные, эстетические, самоактуализация. Верхние направляют поведение, когда нижние хотя бы частично удовлетворены. Короткие моменты самоактуализации — ощущения пика. Критика: иерархия не доказана.
Когнитивный подход. Люди различаются когнитивными структурами. По Джорджу Келли, человек толкует мир через личностные конструкты в форме «либо — либо»; их выявляет реп-тест. Схемы — структуры, через которые человек воспринимает и организует информацию. Я-схема — обобщения о себе: слова, которые участники примеряли к себе, вспоминались чаще остальных (Rogers, Kuiper & Kirker, 1977). Гендерные схемы Сандры Бем — привычка делить мир на мужское и женское: сексуально-типизированные люди вспоминали слова гендерными цепочками, после «бабочки» — «бикини».
На переднем крае: нейротрансмиттеры и личность. Уровень норэпинефрина, дофамина (в книге — «допамин») и серотонина связан с чертами личности, но не доказано, что они её формируют.
Спор: Фрейд всё ещё жив? Джоуэл Уайнбергер: да, бессознательные процессы стали основополагающей идеей психологии. Джон Килстром: как наука классический психоанализ мёртв — стадии и эдипов сюжет не подтвердились.
Стресс возникает, когда человек видит в событии угрозу своему благополучию. Событие называют стрессором, ответ — стрессовой реакцией.
Что делает событие стрессовым. Оно травмирует, не поддаётся контролю, непредсказуемо, превышает возможности человека или рождает внутренний конфликт. Помогает даже ощущение контроля: шум разрешили выключать кнопкой, никто не нажал, но группа без кнопки хуже решила следующую задачу (Glass & Singer, 1972). Стрессом бывают и желанные перемены: в шкале жизненных событий (Holmes & Rahe, 1967) смерть супруга — 100 баллов, вступление в брак — 50.
Психологические реакции. Самая частая — тревожность. После травмы бывает посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР): травма оживает в воспоминаниях и снах; после изнасилования его критериям в первые две недели отвечают около 95% жертв (Foa & Riggs, 1995). Гнев: по гипотезе фрустрации — агрессии, перекрытый путь к цели рождает побуждение навредить помехе. Апатия и депрессия: собаки после неизбежных ударов током не убегали, даже когда могли, — приобретённая беспомощность (Overmeier & Seligman, 1967).
Реакции тела. Реакция «дерись или беги»: растут пульс, давление, частота дыхания, напрягаются мышцы. Общий адаптационный синдром Ганса Селье — три фазы: тревога, сопротивление, истощение.
Здоровье. Хронический стресс ведёт к язвам, гипертонии, болезням сердца и ослабляет иммунитет. Получив вирус простуды, люди с самым высоким стрессом болели почти вдвое чаще, чем с самым низким (Cohen et al., 1991). Косвенно стресс вредит через образ жизни: люди не спят, едят что попало, пьют.
Кто уязвимее. Сдаётся тот, кто объясняет плохое причинами внутренними, устойчивыми и глобальными, — таков его атрибутивный стиль. Выносливых отличают вовлечённость, готовность к переменам и чувство контроля (Kobasa, 1979). Поведение типа «А» — соперничество, нехватка времени, враждебность: за 8,5 лет у таких мужчин было вдвое больше сердечных приступов (Rosenman et al., 1975).
Навыки преодоления. Проблемно-ориентированное преодоление меняет ситуацию. Шаги: сформулировать задачу, набрать варианты решения, взвесить затраты и выгоды каждого, выбрать, выполнить. Менять можно и себя: снизить притязания, освоить навык. Эмоционально-ориентированное ослабляет эмоции, когда ситуацию не изменить. О нём известно:
Защитные механизмы (термин Анны Фрейд) — бессознательные стратегии, которые меняют не ситуацию, а представление о ней.
Управление стрессом.
На переднем крае: можно ли психологически повлиять на рак. Женщины с метастазами рака груди в группах поддержки жили в среднем около 40 месяцев против 19 (Spiegel et al., 1989); механизм не установлен.
Спор: полезны ли для здоровья оптимистические иллюзии? Нил Вайнстейн: опасны — вера, что вред «не для меня», позволяет не беречься. Возражение: оптимисты ведут более здоровый образ жизни; рискуют лишь «наивные оптимисты».
Почти половина американцев хотя бы раз переживает проблему, которую можно отнести к психическому расстройству (Kessler et al., 1994).
Что считать аномальным. Критериев четыре, ни одного не хватает: отклонение от статистических норм, отклонение от социальных норм, плохая адаптация, личное переживание болезни. В США расстройства классифицирует DSM-IV (1994): группирует по симптомам и не говорит о причинах. Биологический, психоаналитический, бихевиористский и когнитивный подходы соединяет модель стрессовой уязвимости: расстройство возникает, когда предрасположенность встречается со стрессом.
Тревожные расстройства (в книге — «расстройства тревожности») хотя бы раз переносят 24,9% жителей США. При генерализованном расстройстве человек постоянно напряжён и бурно реагирует на слабый стресс. Паническое расстройство — регулярные приступы острого ужаса и страх следующего; у трети–половины больных развивается агорафобия — страх мест, откуда трудно выбраться. Биология: наследуется, видимо, гиперактивная реакция «дерись или беги». Когниции: больные толкуют ощущения тела катастрофически; когда им сказали, что дозу двуокиси углерода можно убавить, приступ случился у 20%, иначе — у 80% (Sanderson, Rapee & Barlow, 1989).
Фобия — сильный страх перед тем, что большинство не считает опасным. Фрейд видел в ней перемещение тревоги на символ, бихевиористы — обусловливание и избегание, которое подкрепляется спадом тревоги.
Обсессивно-компульсивные расстройства. Обсессии — навязчивые мысли, компульсии — ритуалы, которые снижают тревогу. Биология: нехватка серотонина. Когниции и научение: мысль приравнивают к поступку, ритуал подкрепляется спадом тревоги. Психоанализ: вытесненные импульсы и их искупление.
Расстройства настроения. Депрессия — подавленность, которая несоразмерна событию и не отпускает неделями: печаль, самообвинение, пассивность, нарушения сна и аппетита. Тяжёлую депрессию хотя бы раз переживают 21% женщин и 13% мужчин. При биполярном расстройстве она чередуется с манией — энергия, грандиозные планы, бред богатства и власти; оно бывает менее чем у 2% взрослых. Биология: конкордантность (болен и второй близнец) у однояйцевых — 69% для биполярного расстройства и 53% для депрессии; при депрессии не хватает норэпинефрина и серотонина, при мании избыток. Бихевиоризм: нехватка подкрепления. Когнитивный подход: когнитивная триада Аарона Бека — негативные мысли о себе, переживаниях и будущем — и когнитивные искажения вроде чрезмерного обобщения и персонализации. Психоанализ: реакция на утрату, злость на покинувшего обращена на себя.
Расстройство множественной личности. Два и более Я по очереди управляют поведением; главная гипотеза — защита от детской травмы.
Шизофрения — группа расстройств с дезорганизацией личности и искажением реальности; у 1% населения, начало в 15–35 лет. Признаки: «словесный салат», бред, слуховые галлюцинации, притуплённые эмоции, кататонический ступор. Биология: риск у однояйцевого близнеца больного — 48% (Gottesman, 1991). Избыточная активность дофамина (в книге — «допамин») в мезолимбической системе даёт «позитивные» симптомы — галлюцинации, бред; недостаток в префронтальной зоне — «негативные»: нет мотивации. Социальный подход: в беднейшем слое болезнь чаще — больные скатываются вниз, а бедность провоцирует её у предрасположенных.
Расстройства личности — устойчивые негибкие черты, которые мешают жить. Антисоциальная личность: нет сочувствия, стыда и вины. Биология — низкая возбудимость: в ожидании удара током ни у одного антисоциального подростка не было всплеска тревоги (Lippert & Senter, 1966). Семья — слабый надзор и враждебные родители. Пограничное расстройство: нестабильны настроение, представление о себе и отношения, часты самоповреждения; 1–2% за жизнь. Психоаналитики объясняют его «расщеплением»: себя и других человек видит то «совсем хорошими», то «совсем плохими».
На переднем крае: депрессия и самоубийство. Женщины втрое чаще совершают попытки, мужчины чаще погибают. Лучший предсказатель — прежние попытки, поэтому каждую попытку и разговор о самоубийстве надо принимать всерьёз.
Спор: действительно ли синдром гиперактивности и дефицита внимания (СГДВ) диагностируют слишком часто? Карин Карлсон: да — потребление метилфенидата за 1990–1995 годы выросло более чем вдвое. Уильям Пелхам: нет — закон 1991 года обязал школы выявлять расстройство.
С 1960-х лечение переносят из больниц в привычное окружение человека — это деинституционализация.
Психотерапия — лечение психических расстройств психологическими средствами.
Психодинамические методы. Корни проблем — в бессознательном, в детских отношениях в семье; вытесненное надо довести до сознания. Техники психоанализа: свободные ассоциации (клиент говорит всё, что приходит в голову; заминки — сопротивление), анализ сновидений и перенос — клиент переносит на аналитика чувства к важным для него людям. Межличностная терапия короче: в центре нынешние отношения, а не детство.
Поведенческая терапия. Основа — обусловливание и научение: разадаптированное поведение усвоено, и его можно заменить. Техники:
Когнитивно-поведенческая терапия сочетает коррекцию поведения с изменением неадекватных убеждений. По Беку, люди в депрессии ждут неудач и преувеличивают провалы. Терапевт вопросами показывает искажения, потом убеждения проверяют делом. Успех рождает самоэффективность — чувство умения.
Гуманистические терапии. Человек стремится к росту и самоактуализации; расстройство возникает, когда ему навязывают чужой путь. В терапии, ориентированной на клиента (Карл Роджерс), терапевт не толкует и не советует, а пересказывает клиенту услышанное о его чувствах. Ему нужны эмпатия, теплота и искренность.
Другие формы. При эклектическом подходе берут из разных школ то, что подходит клиенту. В групповой терапии человек видит реакцию других на своё поведение. Семейная считает проблему одного знаком, что семья не работает как система.
Эффективность. Спонтанная ремиссия — улучшение без лечения — бывает в 30–60% случаев (Bergin & Lambert, 1978). По метаанализу 475 исследований, среднему пациенту после терапии лучше, чем 80% людей из контрольных групп (Smith, Glass & Miller, 1980). Разные терапии примерно равны: возможно, лечат общие факторы — тепло и доверие, поддержка, десенсибилизация, подкрепление адаптивных реакций, инсайт.
Биологическая терапия. Анксиолитики снижают напряжение, но долгий приём даёт зависимость. Антипсихотические препараты занимают рецепторы дофамина (в книге — «допамин»): снимают галлюцинации, но не излечивают. Антидепрессанты повышают доступность норэпинефрина и серотонина. Литий гасит перепады настроения при биполярном расстройстве. Электросудорожная терапия — для тяжёлой депрессии, когда не помогли лекарства. Лекарства снимают симптомы, а не проблемы, поэтому нужна и психотерапия.
Как способствовать эмоциональному благополучию.
На переднем крае: плацебо — нейтральное вещество, на вид неотличимое от лекарства. Объясняет ли оно успех психотерапии? Не целиком: десенсибилизация помогла от страха выступлений больше, чем плацебо (Paul, 1967).
Спор: помогают ли «Анонимные алкоголики»? Кит Хамфриз: да — за три года посещавшие АА стали пить на 75% меньше. Дж. Алан Марлатт: это не единственный путь — работает поддержка группы, а не доктрина.
Социальная психология изучает, что люди думают и чувствуют о своём окружении и как влияют друг на друга. Ситуация определяет поведение сильнее, чем подсказывает интуиция.
Интуитивные теории. Каждый человек — неформальный учёный: собирает данные, ищет корреляции и выводит причины (Nisbett & Ross, 1980). Эти теории работают неплохо, но искажают все три шага.
Схемы — организованные убеждения и знания о людях, объектах, событиях и ситуациях. Схематическая обработка — быстрый автоматический поиск схемы, которая подходит к входным данным. Эффект первичности: первая информация весит больше. Джима из рассказа сочли дружелюбным 78% тех, кто сначала читал про его общительность, и 18% читавших в обратном порядке (Luchins, 1957). Схемы устойчивы: прочитав исследования «за» и «против» смертной казни, её сторонники и противники лишь утвердились в своём (Lord, Ross & Lepper, 1979).
Стереотипы — схемы типов людей. Ожидаемую связь переоценивают и видят мнимые корреляции. Стереотипы самореализуются: кандидатов, с которыми интервьюеры говорили холоднее, арбитры оценили ниже (Word, Zanna & Cooper, 1974).
Атрибуция — решение, какой причине приписать поведение. Внутренняя (диспозитная) объясняет его чертами человека, внешняя (ситуативная) — ситуацией. Фундаментальная ошибка атрибуции (Ross, 1977): ситуацию недооценивают. В викторине роли назначали случайно, но спрашивающих сочли более знающими и отвечающие, и наблюдатели (Ross, Amabile & Steinmetz, 1977).
Теория самовосприятия (Bem, 1972): о своих установках и эмоциях человек узнаёт отчасти из наблюдения за собственным поведением. Студенты, которым дали 1 доллар, чтобы назвать скучные задания интересными, потом сами сочли их такими; получившие 20 долларов — нет (Festinger & Carlsmith, 1959).
Установки — благоприятные или неблагоприятные оценки предметов, людей, ситуаций, идей. Составляющих три: когнитивная, аффективная, поведенческая; для отношения к группе это негативный стереотип, предубеждение и дискриминация. Когнитивный консонанс — стремление согласовать убеждения, установки и поведение. Функций пять: инструментальная, знания, выражение ценности, психологическая защита, социальное приспособление. Защите может служить вражда к меньшинствам: авторитарная личность покорна тем, кто выше, и презирает тех, кто ниже (Adorno et al., 1950).
Установки и поведение. Лапьер (LaPiere, 1934) объехал США с китайской парой: из более чем 200 заведений отказало одно, хотя в письмах 92% ответили, что китайцев не примут. Установки предсказывают поведение лучше, когда они прочные, относятся к конкретному поведению, основаны на личном опыте и осознаны.
Когнитивный диссонанс (Festinger, 1957) — дискомфорт от двух несогласованных когниций. Поступок против установки меняет её тем сильнее, чем меньше у него оправданий.
Симпатия. Её рождают физическая привлекательность, близость, узнаваемость и сходство. На «компьютерных танцах» симпатия к случайному партнёру зависела только от внешности (Walster et al., 1966).
Любовь. Страстная любовь — сильное эмоциональное состояние, смесь нежности и сексуального чувства, ликования и боли. Дружеская — привязанность к тем, с кем переплелась жизнь. Трёхкомпонентная теория (Sternberg, 1986): интимность — близость чувств, страсть — влечение, преданность — намерение сохранить отношения; сочетания дают 8 типов.
Подбор партнёров. По эволюционной психологии, мужчине выгодно оплодотворить как можно больше женщин, женщине — тщательно выбирать помощника. В 37 культурах мужчины предпочитали молодых, женщины — старших со статусом и ресурсами (Buss, 1989).
На переднем крае: страсть от внешнего возбуждения. После бега на месте или комедии привлекательная женщина нравилась мужчинам больше, а непривлекательная — меньше, чем контрольной группе (White, Fishbein & Rutstein, 1981). Объяснений три, выбор не сделан.
Спор: гендерные различия в выборе партнёра — эволюция или научение? Дэвид Басс: эволюция — в Швеции и Норвегии обеспеченного мужа хотят так же сильно, как в Японии и Иране. Дженет Хайд: социальные роли — у женщин меньше власти и статуса, а роли усваиваются через подкрепление и моделирование.
Социальное влияние — попытка изменить чужие убеждения, установки и поведение. Уступка: человек внешне соглашается, но убеждений не меняет. Интернализация: он убеждается и меняет установки. Есть и социальные нормы — неявные правила, что думать и как себя вести.
Социальное облегчение (фасилитация) — влияние содеятелей и публики. Зайонц (Zajonc, 1965): присутствие других усиливает возбуждение, а оно придаёт энергию доминантной, самой вероятной реакции. В простом деле она верна, и результат растёт; в сложном ошибочна, и он падает.
Деиндивидуация — чувство, что потерял лицо и анонимно слился с группой; запреты на импульсивные действия слабеют. Студентки в балахонах с капюшонами били «ученицу» током вдвое чаще (Zimbardo, 1970).
Вмешательство свидетеля. При других людях помогают реже по двум причинам (Latane & Darley, 1970). Коллективное неведение: каждый своим видом убеждает остальных, что ничего не случилось. Распыление ответственности: каждый думает, что вмешается кто-нибудь ещё. О приступе «участника» сообщили 85% тех, кто считал, что слышит его один, и 31% в «группе» из шести (Darley & Latane, 1968). Помогают пример другого и знание: слушавшие лекцию о невмешательстве свидетелей помогали чаще (Beaman et al., 1978).
Конформизм. У Соломона Аша (Asch, 1952, 1955, 1958) подставные дружно называли равной образцу не ту линию. Испытуемые соглашались в трети таких проб, около 75% уступили хотя бы раз. Один несогласный снижал конформизм с 32 до 6%.
Влияние меньшинства. Последовательное меньшинство склонило к ошибке 32% испытуемых (Moscovici, Lage & Naffrechoux, 1969). Большинство добивается публичного конформизма, меньшинство даёт интернализацию.
Подчинение авторитету. У Стэнли Милграма (Milgram, 1963, 1974) «учитель» бил «ученика» током за ошибки, от 15 до 450 вольт. Тока не было, но до конца дошли 65% испытуемых. Факторов четыре:
Сила ситуации. В «тюремном исследовании» Филипа Зимбардо (Zimbardo, 1972) студенты по жребию стали «надзирателями» и «заключёнными». На шестой день опыт прервали: надзиратели наслаждались жестокостью.
Бунт. В группе бунтовать легче: 16 групп из 33 целиком отказались подчиниться координатору (Gamson, Fireman & Rytina, 1982). Но выбирали они не автономию, а конформизм — верность взбунтовавшейся группе.
Убеждение. Теория когнитивной реакции: убеждение — это самоубеждение, действуют мысли самого слушателя. Отсюда «прививание»: семиклассников учили контраргументам против курения, и к 9-му классу курящих среди них было вдвое меньше, чем после обычной программы (McAlister et al., 1980). Путей два (Petty & Cacioppo, 1981, 1986): прямой — человек оценивает доводы; косвенный — судит по числу аргументов или доверию к источнику.
Идентификация — принятие норм и взглядов тех, кого уважаешь, чтобы быть похожим; такая группа — референтная. В либеральном колледже Беннингтон республиканца Лэндона в 1936 году поддерживали 62% первокурсниц и 15% старшекурсниц.
Групповая поляризация (Myers & Lamm, 1976): обсуждение сдвигает решение к крайности — туда, куда участники склонялись изначально. Причины: информационное влияние (новые доводы) и нормативное (сверка с нормами группы).
Групповое мышление (Janis, 1982): в сплочённой группе с авторитарным лидером ради согласия подавляют несогласие. Так в 1961 году администрация Кеннеди провалила вторжение на Кубу. Меры защиты: рассказать группе о групповом мышлении; лидеру поощрять спор и не называть свою позицию заранее; назначить «защитника дьявола»; звать внешних экспертов; после согласия провести совещание «второго шанса».
На переднем крае: альтруизм — помощь без ожидания награды. Объяснения: социальный обмен, эмпатия, нормы взаимности и социальной ответственности, биология.
Спор: полезна или вредна Акция поддержки? Мадлин Хейлман: вредна — получателя считают некомпетентным, страдает самооценка. Фэй Кросби: полезна — квот не требует, женщины и меньшинства выигрывают в найме, оплате и продвижении.
Меры среднего. Среднее значение — сумма, делённая на число значений. Медиана — середина упорядоченного ряда. Мода — самое частое значение. В симметричном распределении все три совпадают, в скошенном — нет.
Меры вариации показывают разброс вокруг среднего. Размах — разница крайних значений. Дисперсия — средний квадрат отклонения от среднего. Стандартное отклонение σ — корень из дисперсии.
Нормальное распределение — симметричная колоколообразная кривая. В пределах ±1σ от среднего — 68% случаев, ±2σ — 95%, ±3σ — 99,7%.
Значимость различия. Различие между группами бывает настоящим или следствием ошибки выборки. Мера — критическое отношение: разница средних, делённая на стандартную ошибку разницы. Различие значимо при отношении не меньше 2,0: случайно такое выпадает примерно в 5% случаев.
Коэффициент корреляции r показывает параллельное изменение двух величин: от +1,00 (полная положительная связь) до −1,00 (полная отрицательная), 0,00 — связи нет. Корреляция не указывает на причину: время на учёбу и оценки связаны слегка отрицательно (−0,10), потому что дольше сидят те, кому оценки даются труднее.
Университетский учебник общей психологии. Выходит с 1953 года: первое издание написал Эрнест Хилгард, дальше книгу обновляли соавторы. Здесь пересказано 13-е издание 2000 года в русском переводе под редакцией В. П. Зинченко и А. И. Назарова.
В книге 18 глав и приложение по статистике: мозг и развитие, ощущения и восприятие, сознание, научение, память, мышление, мотивы и эмоции, личность, стресс, расстройства и терапия, поведение среди людей. Почти каждое утверждение опирается на эксперимент — с фамилией, годом и цифрами.
Книга для тех, кто хочет получить всю картину психологии разом, а не одну школу. Главы почти не зависят друг от друга: можно идти по оглавлению и читать только нужное.
В конце каждой главы — две врезки из книги. «На переднем крае» — свежее на момент издания исследование. «Спор» — два учёных отвечают на один вопрос по-разному.
Психология — наука о поведении и психических процессах. Один и тот же феномен можно объяснять с пяти сторон: биологической, бихевиористской, когнитивной, психоаналитической и феноменологической. Подходы не исключают друг друга — они смотрят на разные стороны одного сложного явления. Переход улицы — это и нервные импульсы к мышцам, и реакция на зелёный свет, и шаг в плане «навестить друга».
Четыре психологических подхода объясняют поведение на уровне психологических законов, биологический — на уровне мозга и нервной системы. Свести психологию к биологии нельзя: есть законы, которые формулируются только на психологическом уровне, и они подсказывают биологам, где искать. Отсюда лейтмотив книги — связь биологического и психологического. Второй сквозной спор — врождённое против приобретённого, и ответ почти всегда один: и то и другое, во взаимодействии.
Часть I. Психология как наука и человеческое деяние
Психология касается почти всех сторон жизни — от воспитания детей и лечения депрессии до приборов атомных станций — и влияет на законы: о дискриминации, смертной казни, сексуальном поведении. Вводный курс учит оценивать заявления вроде «Подтверждена телепатическая передача мыслей». Для этого надо знать, какие факты твёрдо установлены и какие доказательства отвечают научным стандартам.
Психология — научное исследование поведения и психических процессов. Пять характерных проблем.
Мозговые травмы и узнавание лиц. При повреждении определённого участка в правой части мозга человек перестаёт узнавать знакомые лица, а в остальном нормален. Это прозопагнозия. Невролог Оливер Сакс описал пациента, который принял жену за шляпу (Sacks, 1985); другой больной не узнал себя в зеркале. Значит, некоторые психические функции локализованы в конкретном участке мозга.
Атрибуция личностных качеств. Атрибуция — приписывание свойства. Сборщик пожертвований на глазах у всех упрашивает покупательницу, и та выписывает чек на 50 долларов. Логически нельзя решить, щедра она или уступила давлению, но в экспериментах люди чаще выбирают щедрость. Мы склонны объяснять чужие поступки качествами человека, а не ситуацией, — даже когда ситуация заставляет почти всех вести себя одинаково.
Амнезия детства. Почти никто не помнит событий до трёх лет, хотя эти годы насыщенны опытом. Студентам задавали 20 вопросов о рождении младшего брата или сестры (Sheingol & Tenney, 1982). Те, кому тогда не было трёх, не вспомнили ничего; чем старше был испытуемый, тем больше ответов. Явление открыл Фрейд.
Ожирение (в книге — «тучность»). Около 35 миллионов американцев весят на 30% и более выше нормы для своего роста и телосложения. Это повышает риск диабета, высокого давления и болезней сердца. Противоположность — нервная анорексия: человек, чаще молодая женщина, ограничивает еду вплоть до голодания, иногда до смерти. Один из факторов — депривация. Крысы, которых лишали пищи, а потом откормили до нормы, при свободном доступе едят больше не голодавших. Поэтому при анорексии бывают приступы переедания.
Телевидение и детская агрессия. Одни считают, что насилие на экране усиливает агрессию, другие — что оно даёт катарсис и снижает её. В эксперименте дети после мультфильмов с насилием стали агрессивнее со сверстниками, после мультфильмов без насилия — нет. Чем больше программ с насилием мальчик смотрит в 9 лет, тем вероятнее он агрессивнее сверстников в 19 (Eron et al., 1972).
Корни психологии — в философии IV–V веков до нашей эры. Сократ, Платон и Аристотель спрашивали, что такое сознание, рационален ли человек и свободен ли в выборе. От этих вопросов идёт когнитивный подход. Биологический идёт от Гиппократа: «отец медицины» изучал физиологию — нормальные функции организма — и наблюдал, как мозг управляет органами.
Натурализм и эмпиризм. Натурализм: человек рождается с запасом знаний, раскрыть их помогают рассуждения и интроспекция. Декарт в XVII веке считал врождёнными идею Бога, аксиомы геометрии, представления о своём «я» и бесконечности. Его же концепция тела как машины — исток информационных подходов к разуму. Эмпиризм: знание даёт опыт. Джон Локк (XVII век) называл разум новорождённого чистым листом, «табула раса». Отсюда выросла ассоциативная психология: идеи приходят через органы чувств и связываются по сходству или противоположности. Сегодня это спор о врождённом и приобретённом; большинство психологов признают влияние и биологии, и опыта.
Истоки научной психологии. В 1879 году Вильгельм Вундт открыл первую психологическую лабораторию при Лейпцигском университете. Метод — интроспекция: наблюдение за собственными восприятиями, мыслями и чувствами. Вундт дополнил её экспериментом: менял интенсивность стимула и смотрел, как меняется осознанный опыт. Метод оказался ненадёжным: даже обученные люди по-разному описывали простейшие ощущения.
Структурализм и функционализм. Э. Б. Титченер, ученик Вундта, по примеру химии искал элементы психики: вкус лимонада (восприятие) раскладывается на сладкое, горькое и холодное (ощущения). Это структурализм — анализ психических структур. Уильям Джеймс считал важнее текучую природу сознания. Его функционализм изучал, как разум помогает организму приспособиться к среде, — под влиянием Дарвина: сознание развилось, потому что направляло действия. Функционалисты наблюдали реальное поведение и ввели его в предмет психологии. Но обе школы считали психологию наукой об опыте сознания.
Бихевиоризм. К 1920 году на смену прежним школам пришли бихевиоризм, гештальт-психология и психоанализ. Основатель бихевиоризма Джон Уотсон изучал животных и младенцев без понятия сознания. Его довод: наука работает только с фактами, доступными внешнему наблюдению; поведение публично, сознание лично. Почти всё поведение — результат обусловливания: среда подкрепляет привычные реакции. Дают ребёнку печенье, чтобы не хныкал, — подкрепляют хныканье. Сложное поведение — сеть условных рефлексов, которые исследовал Иван Павлов. Язык стимулов и реакций, «С-Р-психология», — не теория, а набор терминов; ими пользуются и сейчас.
Гештальт-психология. Возникла в Германии около 1912 года. Основатели — Макс Вертгеймер, Курт Коффка и Вольфганг Кёлер. «Гештальт» — форма, конфигурация. Восприятие зависит от целостного паттерна стимулов и от фона; целое не равно сумме частей. Три угла в вершинах равностороннего треугольника мы видим как один большой треугольник. Гештальт-объяснения научения, памяти и решения задач заложили фундамент когнитивной психологии.
Психоанализ. Теория личности и метод психотерапии; создан Фрейдом на рубеже XX века. Центральное понятие — бессознательное: мысли, влечения и мотивы, которых человек не осознаёт. Запретные желания ребёнка вытесняются из сознания, но продолжают влиять на поступки и проявляются в снах, оговорках, манерах. Вернуть их в сознание помогают метод свободных ассоциаций — говорить всё, что приходит в голову, — и анализ сновидений.
Современные направления психологии. До Второй мировой войны господствовал бихевиоризм, особенно в США. В 1950-х компьютеры начали играть в шахматы и доказывать теоремы. Герберт Саймон, позже нобелевский лауреат, показал, как имитировать на компьютере психологические процессы. Психологи перешли на язык переработки информации — более динамичный, чем «стимул — реакция». Пример: кратковременная память — передаточная станция к долговременной, как оперативная память компьютера к жёсткому диску (Atkinson & Shiffrin, 1971).
Второй источник — лингвистика: «Синтаксические структуры» Ноама Хомского (1957) положили начало психолингвистике. Третий — нейропсихология: в 1981 году Роджер Сперри получил Нобелевскую премию за работы о связи участков мозга с мышлением и поведением. Вместе они дали когнитивную психологию. За столетие наука описала круг: от сознания к внешнему поведению и обратно к скрытым процессам разума — уже с новыми инструментами.
Подход — точка зрения на предмет. Переход улицы — это и нервные импульсы к мышцам (биологически), и реакция на зелёный свет (бихевиористски), и часть плана навестить друга (когнитивно). Основных подходов пять. Они не исключают друг друга, а смотрят на разные стороны одного явления.
Биологический подход. Связывает поведение с электрическими и химическими процессами в мозге, где больше 10 миллиардов нервных клеток. Депрессию объясняют сбоем концентрации нейротрансмиттеров (в этой главе книги — «нейромедиаторы») — веществ, передающих сигнал между нейронами. Узнавание лиц сосредоточено в правом полушарии; у большинства правшей левое отвечает за понимание речи, правое — за пространственные отношения. Амнезию детства отчасти объясняют незрелостью гиппокампа: он закрепляет следы памяти и созревает лишь к концу первого-второго года жизни.
Бихевиористский подход. Изучает только наблюдаемые стимулы и реакции; что происходит между ними, бихевиористы решили не гадать (Skinner, 1981). Некоторые переедают лишь при определённых стимулах, и программы контроля веса учат их избегать. Ребёнок чаще бьёт других, если это подкрепляется (те отступают), чем если наказывается (дают сдачи). «Чистых» бихевиористов сегодня мало, но из их работ выросло многое.
Когнитивный подход. Реакция на узость бихевиоризма, который не замечал рассуждения, планирования, принятия решений. Два положения: понять, что делает организм, можно только через умственные процессы; изучать их объективно можно по поведению, без интроспекции. Аналогия — компьютер: информация отбирается, сравнивается с памятью, преобразуется. Ошибку атрибуции подход объясняет пристрастностью рассуждения. Амнезию детства — перестройкой памяти: около трёх лет быстро развивается речь, и она по-новому организует воспоминания.
Психоаналитический подход. По Фрейду, побуждения, которые в детстве запрещают и наказывают, идут от врождённых инстинктов — прежде всего сексуальности и агрессивности. Запрет лишь вытесняет их в бессознательное. Оттуда они прорываются эмоциональными конфликтами, симптомами болезней — или творчеством. У каждого поступка есть причина, но чаще это бессознательный мотив, а не разумный довод, который человек называет. Амнезию детства Фрейд объяснял травматичностью ранних переживаний (Freud, 1905), переедание — способом снять тревогу, агрессию — инстинктом. Большинство психологов принимают одно: человек не знает некоторых важных своих черт, и складываются они в раннем детстве в семье.
Феноменологический подход. Изучает субъективный опыт — как человек сам переживает события. Это ответ на механистичность остальных подходов; цель — описать внутреннюю жизнь, а не предсказать поведение. Гуманистические теории ставят в центр самоактуализацию — базовую потребность полнее развить свой потенциал. Подход ближе к литературе, чем к науке; часть гуманистов научную психологию отвергает совсем. Авторы считают это крайностью, но ценят напоминание: изучать надо то, что важно для благополучия человека, а не только то, что удобно анализировать.
Взаимосвязь между психологическими и биологическими подходами. Четыре подхода объясняют поведение психологическими понятиями: «подкрепление», «восприятие», «бессознательное», «самоактуализация». Биологический добавляет понятия физиологии: «нейрон», «гормон». Редукционизм — объяснение психологических понятий на языке биологии. Он бывает успешным, но психологию не отменяет. Доводов три.
Лейтмотив книги — смотреть на явление на двух уровнях: что известно психологически и как это реализует мозг. В вопросах социального взаимодействия больше даёт психологический анализ.
Исследование — это два шага: выдвинуть гипотезу и проверить её.
Выдвижение гипотез. Гипотеза — утверждение, которое можно проверить. Гипотезы приходят из наблюдений за жизнью, из научной литературы и главное — из теории, совокупности связанных утверждений о явлении. Теория генетической предрасположенности к сексуальной ориентации даёт гипотезу: у однояйцевых близнецов (гены идентичны) ориентация совпадает чаще, чем у двуяйцевых (идентична половина генов). Конкурирующая теория — о роли событий детства — даёт свои гипотезы. Научные методы беспристрастны (не подыгрывают ни одной гипотезе) и надёжны (другой специалист получит те же результаты).
Экспериментальный метод. Самый сильный: исследователь контролирует условия и измеряет связь между переменными — факторами, которые принимают разные значения. Независимой переменной экспериментатор манипулирует, зависимую наблюдает; обычно это мера поведения. Пример: три группы ложатся спать в 23:00, в 01:00 и в 04:00, всех будят в 07:00 и дают одну задачу на воспоминание. Продолжительность сна — независимая переменная, число воспоминаний — зависимая; вторая есть функция первой.
Другой эксперимент — марихуана и память. Четыре группы по 20 человек (n = 20) получили одинаковое на вид печенье с 5, 10, 15 или 20 мг ТГК, активного вещества марихуаны, и заучивали списки несвязанных слов. Через неделю измеряли процент слов, которые они помнят. Всё, кроме дозы, было одинаковым. Эксперимент — вопрос логики, а не места: его ставят и вне лаборатории.
Планирование эксперимента. В простейшем плане меняют одну переменную, остальное неизменно; вывод звучит так: «при прочих равных с ростом X растёт (или падает) Y». Если условие либо есть, либо нет, нужны экспериментальная группа (условие есть) и контрольная (условия нет). Студентов просят вспомнить третий курс; экспериментальной группе сначала показывают фото аудитории. Вспомнили больше — помогла подсказка. Многофакторный эксперимент меняет несколько переменных сразу: фото и фамилия преподавателя дают четыре группы, и больше всех должна вспомнить та, где есть обе подсказки.
Измерение — присвоение переменным чисел. Часы без сна и дозу измеряют физически; агрессивные чувства пациента — по пятибалльной шкале от «никогда» до «всегда». Данные выборки обрабатывает статистика: сравнивают средние арифметические экспериментальной и контрольной групп. «Статистически значимое» различие прошло тест значимости: оно вызвано независимой переменной, а не случаем или несколькими резкими отклонениями.
Метод корреляций. Нужен, когда людей нельзя распределить по условиям. Нельзя вызвать анорексию у половины группы — можно сравнить вкусовую чувствительность тех, у кого она есть, и людей с нормальным весом. Силу связи двух переменных показывает коэффициент корреляции r — число от −1 до +1. Ноль — связи нет, единица — связь полная. Плюс — переменные меняются в одну сторону, минус — в разные.
Гипотетический пример: у 10 пациентов с прозопагнозией доля ошибок в тесте на узнавание лиц растёт с объёмом повреждения мозга (10% повреждения — 15% ошибок, 55% — 95%); r = 0,90. Для доли верных ответов r = −0,90, для роста пациентов r = 0.
Известные корреляции: баллы на первом и втором году колледжа — около 0,75; тест интеллекта в 7 и в 18 лет — 0,70; рост родителя и взрослого ребёнка — 0,50; тест способности к обучению в школе и в колледже — 0,40; бланковый тест и суждение психолога-эксперта о личности — 0,25. В психологии r от 0,60 считается высоким. От 0,20 до 0,60 — полезен для теории и предсказаний. Ниже 0,20 — почти бесполезен.
На корреляциях построены тесты: если тест математических способностей коррелирует с будущими оценками в колледже, по нему можно отбирать студентов в сильную группу.
Корреляция не доказывает причинность. Мягкость асфальта связана с числом солнечных ударов за день, но причина обоих — солнечное тепло. Причину устанавливает только эксперимент.
Метод наблюдений. Непосредственное наблюдение уместно на раннем этапе, когда эксперимент преждевременен. Ширли Страм больше 20 лет ежедневно записывала поведение одной группы бабуинов в Кении и узнала о роли дружбы в их сообществе. Наблюдателя учат записывать точно и не проецировать на отчёт свои склонности. Наблюдать можно и в лаборатории: Мастерс и Джонсон (Masters & Johnson, 1966) изучали сексуальные реакции — поведение, физиологические изменения и ответы испытуемых об ощущениях.
Метод интервью — наблюдение косвенное: человека спрашивают, как он себя ведёт. Люди выставляют себя в лучшем свете, но метод дал много: Альфред Кинси с коллегами по тысячам интервью описал реальное сексуальное поведение в книгах «Сексуальное поведение мужчины» (1948) и «Сексуальное поведение женщины» (1953). Опрос надёжен, если опросник заранее проверен, а опрошенные представляют изучаемую группу населения.
История индивида — биография, изложенная для научных целей. Обычно её восстанавливают задним числом по воспоминаниям и записям. Такой метод искажает и упускает события, но часто другого нет.
Американская психологическая ассоциация (АПА) выпустила инструкции по обращению с испытуемыми — людьми и животными. В США организация, которая ведёт исследования на федеральные деньги, обязана иметь внутренний наблюдательный совет: он проверяет каждый проект. Три принципа работы с людьми:
Животные, в основном грызуны и птицы, участвуют примерно в 7–8% психологических экспериментов. Болезненные процедуры редки и должны быть оправданы ценностью знания. Большинство исследований из книги проведены до появления этих правил, и сегодня наблюдательные советы их бы не разрешили.
Около половины дипломированных психологов работают в колледжах и университетах, остальные — в школах, клиниках, институтах, госорганах, бизнесе или в частной практике.
Психологи всё чаще объединяются с биологами, лингвистами, философами.
Когнитивная нейронаука — союз когнитивной психологии и нейронауки (биологии мозга и нервной системы). Задача — понять, как мозг выполняет конкретную когнитивную функцию: узнавание лиц, а не распознавание вообще (Kosslyn & Konig, 1992). Это разновидность редукционизма. Главный инструмент — нейроизображение: видно, какой участок мозга здорового человека активнее всего при решении задачи. Когда информацию надо удержать на несколько секунд, активен передний отдел мозга; когда надолго — участок в середине. Значит, у кратковременной и долговременной памяти могут быть разные механизмы (Smith & Jonides, 1994; Squire et al., 1993).
Эволюционная психология объединяет психологию, биологию, антропологию и психиатрию. Идея: психологические механизмы, как и биологические, сложились путём естественного отбора — их генетическая основа помогала выжить или оставить потомство. Тяга к сладкому: самые сладкие фрукты были самыми питательными (Symons, 1991). Переедание после депривации: человек голодал, только когда пищи было мало, и отбор закрепил склонность переедать, когда еды достаточно. Главные темы подхода — выбор партнёра, поведение с теми, кто доминирует, сдерживание агрессии (Buss, 1991).
Когнитивная наука соединяет психологию с философией, лингвистикой, антропологией, нейронаукой и искусственным интеллектом. Вопрос: как информация представлена в уме (мысленные репрезентации) и какие вычисления над ней дают восприятие, память, мышление. Модель — компьютер: сложное действие раскладывается на простые операции сохранения, извлечения и сравнения символов. Анализ идёт на двух уровнях: «устройство» (нейроны) и репрезентации с процессами (Osherson, 1990). Течение внутри неё — коннекционизм: психические процессы описывают как активацию элементов сети и распространение активности по связям. Элементы возбуждаются и тормозятся, как нейроны, но они абстрактнее (Churchland, 1990).
Культурная психология оспаривает допущение, что психические процессы одинаковы во всех культурах. На Западе человек видит себя автономной личностью; в Индии, Китае, Японии важнее отношения между людьми и социальная ситуация. Поэтому индийцы реже американцев совершают фундаментальную ошибку атрибуции (Miller, 1984). Азиатские школьники охотнее учатся вместе — это отчасти объясняет, почему они сильнее американских в математике. Трудности с предметом в США объясняют способностями ученика, в Японии — ситуацией обучения (Stevenson, Lee & Graham, 1993).
Позиция: биологически мы эгоистичны. Джордж Уильямс утверждает: эгоизм заложен в генах — дальше передаются только гены тех, кто выиграл борьбу за пищу, территорию и партнёров и оставил больше потомства (Williams, 1996). Бескорыстие объясняется тем же: ребёнок несёт половину генов родителя, частичное тождество есть и с другой роднёй — отсюда родственный отбор, предпочтение родственников чужим и близких дальним. У видов птиц, где в среднем 10% яиц оплодотворяют соперники, самцы, как предполагается, хуже заботятся о птенцах, чем у видов без измен. Остальной альтруизм — взаимопомощь в расчёте на выгоду либо манипуляция чужими инстинктами: птицы подкладывают яйца в чужие гнёзда (Sayler, 1992).
Возражение: мы не рождаемся эгоистами. Франс де Вааль возражает примерами помощи чужим: Ленни Скатник в 1982 году нырнул в ледяной Потомак за жертвой авиакатастрофы, горилла Бинти Джуа спасла упавшего в вольер мальчика, шимпанзе утешают жертву нападения, кладя руку ей на плечо (de Waal, 1996). То, как поведение сложилось за миллионы лет отбора, не объясняет мотива сейчас: паук плетёт паутину, не зная, зачем она. Эгоизм предполагает намерение и знание выгоды; лоза, оплетающая дерево, эгоистична только метафорически. Склонность помогать выросла из жизни в группе, где помогали родне и тем, кто может отплатить, но оторвалась от этих выгод и срабатывает даже с незнакомцами. Называть любое поведение эгоистичным — как называть всю жизнь на Земле преобразованной солнечной энергией: верно, но ничего не объясняет.
Часть II. Биологические процессы и развитие
Любое поведение требует согласованной работы множества процессов в организме. Согласует их нервная система, помогает ей эндокринная. В основе даже самых сложных мыслительных процессов — электрические и химические явления в мозге.
Нейрон — специализированная клетка, которая передаёт нервные импульсы другим нейронам, железам и мышцам. Большинство нейронов — мелкие локальные, они обмениваются сигналами в основном с соседями. Макронейроны крупнее, передают сигналы далеко и изучены лучше.
От тела нейрона отходят короткие отростки — дендриты. Они и тело клетки принимают импульсы. Дальше сигнал идёт по аксону — тонкому отростку, который на конце ветвится и заканчивается утолщениями, синаптическими окончаниями. Окончание не касается следующей клетки: между ними синаптическая щель, а место контакта называют синапсом. Импульс заставляет окончание выделить нейротрансмиттер (в книге также «медиатор») — вещество, которое пересекает щель и стимулирует следующий нейрон.
Нейронов три категории. Сенсорные несут импульсы в центральную нервную систему от рецепторов — клеток органов чувств, мышц, кожи и суставов. Моторные несут сигналы из мозга к мышцам и железам. Промежуточные связывают сенсорные с моторными и между собой; они есть только в головном мозге, глазах и спинном мозге. Нерв — пучок длинных аксонов сотен или тысяч нейронов.
Глиальные клетки удерживают нейроны на местах, питают их и очищают среду вокруг синапсов. Их в 9 раз больше, чем нейронов; их бесконтрольный рост — причина почти всех опухолей мозга. Нейронов в мозге, по разным оценкам, от 10 миллиардов до 1 триллиона (Groves & Rebec, 1992).
Информация идёт по нейрону как потенциал действия — электрохимический импульс от дендритов к концу аксона. Его создаёт движение ионов через мембрану по ионным каналам — белковым молекулам, которые открывают и закрывают поры. Каждый канал пропускает один тип ионов: натрий (Na+), калий (K+), кальций (Ca++) или хлор (Cl−).
В покое ионные насосы выкачивают Na+ наружу и закачивают K+ внутрь. Мембрана поляризована: снаружи плюс, внутри минус. Стимуляция снижает разность потенциалов. Если снижение достаточное, натриевые каналы в этой точке ненадолго открываются, Na+ входит в клетку, и внутренняя сторона мембраны становится положительной — это деполяризация. Соседние каналы тоже открываются, и деполяризация бежит вдоль клетки — это и есть нервный импульс. Позади него насосы возвращают мембрану в покой.
Скорость импульса — от 3 до 300 км/ч: чем толще аксон, тем быстрее. Ускоряет и миелиновая оболочка — глиальные клетки, которые обёртывают аксон с промежутками, узлами Ранвье. Импульс прыгает от узла к узлу (салтаторная проводимость). При рассеянном склерозе организм разрушает собственный миелин.
У нейрона тысячи синапсов. Он разряжается, когда возбуждение перевешивает торможение и превышает порог. Импульс всегда одной величины, а ниже порога его нет вовсе — закон «всё или ничего».
В окончании импульс заставляет синаптические пузырьки выпустить нейротрансмиттер в щель. Его молекулы подходят к рецепторам принимающего нейрона как ключ к замку и меняют проницаемость мембраны. Возбуждающие нейротрансмиттеры повышают вероятность разряда, тормозящие — снижают.
Действие нейротрансмиттера должно быть коротким. Его прекращает либо обратный захват — окончание всасывает вещество назад, либо деградация — ферменты принимающего нейрона его разрушают.
Известно более 70 нейротрансмиттеров. Один и тот же может в одних зонах возбуждать, в других тормозить — зависит от рецептора: глутамат активирует как минимум 16 типов рецепторных молекул (Westbrook, 1994).
НМДА-рецептор срабатывает от двух сигналов подряд от разных нейронов. Первый частично деполяризует мембрану, второй — глутамат — активирует рецептор. В клетку входит много кальция, и мембрана надолго становится чувствительнее к первому сигналу. Это долговременная потенциация (ДП). Так могут связываться события в памяти: если звонок раз за разом совпадает с пищей, синаптические связи усиливаются, и у собаки слюна идёт на один звонок (Malonow, 1994; Zalutsky & Nicoll, 1990).
Центральная нервная система — головной и спинной мозг. Периферическая — нервы, которые соединяют их с остальным телом; она делится на соматическую и автономную (вегетативную). Соматическая несёт в мозг сигналы от кожи, мышц и суставов, а от мозга — команды мышцам. Автономная обслуживает внутренние органы: дыхание, сердечный ритм, пищеварение.
Простейшие рефлексы замыкаются в спинном мозге. Коленный рефлекс: удар по сухожилию растягивает мышцу, сенсорные нейроны несут сигнал в спинной мозг и там напрямую контактируют с моторными, мышца сокращается, нога распрямляется. Головной мозг не нужен, но влияет: усилием воли рефлекс можно притормозить.
По расположению мозг делят на задний (ближе к спинному мозгу), средний и передний отделы. Канадский исследователь Пол Маклин предложил делить по функциям — на три концентрических слоя: центральный ствол, лимбическую систему и большие полушария (большой мозг).
Ствол управляет непроизвольным поведением (кашель, чихание) и «примитивным» поведением под произвольным контролем: дыханием, сном, едой и питьём, температурой тела, сексуальным поведением. В него входят все структуры заднего и среднего отделов и две переднего — таламус и гипоталамус.
Лимбическая система окружает ствол и тесно связана с гипоталамусом. У рыб и рептилий она неразвита, и питание, нападение, бегство, спаривание идут по жёстким стереотипам. У млекопитающих она, видимо, тормозит часть инстинктивных схем, и поведение гибче.
Гиппокамп — её часть — нужен, чтобы запоминать новое, но не чтобы вспоминать старое. После его удаления человек узнаёт старых друзей, помнит прошлое, сохраняет навыки. Но новое не запоминает вообще: неделями собирает одну и ту же головоломку как впервые (Squire & Zola, 1996).
В эмоциях она тоже участвует: обезьяны с поражением одних её участков впадают в ярость от малейшей провокации, с поражением других — не отвечают агрессией даже на нападение.
Три слоя мозга работают как единая система.
Большой мозг — это два полушария. Его внешний слой, кора, состоит из тел нейронов и волокон без миелина («серое вещество»); под ней аксоны в миелине — белое вещество. В каждом полушарии четыре доли: лобная, теменная, затылочная и височная. Лобную от теменной отделяет центральная борозда, височную — латеральная.
Чем чувствительнее часть тела и чем чаще ей пользуются, тем больше её участок в коре: у енота есть участок на каждый палец передней лапы, у крысы — на каждый усик.
Остальная, бо́льшая часть коры — ассоциативные зоны: память, мышление, речь. Передние (в лобных долях) нужны для решения задач. Обезьяне показывают, в какую из двух чашек положили еду, закрывают чашки экраном, потом дают выбрать. Здоровая обезьяна помнит несколько минут, с повреждёнными лобными долями — несколько секунд (French & Harlow, 1962). Задние ассоциативные зоны обслуживают отдельные виды ощущений. При повреждении низа височной доли острота зрения сохраняется, но человек не узнаёт форму предмета (Goodglass & Butters, 1988).
Компьютерные методы показывают живой мозг без операции и вреда.
ПЭТ выявляет эпилепсию, тромбы, опухоли; у больных шизофренией он показал отличия в метаболизме участков коры (Andreasen, 1988). Им же смотрят, какие участки работают, когда человек слушает музыку, решает задачи, разговаривает (Posner, 1993).
Полушария не зеркальны. Левое почти всегда больше. В правом много длинных волокон между далёкими участками, в левом — коротких, плотно связывающих ограниченный участок (Hellige, 1993).
В 1861 году французский врач Поль Брока нашёл у пациента, потерявшего речь, повреждение в левой лобной доле. Зона Брока участвует в порождении речи; повреждение такого же участка справа речь обычно не нарушает. Зоны понимания речи, письма и чтения тоже обычно слева — в том числе у подавляющего большинства левшей.
Полушария связывает мозолистое тело — широкий пучок волокон. При тяжёлой эпилепсии его рассекают, чтобы судорога не переходила из одного полушария в другое. В быту такие люди действуют как все, разницу показывают только тесты.
Испытуемые с расщеплённым мозгом. Всё, что слева от точки фиксации взгляда, попадает в правое полушарие, что справа — в левое. Левое управляет правой рукой и речью. Роджер Сперри (Нобелевская премия 1981 года) показывал пациенту в левой части экрана слово «орех» на 0,1 с, чтобы тот не успел перевести взгляд. Левой рукой пациент на ощупь выбирал орех из кучи предметов, но назвать слово не мог и не мог сказать, что делает рука: речевое левое полушарие ничего не получило.
Слово «шляпная лента» (hatband) показывают так, что «шляпная» попадает в правое полушарие, «лента» — в левое; пациент видит только «ленту» и гадает какую. Правому полушарию показывают слово «книга»; левая рука его пишет, но что написано, человек сказать не может (Sperry, 1968, 1970). Рассказать он способен только о том, что происходит в левом полушарии.
Специализация полушарий. Левое управляет речью, логическими операциями, математическими вычислениями. Правое понимает только простейшую речь — простые существительные. Зато у него развито чувство пространства и структуры: оно лучше рисует геометрические фигуры и перспективу, лучше собирает цветные блоки по чертежу.
У здоровых людей то же: слова быстрее опознаются при показе левому полушарию; лица, их выражения, наклон линий — правому (Hellige, 1990). ЭЭГ это подтверждает: левое полушарие активнее при вербальных задачах, правое — при пространственных (Springer & Deutsch, 1989). Но работают полушария всегда вместе: «Нет такой деятельности, которую осуществляло бы или в которую вносило бы вклад только одно полушарие» (Levy, 1985).
Афазия — нарушение речи из-за повреждения мозга.
Модель Вернике—Гешвинда (Geschwind, 1979). В зоне Брока хранятся коды артикуляции — программы движений губ, языка и гортани. В зоне Вернике — слуховые коды слов и их значения. Чтобы сказать слово, слуховой код из зоны Вернике передаётся в зону Брока, та включает код артикуляции и отправляет его в моторную зону. Чтобы понять услышанное, слово из слуховой зоны идёт в зону Вернике, где слуховой код активирует значение. Написанное слово из зрительной зоны идёт в угловую извилину, которая подбирает к нему слуховой код.
Отсюда прогноз: без угловой извилины человек не читает, но говорит и понимает на слух; без слуховой зоны — говорит и читает, но не понимает устную речь. Модель объясняет не всё: стимуляция током одной точки речевой зоны иногда прерывает и восприятие, и производство речи (Hellige, 1994).
Автономная система управляет железами и гладкой мускулатурой — сердцем, сосудами, стенками желудка и кишечника. Работает сама, в том числе во сне.
У неё два отдела, обычно противоположных по действию. Симпатический работает как целое и главенствует при возбуждении: ускоряет сердце, расширяет артерии скелетных мышц и сердца, сужает артерии кожи и органов пищеварения, вызывает пот, запускает эндокринные железы. Парасимпатический действует на органы по отдельности и главенствует в покое: сужает зрачок, замедляет сердце, обеспечивает пищеварение. Норма — равновесие двух отделов.
Исключения: при очень сильном страхе непроизвольно опорожняется мочевой пузырь или кишечник — это парасимпатический эффект. В мужском половом акте эрекция — парасимпатическое действие, эякуляция — симпатическое.
Эндокринная система действует медленнее нервной и косвенно — через гормоны. Железы выделяют их в кровь, клетки-мишени распознают «свои» гормоны рецепторами. Нервный импульс проходит по телу за сотые доли секунды, гормону нужны секунды и минуты.
Гипофиз лежит под гипоталамусом. Это «главная железа»: производит больше всего гормонов и управляет щитовидной железой, половыми железами, корой надпочечников.
Связь двух систем видна в цепочке стресса. Гипоталамус выделяет рилизинг-фактор кортикотропина (РФК). Тот заставляет гипофиз выделить адренокортикотропный гормон (АКТГ) — главный стрессовый гормон. АКТГ с кровью доходит до надпочечников и других органов, и выделяется около 30 гормонов, помогающих приспособиться к стрессу.
Надпочечники выделяют эпинефрин и норэпинефрин (адреналин и норадреналин). Эпинефрин действует подобно симпатической системе: сужает сосуды желудка и кишечника, учащает сердцебиение. Норэпинефрин через гипофиз и кору надпочечников заставляет печень поднять уровень сахара в крови. Оба вещества играют две роли: из нейронов они нейротрансмиттеры и действуют локально, из надпочечников — гормоны и действуют по всему телу.
Генетика поведения изучает, в какой мере наследуются психологические характеристики — умственные способности, темперамент, эмоциональная устойчивость (Plomin et al., 1994). Группа Роберта Пломина сообщила о гене, влияющем на интеллект (Plomin et al., 1998), но результат не окончательный.
В ядре клетки 46 хромосом — 23 пары: половина от отца, половина от матери. В хромосоме около 1000 генов или больше. Ген — участок молекулы ДНК, двойной спирали; это инструкция, обычно на изготовление белка. Гены во всех клетках одинаковы, но в каждой активны только 5–10%: у нейрона включены «нервные» гены и выключены «мышечные». Одинаковая наследственность у двух людей крайне маловероятна; исключение — идентичные близнецы.
Доминантные и рецессивные гены. Гены парные. Если в паре есть доминантный ген, признак проявится в его форме; рецессивная форма — только когда рецессивны оба. Ген карих глаз доминантный, голубых — рецессивный: у голубоглазого ребёнка родители могут быть кареглазыми носителями, а у кареглазого оба родителя голубоглазыми быть не могут. Две болезни нервной системы вызывает один ген; оба гена найдены.
Гены, сцепленные с полом. 23-я пара хромосом у женщин — XX, у мужчин — XY. Яйцеклетка всегда несёт X, сперматозоид — X или Y, так что пол ребёнка определяет отец. В Y-хромосоме мало доминантных генов, поэтому рецессивные гены материнской X-хромосомы у мужчин проявляются. Пример — цветовая слепота: у женщин она реже.
Интеллект, рост, эмоциональность полигенны — зависят от многих генов — и меняются непрерывно: большинство людей в середине диапазона.
Селекционное выведение. Крыс, плохо проходящих лабиринт, скрещивают с такими же, способных — со способными. Через несколько поколений получаются «умная» и «тупая» линии (Thompson, 1954). Чтобы исключить влияние ухода, детёнышей «тупых» матерей отдают «умным». Если селекция меняет признак, он зависит от наследственности; если нет — в основном от среды (Plomin, 1989).
Исследования близнецов. На людях селекция неэтична, а у родственников общие и гены, и среда. Поэтому сравнивают близнецов. Идентичные (монозиготные, однояйцевые) развиваются из одной яйцеклетки и генетически одинаковы. Родственные (дизиготные, двуяйцевые) — из разных и похожи как обычные братья и сёстры. Идентичные больше похожи по интеллекту — даже разлучённые при рождении, — по некоторым чертам личности и по подверженности шизофрении.
Молекулярная генетика поведения. Исследователи ищут гены, которые коррелируют с психологической чертой. «Стремление к новизне» — импульсивность, исследовательское поведение, вспыльчивость — связали с геном рецептора дофамина D4 (Benjamin et al., 1996). Сыновья алкоголиков, выпив, выделяют больше эндорфина, чем другие (Gianoulalis et al., 1996). Но нужна осторожность: ген рецептора дофамина D2 объявили геном алкоголизма, а потом нашли его связь с наркотиками, ожирением (в книге — «тучность») и азартными играми (Blum et al., 1996).
Влияние окружения на действие генов. Предрасположенность к диабету наследуется, но если болен один идентичный близнец, второй заболевает лишь в половине случаев; один из факторов среды — ожирение. С шизофренией так же: разовьются ли признаки расстройства в болезнь, зависит от окружения. Гены создают предрасположенность, итог формирует среда.
Многие препараты действуют как нейротрансмиттеры: их молекулы похожи по форме и «отпирают» тот же рецептор. Опиаты — героин, морфин — похожи на эндорфины, обезболивающие нейротрансмиттеры мозга. Один из них, энкефалин, объясняет привыкание. В норме он занимает часть опиатных рецепторов, а морфин снимает боль, занимая остальные. Избыток морфина снижает выработку энкефалина, свободных рецепторов становится больше, и морфина нужно больше. Без него рецепторы пустуют — наступает абстиненция.
Психотропные средства меняют настроение и умственную деятельность по-разному: имитируют нейротрансмиттер, блокируют рецептор, влияют на обратный захват или распад. Хлорпромазин (аминазин) и резерпин помогают при шизофрении: первый блокирует рецепторы дофамина, второй снижает его концентрацию. Отсюда дофаминовая гипотеза: шизофрению вызывает избыток дофамина в определённых группах клеток мозга. Довод — эффективность антипсихотиков пропорциональна их способности блокировать дофаминовую передачу.
Раньше такие препараты находили случайно, теперь их проектируют. Изучение психических процессов и расстройств на уровне молекулярных взаимодействий между нейронами назвали молекулярной психологией (Franklin, 1987).
Позиция (Л. Рауэлл Хьюзман, Университет Мичигана): физиология предрасполагает к агрессии. Биология — не прямая причина, но вместе со средой создаёт различия между людьми уже в детстве: чем агрессивнее ребёнок в 6–8 лет, тем агрессивнее взрослый (Huesmann et al., 1984). Стимуляция или поражение гипоталамуса и миндалины (в книге — «миндалевидное тело») усиливает или ослабляет агрессию (Moyer, 1976). У мужчин, осуждённых за импульсивные насильственные преступления, меньше серотонина, чем у неимпульсивных преступников (Linnoila et al., 1983). Девочки, чьи матери при беременности принимали гормоны, подобные тестостерону, вырастали агрессивнее (Reinisch, 1981). У разлучённых однояйцевых близнецов агрессивность коррелирует намного сильнее, чем у разнояйцевых (Tellegen et al., 1988).
Возражение (Расселл Джин, Университет Миссури-Колумбия): важно научение. Агрессия, как любое оперантное поведение, зависит от поощрений и наказаний (Perry et al., 1990). Дети усваивают в семье, что драки и крик работают (Patterson et al., 1992). Уровень насилия различается по культурам (Archer & McDaniel, 1995); в США убийств среди белых в сёлах и малых городах Юга больше, чем в сходных условиях других регионов, — из-за местных норм (Gohen & Nisbett, 1994). Вывод Джина (Geen, 1990): «природа или научение» — ложная дихотомия. Оба фактора — фон, задающий потенциал агрессии; сам акт запускает провоцирующая ситуация.
Чем сложнее нервная система, тем дольше организм созревает; человек взрослеет дольше всех млекопитающих. Психология развития изучает, как и почему он меняется в течение жизни: физически, когнитивно, личностно и социально. Главных вопросов два: как наследственность взаимодействует со средой и идёт ли развитие плавно или качественно разными стадиями.
В XVII веке Джон Локк объявил разум новорождённого «чистой доской» (tabula rasa): всё знание приходит из опыта, через органы чувств. Дарвин (1859) вернул интерес к наследственности. Бихевиористы Уотсон и Скиннер снова поставили на первое место среду: Уотсон обещал из любого здорового младенца вырастить по заказу врача, юриста, художника, нищего или вора (Watson, 1930). Сегодня большинство психологов считает, что наследственность и среда непрерывно взаимодействуют.
Гены проявляются через созревание — внутренне заданную последовательность роста и изменений, относительно независимую от среды. Но среда вмешивается и сюда. Если мать в первые три месяца беременности заболеет корью, ребёнок может родиться глухим, слепым или с повреждённым мозгом — смотря какая система органов тогда формировалась. Вредят и плохое питание матери, курение, алкоголь, наркотики.
Моторика. Все дети по порядку переворачиваются, сидят, стоят держась за мебель, ползают, ходят — но с разной скоростью. Тренировка её повышает. У новорождённых есть рефлекс шагания: если держать ребёнка вертикально, чтобы ступня касалась твёрдого, ноги шагают. Младенцы, которых первые два месяца так тренировали по нескольку минут несколько раз в день, пошли на 5–7 недель раньше остальных (в русском издании — «месяцев», по-видимому ошибка перевода) (Zelazo, Zelazo & Kolb, 1972).
Речь. До года фразами не говорит никто — нужна зрелость нервной системы. Но дети американского среднего класса начинают говорить около года, а дети гватемальской деревни Сан-Маркос, с которыми взрослые мало разговаривают, — после двух (Kagan, 1979). Среда меняет скорость освоения навыка, но не конечный уровень.
Стадийная теория утверждает: на каждой стадии поведение строится вокруг главной темы; оно качественно отличается от поведения на соседних стадиях; все дети проходят стадии в одном порядке. Среда ускоряет или замедляет развитие, но перескочить стадию нельзя.
Критические периоды — отрезки, когда должны произойти определённые события, иначе нормальное развитие сорвётся. В физическом развитии они доказаны. На 6–7-й неделе после зачатия решается, какими будут половые органы плода: это зависит от мужских гормонов, а не от хромосом XX или XY. Без гормонов развиваются женские органы, и позже этого не изменить. Если врождённую катаракту удалить до 7 лет, зрение разовьётся нормально; если нет — останется обширный постоянный дефект (Kuman, Fedrov & Novikova, 1983).
В психическом развитии критические периоды не установлены. Есть сензитивные — оптимальные для какого-то качества: не сформировавшись вовремя, оно может не развиться полностью. Первый год сензитивен для близких привязанностей, дошкольные годы — для интеллекта и речи. Ребёнок, мало слышавший язык до 6–7 лет, может не овладеть речью вполне.
Вильям Джеймс в конце XIX века считал, что новорождённый ощущает мир как «шумную разноцветную смесь». Так думали до 1960-х. На деле все сенсорные системы новорождённого работают. Изучают их по реакциям: меняют что-то вокруг ребёнка и следят за сердечным ритмом, поворотом головы, силой сосания. Или дают два стимула: если на один он смотрит дольше, значит, различает их.
Зрение. Новорождённый близорук: его зрение — 20/660 (с 20 футов он видит то, что взрослый с 660). К 6 месяцам — 20/100, к 2 годам почти как у взрослого (Courage & Adams, 1990). Взгляд привлекают контраст, края предметов, кривые линии, движение и сложность. Всё это есть у лица, поэтому на лица младенцы и смотрят — врождённого предпочтения лиц нет. К двум месяцам взгляд переходит с контура лица на глаза, нос и рот.
Слух. Новорождённый поворачивает голову к звуку. Около 6 недель реакция пропадает и возвращается в 3–4 месяца — видимо, рефлекс сменяется произвольным действием. Новорождённый различает тоны с разницей в одну ноту, отличает голос от других звуков, в месяц различает «па» и «ба». Некоторые звуки речи он различает лучше взрослого, который не слышит разницы, отсутствующей в родном языке. К 6 месяцам ребёнок начинает отбрасывать звуки, которыми не пользуется (Kuhl et al., 1992).
Вкус и обоняние. Сладкое младенец предпочитает солёному, горькому, кислому и пресному. К сладкому запаху он поворачивается, от аммиака отворачивается. Через несколько дней кормления грудной ребёнок выбирает тампон с молоком своей матери, а не чужой (Russel, 1976). Дети на искусственном питании предпочитают знакомой смеси грудь с молоком (Porter et al., 1992): тяга к запаху грудного молока, видимо, врождённая.
Научение и память. Младенцы нескольких часов от роду за несколько попыток научались поворачивать голову направо на чистый тон и налево на зуммер ради сладкой воды, а потом так же быстро переучивались на обратное (Siqueland & Lipsitt, 1966). Трёхмесячные находили, какой ногой или рукой двигать игрушку, привязанную к ним ленточкой, и помнили это через 8 дней (Rovee-Collier & Hayne, 1987).
Помнит младенец и то, что слышал до рождения. Речь и пение он предпочитает инструментальной музыке, голос матери — голосам других женщин; голос отца другим мужским — нет (DeCasper & Fifer, 1980). В одном эксперименте беременные женщины последние 6 недель ежедневно читали вслух один из двух детских рассказов — всего 3,5 часа. Через 2–3 дня после рождения младенцы частотой сосания выбирали знакомый рассказ, даже когда оба читал чужой голос (DeCasper & Spence, 1986).
Ребёнок — не «чистая доска»: он рождается готовым воспринимать мир и быстро схватывать связи между событиями.
До Жана Пиаже (1896–1980) развитие мышления объясняли либо созреванием, либо научением. Пиаже занялся их взаимодействием. Работая с тестами интеллекта Бине, он заинтересовался не баллами, а ошибками детей.
Стадии развития согласно Пиаже. Ребёнок — исследователь, который ставит опыты над миром. Из них складываются схемы — «теории» об устройстве мира. Новое ребёнок пытается понять через готовую схему (ассимиляция); если она не годится, перестраивает её (аккомодация). Стадий четыре; возраст средний, порядок одинаков у всех.
| Стадия | Возраст | Главное |
|---|---|---|
| Сенсомоторная | 0–2 года | Отличает себя от предметов, начинает действовать произвольно |
| Предоперационная | 2–7 лет | Речь и образы; эгоцентризм; классификация по одному признаку |
| Конкретных операций | 7–11 лет | Логика о предметах и событиях; сохранение количества (6 лет), объёма (7), веса (9); классификация по нескольким признакам |
| Формальных операций | с 11 лет | Логика об абстрактном, систематическая проверка гипотез |
Сенсомоторная стадия. Главное открытие — постоянство объекта: предмет существует, даже когда его не видно. 8-месячный теряет интерес к игрушке, накрытой тряпкой. 10-месячный ищет, но там, где находил раньше, — даже если видел, как её спрятали в другом месте. Правильно искать он начинает около года.
Предоперационная стадия. С 1,5–2 лет появляются речь и символы: палка становится лошадью. Но ребёнок не владеет операциями — мысленными логическими преобразованиями информации, в том числе обратимостью. Поэтому нет и сохранения — понимания, что количество вещества не зависит от формы. Четырёхлетний признаёт два пластилиновых шара равными; когда один раскатывают в колбаску, говорит: «В длинном больше». К 7 годам ошибки исчезают. По Пиаже, дошкольник не удерживает два аспекта сразу (длину и толщину) и доверяет зрительному впечатлению. Вторая черта — эгоцентризм: ребёнок думает, что все видят мир как он. В «задаче трёх горок» дети до 6–7 лет выбирают фотографию со своей точки зрения, а не с точки зрения куклы на другой стороне стола (Piaget & Inhelder, 1948/1956).
Стадии операций. С 7 до 12 лет дети осваивают сохранение, упорядочивают предметы по одному признаку, держат в уме последовательность действий: пятилетний находит дорогу к приятелю, восьмилетний рисует её карту. Но логика работает только на конкретных предметах. К 11–12 годам появляются формальные операции. Задача: выяснить, от чего зависит период колебаний маятника, меняя длину верёвки, груз и высоту отпускания. Младшие меняют переменные без системы. Подросток проверяет гипотезы по одной, держа остальные переменные постоянными.
Критика теории Пиаже. Порядок развития подтверждён, но младенцев и дошкольников Пиаже недооценил. Его задачи требуют ещё внимания, памяти, знания фактов, моторики — ребёнок может провалить задачу, владея самой способностью.
Постоянство объекта проверили без поиска (Baillargeon, Spelke & Wasserman, 1985). Перед младенцем экран поворачивался на 180 градусов, как разводной мост, пока ребёнок не терял интерес. Потом за экраном ставили коробку. Экран либо останавливался, дойдя до неё (возможное событие), либо проходил всю дугу, будто коробки нет (невозможное). На невозможное дети смотрели дольше — значит, знали, что коробка там. Им было 4,5 месяца, в повторах — 3,5 (Baillargeon, 1987). Это на 4–5 месяцев раньше, чем по Пиаже.
Сохранение числа показывают уже 3–4-летние, если ответ не зависит от понимания слов «больше» и «длиннее» (Gelman & Gallistel, 1978). Пятилетние ошибались, сравнивая два ряда «солдатиков», но отвечали верно, когда их спрашивали, чья «армия» больше (Markman, 1979). Возможно, конкретные операции — не универсальная стадия, а продукт культуры, школы и формулировки вопроса.
Альтернативы теории Пиаже. Информационный подход: развитие — приобретение отдельных навыков переработки информации, которые задачи Пиаже смешивают. Одни сторонники отвергают стадии вовсе: навыки растут плавно (Klahr, 1982). «Неопиажисты» считают, что плавный рост навыков даёт скачки в мышлении (Case, 1985) или что стадии есть, но свои в каждой сфере — речи, математике, социальном мышлении (Mandler, 1983).
Познавательный подход: после младенчества процессы у детей и взрослых одни, разница в объёме и организации знаний. Десятилетние шахматисты хуже студентов-любителей запоминали случайные числа, но лучше — позиции на доске (Chi, 1978). Детсадовцам рассказывали, что врачи нанесли лошади полосы и научили жить в Африке: около 65% решили, что она стала зеброй. Но что дикобраз после операции стал кактусом, поверили около 25% (Keil, 1989). Зная, что существенное свойство не изменилось, ребёнок игнорирует перемену внешности.
Социокультурные подходы: ребёнок не учёный, открывающий универсальные истины, а новобранец культуры, который учится смотреть на мир через её призму; у норм и ролей нет «правильного» ответа. Истоки — у Льва Выготского. Развитие для него — ученичество: ребёнка ведут более знающие. Есть фактический уровень развития (что ребёнок решает сам) и потенциальный (что решает с помощью взрослого или сверстника); чтобы учить, надо знать оба. Главное в развитии — речь. То, что Пиаже называл эгоцентрической речью, Выготский считал личной (внутренней) речью: ребёнок вслух руководит своими действиями.
Пиаже расспрашивал детей о правилах игры в шарики и выделил четыре этапа (Piaget, 1932/1965).
Лоуренс Кольберг давал подросткам и взрослым дилеммы: муж крадёт лекарство для умирающей жены, потому что аптекарь не сбавил цену. Оценивал он не решение, а доводы (Kohlberg, 1969).
| Уровень | Стадии: ради чего человек соблюдает правила |
|---|---|
| I. Доконвенциональная мораль | 1 — избежать наказания; 2 — получить вознаграждение |
| II. Конвенциональная мораль | 3 — избежать неодобрения других («хороший мальчик / хорошая девочка»); 4 — избежать осуждения авторитетов и вины за невыполненный долг |
| III. Постконвенциональная мораль | 5 — следовать принципам общего блага (социальное соглашение); 6 — следовать самостоятельно выбранным этическим принципам, чтобы не осуждать себя |
По Кольбергу, до 10 лет дети рассуждают на первой стадии, затем переходят на уровень II, и большинство остаётся на нём до 13 лет. Уровень III требует формальных операций; шестую стадию показали меньше 10% взрослых. Порядок стадий подтвердился в США, Мексике, Турции и на Тайване. Критика: в разных ситуациях люди рассуждают по-разному, и порядок нарушается (Kurtines & Greif, 1974); «маскулинное» мышление о справедливости поставлено выше «фемининного» — о заботе (Gilligan, 1982).
Вопреки Пиаже, дети отличают мораль от конвенций: лгать, воровать и драться плохо и без правил, а жевать жвачку на уроке или есть руками — только если запрещено (Nuccli, 1981).
Темперамент. С первых недель младенцы различаются активностью, чувствительностью к переменам, возбудимостью. Многие черты врождённые, а влияние взаимно: ребёнок, который быстро затихает на руках, даёт родителям чувство компетентности, безутешный — чувство неумелости.
В США с 1950-х наблюдали 140 младенцев (Thomas et al., 1963). Выделили три типа: лёгкие (около 40%) — регулярно едят и спят, легко привыкают к новому; трудные (около 10%) — возбудимы, нерегулярны, резко отвергают новое; «медленной разминки» (около 15%) — малоактивны, привыкают долго. 133 из них оценили снова взрослыми. Темперамент сохранялся, но слабо: корреляции около 0,3. Авторы считают, что всё решает соответствие дома темпераменту ребёнка. Карл был одним из самых трудных детей, но отцу нравился его «страстный» нрав, и в 23 года Карла относили к «лёгким» — хотя при каждой перемене (уроки фортепиано, колледж) прежние реакции ненадолго возвращались (Thomas & Chess, 1986). В другой работе дети, крайне заторможенные в 21 месяц, в 13 лет показали заметно меньше агрессивного и отклоняющегося поведения (Schwartz, Snidman & Kagan, 1996).
Раннее социальное поведение. К двум месяцам ребёнок улыбается родителям — в одном возрасте во всех культурах, и слепые дети тоже. Значит, улыбка врождённая. Боязнь незнакомцев появляется в 7–8 месяцев и резко растёт до года. Огорчение при разлуке с родителем достигает пика в 14–18 месяцев и спадает к трём годам. Возрастная кривая одинакова у домашних детей и детей из центров дневного ухода, в разных культурах (Kagan, Kearsley & Zelazo, 1978). Причин две. Память: ребёнок начинает сравнивать настоящее с прошлым и замечать необычное, а позже — помнить, что родитель возвращается. И самостоятельность: в 2–3 года он сам добирается до еды и игрушек и говорит, чего хочет.
Привязанность — стремление ребёнка к близости с конкретными людьми и чувство безопасности рядом с ними. Дело не в кормлении. Детёнышам обезьян давали две искусственные «матери» из проволоки: голую и покрытую махровой тканью. К какой бы ни крепили бутылку, детёныш прижимался к мягкой и, держась за неё, решался изучать пугающие предметы (Harlow & Harlow, 1969). Но обезьяны, первые 6 месяцев росшие без сородичей, взрослыми были пугливы или агрессивны, а самки плохо обращались с первенцами. Общение со сверстниками в эти месяцы давало нормальных взрослых.
По Джону Баулби, без прочной привязанности в первые годы человек не сможет строить близкие отношения. Мэри Эйнсворт создала методику «Ситуация с незнакомым» (Ainsworth et al., 1978). Мать и ребёнок от 12–18 месяцев в комнате с игрушками. Входит незнакомка. Мать уходит и возвращается. Потом ребёнка оставляют одного, возвращается незнакомка, затем мать. Тип привязанности определяют по встрече с матерью:
Прочную привязанность создаёт чуткая отзывчивость опекуна: такие матери сразу откликаются на плач и подстраиваются под сигналы ребёнка. Матери детей с непрочной привязанностью действуют по своему настроению. Оппоненты объясняют различия темпераментом (Kagan, 1984). Но мать влияет на плач младенца сильнее, чем плач на мать (Bell & Ainsworth, 1972). Позже выяснилось: темперамент определяет, расстроится ли ребёнок при уходе матери, но не то, как он её встретит.
Привязанность и последующее развитие. Тип привязанности устойчив, если жизнь семьи не меняется. Двухлетние, у которых в год была прочная привязанность, брались за трудные задачи с энтузиазмом и просили помощи; с непрочной — злились, отвергали советы и бросали (Matas, Arend & Sroufe, 1978). Но причиной может быть и то, что отзывчивые родители остаются хорошими родителями и дальше.
Половая (гендерная) идентичность и половое формирование. Половая идентичность — чувство принадлежности к мужскому или женскому полу. Половое формирование — усвоение поведения и качеств, которые культура считает свойственными полу. Это не одно и то же: девочка может твёрдо считать себя девочкой и не вести себя «по-женски». Объяснений четыре.
Теория психоанализа. По Фрейду, около 3 лет ребёнок открывает генитальные различия, испытывает влечение к родителю другого пола и ревность к родителю своего (эдипов комплекс) и разрешает конфликт, идентифицируясь с родителем своего пола. Данные этого не подтверждают.
Теория социального научения. Половую роль формируют подкрепление, наказание и подражание взрослым; она не неизбежна и меняется вместе с культурой. Родители поощряют дочерей за кукол и танцы и ругают за беготню, а сыновей критикуют за кукол и просьбы о помощи (Fagot, 1978). Одну и ту же реакцию младенца на «Джека в коробочке» студенты называли гневом, если считали его мальчиком, и страхом, если девочкой (Condry & Condry, 1976). Строже всех сверстники: мальчика с куклой другие мальчики назовут «неженкой» (Langlois & Downs, 1980). Но теория считает ребёнка пассивным и не объясняет, почему в 4 и в 9 лет дети против ограничений профессий по полу, а в 6–7 лет около 90% — за (Damon, 1977).
Когнитивная теория развития (Kohlberg, 1966). Ребёнком движет идентичность: «Я мальчик, значит, хочу делать то, что делают мальчики». Она складывается от 2 до 7 лет и завершается константностью пола — пониманием, что пол не меняется с возрастом и внешностью. Сандра Бем показывала детям 3–5 лет фото голого малыша, а затем его же в одежде другого пола (Bem, 1989). Константность пола показали 40% — раньше, чем предсказывает теория. Среди детей, знавших, что пол определяют гениталии, — 74%, среди не знавших — 11%.
Теория половой схемы (Bem, 1985). Культура учит ребёнка смотреть на всё через призму пола: прежде любого выбора проверить, подходит ли это мальчику или девочке. Урок встроен в быт: даже учительница, которая ради равенства чередует мальчиков и девочек в очереди, показывает, что пол важен везде. Через ту же призму ребёнок оценивает себя. Он активен, но половая роль не неизбежна: её задаёт культура.
Юность — переход от детства к взрослости, примерно с 12 до 17–19 лет.
Половое развитие. Пубертатный период длится 3–4 года и начинается с рывка роста. Менархе — первая менструация — наступает через 18 месяцев после пика рывка, в среднем в 12 лет 9 месяцев (от 11 до 17 лет). Мальчики созревают на 2 года позже; эякуляция с живой спермой появляется между 12 и 16 годами, в среднем в 14,5.
Влияние полового созревания на психику. Образ бурного бунтарского возраста не подтверждается. Из более чем 300 подростков, которых наблюдали с 6-го класса до выпуска, больше половины не имели серьёзных проблем, примерно у 30% они возникали время от времени, и только 15% попали на «нисходящую спираль» (Petersen, 1989). Важны сроки. Рано созревшие мальчики довольнее внешностью и чаще в хорошем настроении, но хуже владеют собой, чаще курят, пьют и нарушают закон (Duncan et al., 1985). Поздно созревающим хуже всего в 7-м классе, но к выпуску они среди самых здоровых. Рано созревшие девочки чаще подвержены депрессии и беспокойству, недовольны телом, конфликтуют с родителями и бросают школу.
Развитие идентичности. По Эрику Эриксону, главная задача подростка — ответить на вопросы «Кто я такой?» и «Куда я двигаюсь?». Кризис идентичности — норма; в идеале он разрешается к 21–25 годам. Джеймс Марсиа выделил четыре статуса идентичности (Marcia, 1980):
От школы к старшим курсам колледжа доля достигших растёт, доля диффузных падает; пик моратория — первые два года колледжа. В выборе профессии идентичность достигается чаще, чем в политике.
В США в сад ходят 43% трёх-четырёхлетних. У младенцев, проводящих более 20 часов в неделю не с матерью, привязанность к ней чаще непрочная (Belsky & Rovine, 1988) — но только у мальчиков с нечуткими матерями. По другим данным, прочная привязанность есть у 47% таких детей против 53% домашних (Clarke-Stewart, 1989). Позже стали сравнивать качество ухода. Его задают число детей в группе, число воспитателей на ребёнка, редкая их смена и подготовка. Качественный уход с раннего возраста даёт более социально компетентных и уверенных в себе школьников. В исследовании более тысячи детей из десяти садов дети из качественных садов лучше развивали речь и мышление, особенно дети из малообеспеченных семей (Garrett, 1997). Итог: сам по себе уход не матерью существенно на детей не влияет; возможный вред — эмоциональный, польза — социальная. Некачественный уход вреден при любой домашней обстановке.
Позиция: влияние родителей на личность и интеллект недолговечно — Джудит Рич Харрис. Если убрать сходство от общих генов, двое выросших в одном доме похожи немногим больше, чем двое случайных людей; приёмный ребёнок у читающих родителей не умнее, чем у любителей мыльных опер. Дети, проведшие первые три года в яслях, не отличаются от домашних (NICHD, 1998). Связь «плохие родители — трудные дети» найдена там, где нельзя отделить гены от среды и причину от следствия: хороший характер ребёнка сам вызывает любовь. Родители влияют на поведение дома, но во взрослую жизнь ребёнок уносит поведение вне дома: говорящие дома по-корейски, а со сверстниками по-английски вырастают англоязычными.
Возражение: влияние родителей неоспоримо — Джером Каган. У родителей, которые разговаривают и читают с детьми, дети имеют больший словарь и выше интеллект (Ninio, 1980), а в исследовании более 1000 детей из 10 городов США семья оказалась главным влиянием на личность трёхлетних (NICHD, 1998). Второй канал — идентификация: ребёнок приписывает себе черты родителей и потому увереннее, если считает родителя талантливым, и стыдится, если жестоким (Kagan, 1998). Шестилетние дети разных культур и эпох сильно различаются, хотя до 5–6 лет сверстники влияют мало. Друзей ребёнок выбирает сам, по сходству ценностей, — приписывать результат друзьям нелогично.
Часть III. Сознание и восприятие
Органы чувств каждого вида настроены на стимулы, важные для его выживания. Психологически ощущение — переживание от простого стимула (вспышка красного света), восприятие — интеграция и осмысление ощущений («это пожарная машина»). Биологически ощущение — работа органов чувств и идущих от них нервных путей, восприятие — работа высших уровней коры. Граница условна: ранние этапы обработки влияют на итоговую интерпретацию. Эта глава — про ощущения, глава 5 — про восприятие.
Органы чувств обнаруживают очень слабые стимулы (Galanter, 1962):
Зрение работает на физическом пределе: человек замечает вспышку в 100 квантов, из которых до светочувствительных молекул глаза доходят 7, каждый — до отдельной молекулы (Hecht, Shlaer & Pirenne, 1942).
Абсолютный порог — минимальная интенсивность стимула, которую надёжно отличают от его отсутствия. Его определяют психофизическими методами: много раз в случайном порядке предъявляют слабые стимулы, испытуемый отвечает «да» или «нет». Доля «да» растёт с интенсивностью плавно (этот график — психометрическая функция), поэтому порогом считают интенсивность, которую замечают в 50% случаев. Порог зависит от мотивации и физического состояния человека.
Дифференциальный порог, или едва заметное различие (ЕЗР) — минимальная разница между стимулами, которую замечают в 50% случаев. Если свет в 51 ватт отличают от стандарта в 50 ватт в половине проб, ЕЗР равно 1 ватту.
Закон Вебера (Эрнст Вебер, 1834): ЕЗР — постоянная доля интенсивности стимула. Если ЕЗР равно 1 при интенсивности 50, то при 100 оно равно 2, при 200 — 4 (постоянная 0,02). Закон приблизителен. Чем меньше постоянная, тем чувствительнее модальность к изменениям:
| Параметр стимула | Постоянная Вебера |
|---|---|
| Частота звука | 0,003 |
| Интенсивность звука | 0,15 |
| Интенсивность света | 0,01 |
| Концентрация запаха | 0,07 |
| Концентрация вкуса | 0,20 |
| Сила давления | 0,14 |
Закон Фехнера (Fechner, 1860): воспринимаемая величина стимула пропорциональна десятичному логарифму его физической интенсивности. Густав Фехнер вывел его, допустив, что все ЕЗР перцептивно равны. Интенсивность выросла с 10 до 20 единиц — ощущение примерно с 1 до 1,3: лампа в 100 ватт не выглядит вдвое ярче 50-ваттной. Закон тоже приблизителен (Stevens, 1957).
Время реакции — от начала стимула до начала ответа. Его измеряют, когда стимулы различаются легко и пороговые методы, построенные на ошибках, не годятся. Понятие ввёл Герман фон Гельмгольц (1850). Простое время реакции — одно действие сразу после стимула; чем слабее стимул, тем оно больше (Chocolle, 1940). Время реакции выбора — разные ответы на разные стимулы; чем меньше они различаются, тем оно больше (Coren, Ward & Enns, 1999).
Органы чувств откликаются на световую, механическую или химическую энергию, а мозг понимает только электрические сигналы. Перевод энергии стимула в такие сигналы называется превращением (трансдукцией); его выполняют рецепторы — специализированные нейроны. Сигнал идёт в рецептивную зону коры, свою у каждой модальности: ощущение возникает в мозге, а не в коже или на языке.
Как кодируются интенсивность и качество стимула, узнают по записи активности единичной клетки: обезьяне вживляют в кору микроэлектрод и смотрят, на какие стимулы нейрон отвечает серией импульсов (спайков). Редкие спайки без стимула — спонтанная активность.
Интенсивность кодируется в основном частотой импульсов: давление на кожу растёт — импульсы той же величины идут чаще. Другие коды — временной паттерн (при сильном стимуле интервалы между импульсами ровнее) и число активных нейронов.
Качество кодируется двумя способами. Первый — специфичность. В 1825 году Иоганн Мюллер предположил, что мозг отличает свет от звука, потому что сигналы идут по разным нервам (специфические нервные энергии); это подтвердилось. Внутри модальности у качеств тоже бывают свои волокна — «сладкие», «кислые». Второй — паттерн: волокно сильнее всего отвечает на одно качество, слабее — на другие, и кодом служит картина активности многих волокон.
Чувств у человека шесть: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и чувство положения тела. О далёких объектах сообщают только первые три.
Свет — электромагнитное излучение. Глаз видит малую часть его спектра: волны длиной от 400 до 700 нанометров.
В глазу две системы: одна строит изображение, другая превращает его в электрические импульсы. Первая, как фотоаппарат, фокусирует свет на сетчатке — тонком слое на задней стенке глаза. Сильнее всего лучи преломляет роговица, прозрачная передняя поверхность. Хрусталик доводит фокус, меняя форму: для близких объектов он выпуклее, для далёких — площе. Не может стать достаточно плоским — миопия (близорукость), достаточно выпуклым — гиперметропия (дальнозоркость). Зрачок в темноте шире, на свету уже.
Вторая система — рецепторы сетчатки. Палочки работают при слабом свете и не дают цвета, колбочки — при ярком и дают цвет. В центре сетчатки, в зоне фовеа, рецепторы упакованы плотнее всего; туда мы направляем то, что хотим рассмотреть.
Фотопигмент рецепторов поглощает свет, и это запускает нервный импульс. Сигнал идёт к биполярным клеткам, затем к ганглиозным; их аксоны образуют зрительный нерв. Там, где нерв выходит из глаза, рецепторов нет — это слепое пятно. Мы его не замечаем: мозг заполняет дыру фоном (Ramachandran & Gregory, 1991).
Чувствительность и острота зрения. К одной ганглиозной клетке подключено больше палочек, чем колбочек. Три слабых пятна света на трёх колбочках могут не вызвать импульса, а на трёх палочках складываются на одной ганглиозной клетке, и она срабатывает (конвергенция). Поэтому палочковое зрение чувствительнее. Плата — острота, способность различать детали: три ярких пятна через колбочки дадут мозгу три сообщения, через палочки — одно. В фовеа много колбочек и нет палочек, на периферии много палочек и мало колбочек. Поэтому тусклую звезду лучше видно, если смотреть чуть в сторону.
Световая адаптация. К неизменному стимулу человек адаптируется. К темноте глаз привыкает за минуты, к яркому свету — меньше чем за минуту. В темноте абсолютный порог падает по кривой из двух ветвей: первая — колбочки, вторая — палочки, перелом примерно на десятой минуте. Палочки адаптируются дольше, но улавливают гораздо более слабый свет.
Остроту зрения обычно измеряют таблицей Германа Снеллена (1862). Острота 20/20: с 20 футов человек читает те же буквы, что и человек с нормальным зрением; 20/100: с 20 футов он видит то, что нормальный глаз различает со 100. Таблица не годится для неграмотных, проверяет только зрение вдаль и не разделяет пространственную остроту (детали формы) и остроту контраста (перепады яркости).
Базовый элемент паттерна — край, переход от светлого к тёмному. Края выделяются потому, что активная ганглиозная клетка снижает активность соседних. Это видно на решётке Германна — чёрных квадратах с белыми линиями между ними: на пересечениях линий мерещатся серые пятна. Клетку на перекрёстке тормозят соседи с четырёх сторон, клетку на линии — с двух, и перекрёсток кажется темнее. Там, куда смотришь прямо, пятна нет: в центре поля зрения тормозящие сигналы передаются на гораздо меньшее расстояние. Поэтому же в центре выше острота.
Зрительная система превращает длину волны в цвет: короткие волны (450–500 нм) выглядят синими, средние (500–570) — зелёными, длинные (620–700) — красными. Цвет отражающего объекта зависит ещё и от цветового окружения; благодаря ему вещь сохраняет цвет при разном освещении — это константность цвета (Land, 1986).
Ощущение цвета имеет три параметра. Светлота — насколько белым выглядит свет. Цветовой тон — то, что обозначает название цвета. Насыщенность — чистота цвета; ненасыщенные цвета бледные, как розовый. Человек различает около 150 тонов (ЕЗР для длины волны в среднем 2 нм), а с учётом светлоты и насыщенности — больше 7 миллионов цветов; названия есть примерно у 7500 (Coren, Ward & Enns, 1999).
Смешение цветов. Свет смешивается по принципу сложения, в глазу; краски — по принципу вычитания, вне глаза. Красный свет 650 нм с зелёным 500 нм в нужной пропорции неотличим от жёлтого 580 нм. Закон трёх первичных цветов: три пучка — из длинноволновой, средней и коротковолновой частей спектра — дают почти любой цвет. С источниками 450, 560 и 640 нм испытуемый подберёт пару любому эталону, с двумя — нет.
Дефекты цветовосприятия. Большинство людей — трихроматы: для подбора цвета им нужны три первичных. Дихроматам хватает двух, часть цветов они не различают. Монохроматы не различают длины волн вовсе — это подлинная цветовая слепота. Дефекты в основном наследственные. Цветовая слепота чаще встречается у мужчин (2%), чем у женщин (0,03%): гены рецессивны и лежат в X-хромосоме (Nathans, 1987).
Теории цветового зрения. Трихроматическую теорию выдвинул Томас Янг в 1807 году, через 50 лет её развил Гельмгольц. Колбочек три типа; каждый откликается на широкий диапазон волн, но сильнее всего — на короткие, средние или длинные. Цвет кодируется соотношением их активности, то есть паттерном. Теория объясняет закон трёх первичных цветов и дефекты: у дихроматов нет одного типа рецепторов, у монохроматов — двух. Позже биологи нашли в сетчатке три типа колбочек.
В 1878 году Эвальд Геринг заметил то, чего теория не объясняет. Любой цвет описывается одним или двумя ощущениями из четырёх: красное, зелёное, жёлтое, синее. Но красновато-зелёного и желтовато-синего не бывает. А после цветного света нейтральная поверхность кажется окрашенной в дополнительный цвет. Теория оппонентных цветов Геринга: в зрительной системе есть красно-зелёные и сине-жёлтые элементы. На один цвет пары элемент усиливает реакцию, на другой ослабляет, а в обе стороны сразу реагировать не может. Дополнительный цвет появляется, когда одна часть пары утомилась.
Спор закончился двухстадийной теорией (Hurvich & Jameson, 1974): три типа рецепторов передают сигналы оппонентным элементам более высокого уровня. Такие нейроны нашли в таламусе (DeValois & Jacobs, 1984): их спонтанная активность растёт в ответ на одни длины волн и падает в ответ на другие. Психологические теории подсказали биологам, что искать, — и анализ цветового зрения стал образцом для других сенсорных систем.
Вибрирующий объект сжимает молекулы воздуха, те толкают соседние — так бежит звуковая волна, волна давления. Звук синусоидальной волны называется чистым тоном; сложные звуки раскладываются на чистые тона. Частота — число колебаний в секунду (герцы) — определяет высоту тона. Интенсивность (амплитуда) — разница давлений между пиком и впадиной — определяет громкость. Её измеряют в децибелах: плюс 10 дБ — мощность в 10 раз больше, плюс 20 — в 100. Шёпот в библиотеке — около 30 дБ, шумный ресторан — 70, рок-концерт — до 120, взлёт самолёта — больше 140. Постоянный звук громче 100 дБ может необратимо повредить слух. Тембр — ощущение сложности звука.
В ухе тоже две системы. Первая доставляет звук к рецепторам. Ушная раковина и слуховой канал ведут его к барабанной перепонке. Её колебания проходят по трём косточкам среднего уха — молоточку, наковальне и стремечку — к овальному окошечку, входу во внутреннее ухо. Косточки сильно усиливают звук.
Вторая — улитка внутреннего уха, спиральная костная трубка с жидкостью — превращает звук в импульсы. На её базилярной мембране сидят рецепторы — волосковые клетки. Давление на овальное окошечко колеблет жидкость, жидкость — мембрану; волосковые клетки изгибаются и дают импульс. В слуховом нерве около 31 000 нейронов против миллиона в зрительном (Yost & Nielson, 1985).
Слух чувствительнее всего в середине частотного диапазона, около 1000 Гц. Ослабевает он двояко. Потеря проводимости: среднее ухо плохо проводит звук, пороги повышены примерно одинаково на всех частотах. Потеря нервной чувствительности: разрушена часть волосковых клеток, и порог растёт сильнее всего на высоких частотах. Эти клетки не восстанавливаются. Так теряют слух многие пожилые и те, кто подолгу находится в сильном шуме, например рок-музыканты.
Откуда пришёл звук, человек определяет по двум различиям между ушами: до дальнего уха звук доходит слабее (голова отбрасывает «звуковую тень») и на долю секунды позже.
Высота растёт с частотой звука. Молодой взрослый слышит от 20 до 20 000 Гц; ЕЗР меньше 1 Гц на частоте 100 Гц и растёт до 100 Гц на 10 кГц. Аналога смешения цветов нет: два одновременных тона слышны по отдельности. Значит, типов рецепторов высоты должно быть много.
Временную (частотную) теорию предложил физик Резерфорд в 1886 году: базилярная мембрана колеблется с частотой звука и задаёт ту же частоту импульсов в слуховом нерве. Но волокно передаёт не больше 1000 импульсов в секунду. Вивер (Weaver, 1949) предположил, что более высокие частоты кодируют группы волокон, разряжающиеся со сдвигом: две группы по 1000 импульсов в секунду вместе дают 2000. Действительно, паттерн импульсов в слуховом нерве повторяет форму звуковой волны (Rose et al., 1967) — но лишь примерно до 4000 Гц, а мы слышим и более высокие частоты.
Теория локальности идёт от анатома Жозефа Гишара Дювернье (1683): частота кодируется резонансом, как струна пианино отзывается на камертон (Green & Wier, 1984). По Гельмгольцу, высота тона зависит от того, какой участок базилярной мембраны колеблется. В 1940 году Георг фон Бекеши измерил её движения через отверстия в улитках морских свинок и человеческих трупов. Мембрана ведёт себя не как набор струн, а как простыня, которую встряхнули за край: движется почти вся, но место наибольшего размаха зависит от частоты (Bekesy, 1960). Слабое место теории: ниже 50 Гц вся мембрана колеблется одинаково, а мы различаем и 20 Гц.
Итог: временной механизм объясняет низкие частоты, локальный — высокие, а от 1000 до 5000 Гц, возможно, работают оба (Coren, Ward & Enns, 1999).
Остальные чувства беднее зрения и слуха, но жизненно важны. Обоняние — одно из самых примитивных: его рецепторы связаны с мозгом без синапсов и ничем не защищены от среды.
У других видов обоняние важнее: обонятельная кора у рыб занимает почти все полушария, у собак — около трети, у человека — двадцатую часть.
Многие виды общаются феромонами — веществами, которые выделяют в воздух для особей своего вида. Самка мотылька привлекает самцов за несколько миль — запахом, а не видом: к самке за стеклом самца не тянет. Муравья, пропитанного веществами разложения, сородичи раз за разом выносят из гнезда как мёртвого (Wilson, 1963).
У людей остатки этой системы есть. Испытуемые сутки носили майку без душа и дезодоранта. Потом по запаху большинство узнавали свою майку среди трёх и отличали чужую мужскую от женской (Russel, 1976; Schleidt, Hold & Attili, 1981). У женщин, которые живут или работают вместе, синхронизируются менструальные циклы — видимо, через запах (McClintock, 1971; Russel, Switz & Thompson, 1980).
Стимул для обоняния — летучие молекулы вещества. Рецепторы в глубине носовой полости покрыты жироподобным веществом, поэтому молекулы должны растворяться в жире. Реснички рецепторов соприкасаются с молекулами — возникает импульс. Он идёт в обонятельную луковицу, оттуда в обонятельную кору на внутренней стороне височных долей. Луковица прямо связана с участком коры, который формирует долговременную память; возможно, поэтому запахи будят старые воспоминания.
Абсолютный порог может составлять 1 часть вещества на 50 миллиардов частей воздуха. Собаки обнаруживают концентрации в 100 раз ниже (Marshall, Blumer & Moulton, 1981): рецепторов у них около миллиарда против 10 миллионов у человека. Человек различает от 10 000 до 40 000 запахов, женщины в целом лучше (Cain, 1988); парфюмеры и дегустаторы виски — до 100 000 (Dobb, 1989). Типов рецепторов порядка 1000 (Buck & Axel, 1991), каждый отвечает на многие запахи (Matthews, 1972), так что качество отчасти кодируется паттерном.
Вкусу приписывают многое, что даёт запах: без обоняния трудно отличить красное вино от уксуса. На вкус влияют гены и опыт. Чувствительность к горечи кофеина и сахарина у людей разная и, видимо, наследуется (Bartoshuk, 1979). Жители индийской провинции Карнатака едят много кислого и находят приятным вкус лимонной кислоты и хинина; индийцы, выросшие на Западе, — неприятным (Moskowitz et al., 1975).
Стимул — вещество, растворённое в слюне. Рецепторы на языке, в гортани и на нёбе собраны в пучки — вкусовые почки; волоски на их концах контактируют с раствором, и возникает импульс.
Почти любой участок языка, кроме центра, чувствует любой вкус, но передняя часть лучше ловит солёное и сладкое, бока — кислое, мягкое нёбо — горькое. Абсолютный порог вкуса низкий, а ЕЗР высокое: постоянная Вебера около 0,2, то есть специй надо добавить не меньше 20%, чтобы заметить разницу. «Карты языка», видимо, упрощают картину: перерезанный нерв не отключает вкус на своём участке, потому что вкусовые нервы тормозят друг друга и повреждение одного снимает торможение с остальных (Bartoshuk, 1993).
Любой вкус — одно из четырёх основных качеств или их сочетание: сладкий (эталон — сахароза), кислый (соляная кислота), солёный (поваренная соль), горький (хинин) (McBurney, 1978). Нервных волокон тоже четыре типа: каждый отвечает на все вкусы, но лучше всего — на один. Работают оба кода: специфические волокна и паттерн.
Осязание — три вида кожных ощущений: давление, температура и боль.
Давление. Постоянного давления, например воздуха, мы не замечаем, но различаем его колебания. Чувствительнее всего губы, нос и щёки, слабее всего — большой палец ноги: дело в числе рецепторов. На чувствительных местах заметно давление в 5 мг. Адаптация сильная: неподвижную чужую руку через несколько минут перестаёшь ощущать. Активное осязание (человек сам ощупывает предмет) добавляет двигательные ощущения и позволяет узнавать знакомые предметы (Klatzky, Lederman & Metzger, 1985).
Температура. Рецепторы — нейроны со свободными нервными окончаниями под кожей. Рецепторы холода срабатывают, когда кожа остывает, рецепторы тепла — когда нагревается (Duclauz & Kenshalo, 1980; Hensel, 1973). Но рецепторы холода отвечают и на температуру выше 45 °C: очень горячий стимул включает оба типа, и возникает ощущение горячего. Человек замечает потепление кожи на 0,4 градуса и похолодание на 0,15 (Kenshalo, Nafe & Brooks, 1961). К умеренным изменениям мы полностью адаптируемся за несколько минут.
Боль защищает: люди с редким генетическим нарушением, не чувствующие боли, обычно умирают молодыми от повреждений, которых можно было избежать.
Стимул боли — любое воздействие, способное повредить ткани. В коже высвобождаются химические вещества, которые возбуждают рецепторы с высоким порогом — нейроны со свободными нервными окончаниями (Brown & Deffenbacher, 1979). Фазическая боль — резкая и короткая, в момент травмы; тоническая — тупая и долгая, после неё. Они идут по разным нервным путям к разным участкам коры (Melzack, 1990).
На боль сильнее, чем на другие ощущения, влияют культура, ожидания и прошлый опыт. В некоторых районах Индии есть обряд: избранного подвешивают к телеге на стальных крюках, продетых под кожу и мышцы спины, и он благословляет детей и урожай. Признаков боли нет, он в «состоянии экзальтации»; через две недели шрамы едва видны (Melzack, 1973).
Это объясняет теория управляемых ворот (Melzack & Wall, 1982, 1988). Для боли мало возбудить рецепторы: в спинном мозге должны быть открыты «нервные ворота», пропускающие сигнал в мозг. Сигнал из коры может их закрыть — так психика снижает боль. Ворота связывают с участком среднего мозга — серым веществом вокруг сильвиева водопровода (СВСВ): его нейроны через посредников тормозят клетки, передающие болевые сигналы (Jesell & Kelly, 1991). СВСВ активно — ворота закрыты.
Морфин повышает активность СВСВ; так же, как полагают, действуют эндорфины — вещества, которые вырабатывает сам организм. Стимулогенная аналгезия: под одной лишь стимуляцией СВСВ крысе сделали операцию на брюшной полости без признаков боли (Reynolds, 1969). Так же, вероятно, действуют потирание больного места и акупунктура: стимуляция закрывает ворота. Лекарства, культурные традиции и нетрадиционная медицина снижают боль через общий биологический механизм.
Слуховые протезы рассчитаны на людей, у которых разрушены волосковые клетки, но цел слуховой нерв. Улиточный имплантат — электрод в улитке — стимулирует нейроны в обход рецепторов. Микрофон ловит звук, процессор на теле превращает его в электрический сигнал и по радио передаёт сквозь череп к электроду.
С одноэлектродным прибором Вильяма Хауса (1970-е) пациент слышит сложный шум переменной громкости; большинство из сотен его владельцев считают это большим улучшением. У более нового «Нуклеус 22» 22 электрода: процессор делит звук на частотные диапазоны и подаёт каждый на свой электрод — как в здоровом ухе разные частоты колеблют разные участки базилярной мембраны. Некоторые пациенты распознают до 70% слов (Loeb, 1985); у детей результаты тоже обнадёживают (Staller, 1991).
Успех отчасти подтверждает теорию локальности, но стимуляция одного участка даёт не чистый тон, а «утиное кряканье» или «удары по мусорным бакам». Временные теории тоже не выиграли: при смене частоты стимуляции ощущение почти не менялось. Видимо, высоту задаёт сложный пространственно-временной паттерн, который несколько электродов не воспроизводят (Loeb, 1985).
С искусственным глазом хуже: изображение даёт видеокамера, но его трудно передать мозгу. При электрической стимуляции зрительной коры человек видит пятна света от «рисового зерна» до «монеты», чаще белые; при стимуляции в нескольких местах — несколько пятен сразу. Простые изображения так построить можно (Dobelle, Meadejovsky & Girvin, 1974), но полноценный протез маловероятен: входные сигналы зрительной коры слишком сложны.
За — Роберт Джемисон. От боли в США страдают больше 80 миллионов человек, но врачи избегают опиатов: боятся привыкания и зависимости. Научная литература эти страхи не подтверждает: злоупотребление среди пациентов с хронической болью редко (Portenoy, 1990). Джемисон (Jamison et al., 1998) случайно распределил пациентов с хронической болью в спине на три режима — ненаркотическое средство, малые дозы опиатов ежедневно, опиаты по необходимости — и через год постепенно отменил приём. Опиаты ослабили боль и улучшили настроение, а отмена прошла без признаков зависимости. При разумном применении опиаты помогают, а предвзятость оставляет миллионы людей с напрасной болью.
Против — Деннис Турк. При острой боли опиаты эффективны; сомнения касаются длительного приёма. Фордайс (Fordyce, 1976) заметил: если лекарство дают «по необходимости», болевые реакции закрепляются, потому что приносят облегчение. Турк (Turk & Okituji, 1997) показал, что при той же патологии и остроте боли опиаты чаще получали пациенты в депрессии и с большим числом жалоб: лекарство выписывали от эмоционального стресса. Доказательства пользы ненадёжны (Turk, 1996): не было испытаний, где ни врач, ни пациент не знают о препарате; наблюдения длились не дольше 12 месяцев; ни одно не показало улучшения физического состояния; в некоторых боль слабела после отмены опиатов (Flor, Fydrich & Turk, 1992). Рекомендовать широкий постоянный приём рано: неясно, каким пациентам он помогает без серьёзных проблем.
Органы чувств получают информацию фрагментами, а человек видит целые предметы и слышит слова и музыку. Психология восприятия выясняет, как сенсорная информация складывается в перцепты (продукты восприятия) и как они помогают ориентироваться в мире.
У перцептивной системы три задачи:
Задачи общие для всех модальностей. Глава говорит в основном о зрении: оно изучено лучше всего.
Разные области зрительной коры выполняют разные перцептивные функции.
Зрительная кора. На зрительные сигналы отзывается больше тысячи миллионов нейронов коры. Их изучают тремя методами: записывают импульсы отдельной клетки у животных, разбирают случаи повреждения мозга у людей и снимают работающий мозг — связанные с событиями потенциалы, ПЭТ, ФМРИ.
Сигналы от глаз приходят в первичную зрительную кору — зону V1 в затылочной части мозга. Остальные зрительные участки (их больше 30) связаны с глазами через неё.
Функции V1 выяснили на людях с военными ранениями головы. Повреждение участка V1 даёт слепоту в своей зоне поля зрения (скотому), хотя глаза и зрительный нерв целы. На V1 как будто натянута карта поля зрения: центр (фовеа) — в самой задней точке коры, периферия — ближе к передней части V1. Карта перевёрнута и отражена зеркально: верх поля лежит ниже основной складки коры, левая половина — в правой стороне V1.
Нейроны V1 чувствительны к яркости, цвету, ориентации и движению. Каждый анализирует крошечный участок образа и взаимодействует только с соседями. Так кора подробно разбирает всё поле сразу, но не связывает далёкие точки: «за деревьями не видит леса». Поэтому V1 передаёт информацию в области, занятые цветом, движением, формой, расположением. Те постоянно отвечают V1: это переговоры, а не приказы.
Система распознавания и система локализации. Распознаванием занимается ветвь от V1 к нижней части коры, локализацией — ветвь к верхней части мозга.
Обезьяна с разрушенным отделом распознавания понимает, что один предмет стоит перед другим, но не отличает куб от цилиндра. С разрушенным отделом локализации — наоборот (Mishkin, Ungerleider & Macko, 1983).
У людей это показала ПЭТ — сканер находит участки, где растёт кровоток. Когда испытуемые искали среди двух лиц то же, что на образце, но в другом повороте и освещении, кровоток рос только в распознающем отделе. Когда искали картинку, где линия и точка расположены как на образце, но повёрнуты (мысленное вращение), — только в отделе локализации (Grady et al., 1992; Haxby et al., 1990).
Внутри распознающего отдела цвет, форму и текстуру обрабатывают разные участки. Зрительная кора — набор «модулей переработки».
Сегрегация объектов. Изображение на сетчатке — мозаика пятен разной яркости и цвета. Как из неё выделяются объекты, изучала гештальт-психология, возникшая в Германии в начале XX века.
Фигура и фон. В стимуле из нескольких участков один мы видим как фигуру, другой как фон. Фигура кажется плотнее и ближе. Организация обратима: на известной картинке видна то белая ваза, то два чёрных профиля, но не оба образа сразу. Раз человек переключается сам, фигуру и фон задаёт не стимул, а перцептивная система. Чем меньше участок, тем вероятнее он станет фигурой (Weisstein & Wong, 1986).
Группировка. Точки на равных расстояниях видятся то рядами, то колонками, то диагоналями. Гештальт-психологи назвали детерминанты группировки:
Детерминанты дают самые стабильные и простые формы из возможных. Цель внутри группы по смежности найти труднее, чем ту же форму отдельно (Banks & Prinzmetal, 1976). Цель, непохожую на остальные элементы, найти легче (Treisman, 1986), особенно если остальные похожи друг на друга: она «выскакивает» из фона (Duncan & Humphreys, 1989). Расстояния внутри группы кажутся меньше, чем между группами (Coren & Girgus, 1980). В слухе четыре удара барабана с паузой после второго слышатся как две пары — смежность во времени.
Восприятие удалённости. Изображение на сетчатке плоское. Об удалённости мы судим по признакам удалённости — двухмерным характеристикам изображения.
Монокулярные признаки доступны одному глазу:
Первые пять называют изобразительными: художники знают их сотни лет.
Бинокулярный признак — бинокулярная диспарантность: глаза видят объект под разными углами и получают разные образы. Чем ближе объект, тем больше различие; дальше трёх-четырёх метров оно уже не помогает. На диспарантности построены стереоскоп (каждому глазу — своя фотография), стереокино с очками и книги «Волшебный глаз».
По идее признаков, наблюдатель делает из них бессознательное умозаключение об удалённости — понятие ввёл Гельмгольц. Гибсон (Gibson, 1979) возражает: глубину мы воспринимаем непосредственно, и информацию берём с самой земли. Лучший пример — градиент текстуры: чем дальше поверхность, тем плотнее кажутся её элементы. Градиент покрывает всю видимую зону и не меняется, куда бы человек ни шёл, — это инвариант.
Восприятие движения. Стробоскопическое движение. Движение видно и тогда, когда на сетчатке ничего не движется. Вертгаймер показал это в 1912 году: в темноте вспыхивает свет, через несколько миллисекунд — другой рядом, и кажется, что свет переместился. Так устроено кино: кадры сменяются с затемнениями. При 16 кадрах в секунду, как в раннем кино, движение выглядело отрывистым; сейчас кадров 24.
Индуцированное движение. Когда большой объект движется вокруг маленького, кажется, что движется маленький. Дункер в 1929 году показывал в темноте светящийся круг внутри светящегося прямоугольного контура: контур сдвигали вправо — испытуемые видели, что круг уходит влево.
Реальное движение. Движение по сетчатке может означать и движение глаз по неподвижной сцене, и движение объекта. Неподвижный образ может принадлежать птице, за которой следим взглядом, движущийся — неподвижному фону. Поэтому движение на структурированном фоне (относительное) заметить легче, чем на однородном (абсолютное).
По 12 светящимся точкам на теле наблюдатели понимают, чем занят человек (Johanson, von Hofsten & Janson, 1980), а по огонькам на лодыжках узнают друзей и отличают мужчину от женщины (Cutting, 1986).
Избирательная адаптация: наблюдая движение, человек теряет чувствительность к нему и к похожим движениям, но не к другим. После полос, идущих вверх, движение вверх видно хуже, вниз — как прежде (Sekuler, 1975). Отсюда последействие: после нескольких минут у водопада соседняя скала «плывёт» вверх.
В зрительной коре животных нашли клетки, каждая из которых сильнее всего отвечает на движение одного направления и скорости; есть клетки для объектов, летящих к голове (Regan, Beverly & Cynader, 1979). Адаптация — усталость клеток одного направления: начинают доминировать клетки противоположного.
Следя ночью за самолётом, человек видит плавное движение, хотя изображение на сетчатке почти стоит: двигательные отделы мозга сообщают зрительной коре о движении глаз, и та объединяет оба источника.
Распознать объект — значит отнести его к категории или узнать конкретного человека. Главное свойство для этого — форма. Чашку узнаём при любой величине, цвете, текстуре и наклоне, но можем не узнать, если часть формы закрыта. Контурные рисунки узнаются почти так же хорошо, как цветные фотографии (Biederman & Ju, 1988).
Ранние этапы. Сначала система описывает объект через элементарные составляющие — линии, края, углы. Потом сравнивает описание с формами в зрительной памяти и выбирает лучшее соответствие.
Детекторы признаков. Участок сетчатки, связанный с нейроном коры, — рецептивное поле этого нейрона. Хьюбел и Визел (Hubel & Wiesel, 1968; Нобелевская премия 1981 года) нашли в зрительной коре три типа клеток:
Позже нашли клетки для углов и кривых. Всё это детекторы признаков — кирпичики формы. Для букв это верно больше, чем для столов или тигров.
Взаимосвязь признаков. Буква Т — вертикаль и горизонталь, но только если горизонталь серединой лежит на верхушке вертикали. Гештальт-психологи говорили: «целое отличается от суммы его частей». Из пространственных отношений возникают новые характеристики, и в зрительном поиске они ведут себя как простые признаки (Enns & Resnick, 1990). Значит, сложный анализ формы идёт до осознания.
Поздние стадии. Простые сети. Сопоставление с памятью изучали на буквах. Его описывает многосвязная модель: сеть узлов, внизу признаки, выше буквы. Возбуждающая связь означает, что признак входит в букву, и передаёт ей активацию. Такую сеть легко представить на нейронах — это мост между психологией и биологией.
Пример: K — две диагонали и вертикаль; R — левая диагональ, вертикаль и кривая; P — вертикаль и кривая. При показе K её узел активируют три признака, узел R — два, P — один: выбрана K. Но при показе R полностью активны и R, и P. Поэтому добавляют тормозные связи от признака к буквам, где его нет: левая диагональ тормозит P, и побеждает R.
Сети с обратной связью. Эта модель не объясняла контекст. После мгновенного показа буквы K или слова WORK испытуемые точнее отвечают, была ли последней K или D, если видели слово (Reicher, 1969). Поэтому в сеть добавляют уровень слов и возбуждающие связи от слов обратно к буквам. Мелькнувшая буква R может не набрать активацию. В слове RED частично активные R, E и D активируют узел слова, а он «сверху вниз» доактивирует свои буквы (McClelland & Rumelhart, 1981). Такие модели читают рукописный текст и распознают речь.
Естественные объекты и обработка «сверху вниз». Геоны. Признаки естественных объектов — простые геометрические тела: цилиндры, конусы, параллелепипеды, клинья. Бидерман (Biederman, 1987) назвал их геонами. По его мнению, 36 геонов и нескольких пространственных отношений хватит, чтобы описать любой узнаваемый объект: уже из двух геонов выходит 36×36 сочетаний. Отношения важны: дуга сбоку цилиндра — чашка, сверху — ведро. Если стереть часть контура так, что геоны можно восстановить, объект узнают намного лучше, чем когда стёртое разрушает геоны.
Роль контекста. Обработкой «снизу вверх» управляет только входной сигнал, обработкой «сверху вниз» — знания и ожидания. Узнали лампу по геонам — «снизу вверх»; отчасти потому, что она стоит на ночном столике, — «сверху вниз». Подходящий контекст облегчает восприятие, неподходящий затрудняет.
«Сверху вниз» мы работаем и без контекста, когда сигнал скудный. В тёмной кухне видишь чёрный предмет, думаешь, что это кот, и ищешь взглядом хвост.
Нарушения распознавания. Агнозия — общее название расстройств распознавания после повреждений мозга.
При ассоциативной агнозии человек не узнаёт предметы только на вид. Пациент описал стетоскоп как «длинный шнур с круглым предметом на конце», еду узнавал лишь на вкус, а на ощупь узнавал всё сразу (Reubens & Benson, 1971). Срисовать предмет или сравнить две картинки такие больные могут. Возможно, у них утрачены или заблокированы описания объектов в памяти.
Категориально-специфические нарушения затрагивают одну категорию:
Отсюда гипотеза: распознавание ведут подсистемы для лиц, слов, животных в разных участках мозга. Местное повреждение выбивает одну и не трогает остальные.
Стимулов больше, чем можно распознать. Отбор сигналов для распознавания называется избирательным вниманием.
Избирательное смотрение и слушание. Проще всего направить внимание взглядом. Глаза сканируют сцену фиксациями: приводят её части в фовеа, где разрешение наибольшее. Фиксации ложатся на самые информативные места: на фотографии лица — на глаза, нос и рот (Ярбус, 1965).
Внимание можно направить и без движения глаз. На пустом поле на миг появлялась метка, сразу за ней объект — перевести взгляд испытуемый не успевал. В отмеченном месте объект обнаруживался быстрее (Posner, 1980).
На вечеринке поворот головы мало помогает: голоса звучат со всех сторон. Нужный разговор выделяют по направлению звука, движению губ, высоте, темпу и интонации голоса, а без этого — с трудом, по смыслу.
Феномен вечеринки с коктейлем изучают так: в каждое ухо идёт своё сообщение, одно испытуемый повторяет вслух («оттеняет»). О втором он потом помнит только голос — высокий или низкий, мужской или женский; о содержании почти ничего (Moray, 1969). Сначала решили, что стимулы без внимания отфильтровываются полностью (Broadbent, 1958). Но своё имя человек слышит даже в тихом чужом разговоре. Значит, невнимание не выключает сообщение, а приглушает, как регулятор громкости (Treisman, 1969).
Неврологическая основа внимания. Отбор ведут две системы мозга:
При переключении внимания с места на место кровоток сильнее всего растёт в теменных долях обоих полушарий (Corbetta et al., 1993). Людям с повреждением этих участков такое переключение даётся крайне трудно (Posner, 1988). У обезьян в той же задаче активны те же участки (Moran & Desimone, 1985).
После выбора участки коры, занятые выбранным свойством, усиливают активность, а занятые игнорируемыми — подавляются. Испытуемые в ПЭТ-сканере смотрели на движущиеся объекты, у которых менялись цвет и форма. Когда они следили за движением, активнее были зоны движения, когда за цветом или формой — зоны цвета или формы, хотя стимулы были те же (Corbetta et al., 1991).
Объект кажется неизменным при любом освещении, угле зрения и расстоянии. Без константности описание объекта менялось бы с каждым движением, и распознать его было бы невозможно.
Константность яркости и цвета. Чёрный бархат на солнце отражает в тысячи раз больше света, чем в тени, и всё равно выглядит чёрным. Но если смотреть на освещённую чёрную рубашку через отверстие в чёрном экране, она покажется белой. Яркость определяется соотношением света, отражённого от разных объектов: бархат и на солнце отражает меньше, чем предметы вокруг. С цветом так же: зрелый помидор через трубку, скрывающую окружение, может показаться синим, зелёным или розовым.
Константность формы и положения. Открывающаяся дверь даёт на сетчатке прямоугольник, трапецию, потом вертикальную полоску — а мы видим ту же прямоугольную дверь. Когда движемся мы, неподвижные объекты остаются на месте: зрительная система получает от моторной сведения о движении глаз и вычитает их из зрительного сигнала.
Константность величины. Монета на расстоянии вытянутой руки даёт изображение вдвое меньше, чем в 30 см от глаз, но меньше не кажется. Значит, учитывается и воспринимаемая удалённость. Эммерт показал это в 1881 году на послеобразах: испытуемые около минуты смотрели в центр картинки, потом на белый экран. Послеобраз на сетчатке был одного размера, но на далёком экране казался большим, на близком — маленьким.
Принцип инвариантности величины-удалённости: воспринимаемая величина равна произведению ретинальной величины на воспринимаемую удалённость. Объект удаляется — первая падает, вторая растёт, произведение сохраняется.
Принцип объясняет иллюзии — ложные или искажённые перцепты. Луна у горизонта выглядит примерно на 50% больше, чем в зените, хотя изображение на сетчатке то же: расстояние до горизонта кажется больше. Комната Эймса через глазок выглядит обычной, но её левый угол почти вдвое дальше правого. Наблюдатель этого не учитывает, и мальчик в левом углу кажется гораздо меньше, чем в правом.
Константность есть и в слухе: если удвоить частоты всех нот, мелодия останется той же.
На восприятие влияют и гены, и научение; вопрос — в их вкладе. Его выясняют тремя путями: смотрят, что различают младенцы, растят животных при ограниченной стимуляции и проверяют, как она влияет на перцептивно-моторную координацию.
Различение у младенцев. Одних новорождённых изучать мало: часть врождённых способностей появляется после созревания более базовых. Методов два:
Восприятие форм. Острота зрения — способность отличать одну часть объекта от другой. Её измеряют так: полосатый паттерн против серого поля, полосы сужают, пока младенец не перестанет предпочитать их. В 1 месяц острота очень низкая, за первые 6 месяцев быстро растёт и между 1 и 2 годами достигает взрослого уровня (Courage & Adams, 1990). В 1 месяц младенец видит в лице внешний контур, к 3 месяцам различает выражения — и социальных реакций становится заметно больше.
Трёхдневный младенец направляет взгляд на стороны и вершины треугольника, а не блуждает по нему (Salapatek, 1975). Младенцы предпочитают формы, похожие на лица (Fantz, 1961). К 3 месяцам они дольше смотрят на фото матери, чем незнакомой женщины (Barrera & Maurer, 1981).
Восприятие глубины появляется около 3 месяцев и складывается к 6. Около 4 месяцев младенец тянется к ближнему из двух предметов по бинокулярной диспарантности (Granrud, 1986), через месяц-два — по монокулярным признакам. Визуальный обрыв (Gibson & Walk, 1960) — стекло с доской посередине: с одной стороны шахматный узор лежит прямо под стеклом, с другой — на несколько футов ниже. Ползающего ребёнка 6–7 месяцев сажают на доску и закрывают ему один глаз. К матери на «мелкую» сторону он ползёт сразу, через «обрыв» — нет.
Константность формы и величины развивается в первые месяцы. Четырёхмесячным показывали медвежонка, потом второго: либо того же размера на другом расстоянии, либо другого размера. На первого из них смотрели меньше — восприняли как прежнего (Granrud, 1986).
Контролируемая стимуляция. Отсутствие стимуляции. Шимпанзе, выращенные в темноте первые 16 месяцев, обнаруживали свет, но не различали паттерны (Riesen, 1947). Причина не в научении: без света атрофируются нейроны сетчатки и зрительной коры. Чем дольше депривация с рождения, тем сильнее ущерб, а у взрослой кошки долго закрытый глаз зрения не теряет. Отсюда идея критического периода — этапа, когда организм оптимально готов приобрести способность.
Ограниченная стимуляция. Котята, которые видели только вертикальные или только горизонтальные полосы, слепли к полосам другой ориентации: клетки коры для неё выродились (Blake, 1981). У ребёнка, которому на первом году жизни закрыли глаз после операции, острота зрения в этом глазу снижается (Awaya et al., 1973). Критический период у человека длится до 8 лет, самые уязвимые первые два года (Aslin & Banks, 1978).
Значит, стимуляция поддерживает врождённые способности. Научение тоже влияет: знакомую собаку узнать легче, чем трубкозуба.
Активное восприятие. Перцептивно-моторной координации надо учиться, и для этого нужны собственные движения. В «кошачьей карусели» (Held & Hein, 1963) из двух выращенных в темноте котят один шёл и катал другого. Видели они одно и то же, но координации научился только активный: когда котят подносили к объекту, лапы вытягивал лишь он. Люди в призматических очках, искажающих видимое положение предметов, сначала на всё натыкаются, но, двигаясь сами, приспосабливаются. Человек, которого возят в кресле, не адаптируется (Held, 1965).
Дерек Стин в автокатастрофе лишился нервов левой руки; парализованную руку через год ампутировали. Но он чувствовал, как она давит на тело, и жуткую боль в ней — фантомную конечность. После ампутации участок руки на сенсорной карте мозга получает сигналы от соседних частей тела, и возникает иллюзия руки.
В. С. Рамачандран из Калифорнийского университета в Сан-Диего предположил «заученный паралич»: мозг месяцами слал руке команды и видел, что она на месте, но не двигается. Он сделал ящик с зеркалом посередине: Стин клал туда правую руку и видел на месте левой её отражение. Когда он двигал руками симметрично, фантом, казалось, двигался тоже. Через три недели упражнений дома Стин сообщил: «Руки больше нет!»
Объяснение: зрение говорило, что рука слушается, мышцы обратной связи не давали, и мозг отказался от противоречия. Рамачандран считает вывод умозрительным, но метод помог и другим пациентам (Ramachandran & Blakeslee, 1998).
Позиция: восприятие развивается изнутри (Элизабет Спелк, Массачусетский технологический институт). Почти две тысячи лет считалось, что человек учится воспринимать — идёт от бессмысленных ощущений к структуре. Данные о новорождённых этому противоречат: они воспринимают глубину, выделяют в речи те же звуковые контрасты, что и взрослые, отличают лица и охотнее смотрят на них. С возрастом восприятие становится точнее и богаче, но не «осмысленнее». То же у животных: новорождённые козлята не падают с утёсов, только что вылупившиеся цыплята видят границы объектов. Готовое восприятие и позволяет младенцу учиться у людей.
Возражение: развитие зависит от деятельности (Марк Джонсон, Лондонский университет). Делить восприятие на врождённое и приобретённое — слишком пассивный взгляд. У грызунов нейроны бинокулярного зрения настраиваются до рождения по внутренним волнам активности от глаза (Katz & Shatz, 1996) — это и «врождённое», и «научение» клеток. Тягу новорождённого к лицам запускают три контрастных пятна на месте глаз и рта; из-за неё кора получает много лиц и под них настраивается — взрослая специализация появляется к концу первого года, после примерно 1000 часов смотрения. К четырём месяцам младенец делает больше трёх миллионов движений глазами и сам развивает нужные мозговые схемы. Поэтому опыты с детьми четырёх месяцев и старше мало говорят о врождённости (Haith, 1998).
Изменённое состояние сознания — переход от обычного хода умственной деятельности к состоянию, которое самому человеку кажется иным. Определение неточное: состояния сознания субъективны. Одни переживают все (сон, грёзы), другие возникают при особых условиях (медитация, гипноз, препараты).
Общепринятой теории сознания нет. Раньше психологи приравнивали сознание к психике и изучали его интроспекцией. В начале XX века бихевиористы во главе с Джоном Уотсоном отвергли и метод, и предмет: чужие переживания нельзя наблюдать и измерить. К 60-м годам сознание вернулось в науку: теория сознания полезна, если даёт проверяемые предсказания о поведении.
Сознание. У него две функции (Kihlstrom, 1984):
Не всё решается сознательно: ответ на задачу может прийти сам, и человек не объяснит как.
Предсознательная память. Стимулы вне внимания всё равно действуют — подсознательно. Эффект беседы в кафе (Farthing, 1992): сквозь шум мы слышим своё имя из чужого разговора — значит, следили за ним. Предсознательная память — то, чего сейчас в сознании нет, но что можно вызвать: личные воспоминания, знания, навыки вроде вождения.
Бессознательное. По Фрейду, болезненные воспоминания и желания подавляются — уходят в бессознательное. В сознание они не возвращаются, но влияют косвенно: через сны, иррациональные поступки, привычки и оговорки («Жаль, что у вас всё обошлось» вместо «Рад»). В бессознательных желаниях Фрейд видел причину большинства психических заболеваний.
Большинство психологов согласны, что есть процессы, недоступные интроспекции, но считают, что Фрейд переоценил их тягостную часть. Бессознательны и обычные умственные операции (Kihlstrom, 1987): мы осознаём удалённость предмета, но не вычисления, которые к ней привели.
Эксперимент (Bargh, Chen, Burrows, 1996). Испытуемые составляли предложения из перемешанных слов. Части достались слова, связанные со стереотипом пожилых: «забывчивый», «Флорида», «лотерея»; слова «медленный» не было. Потом ассистент, не знавший, кто в какой группе, засекал, за сколько человек пройдёт 15-метровый коридор. Эта группа шла медленнее контрольной и влияния слов не осознавала.
Автоматизм и диссоциация. Автоматизм — привыкание к реакциям, которые сначала требовали осознанного внимания. Новичок за рулём думает только о передачах, опытный водитель разговаривает, пока не появится опасность. Контроль остаётся, но отделён — диссоциирован — от сознания.
Концепцию диссоциации создал французский психиатр Пьер Жане (1889): мысли и действия отщепляются от сознания и работают вне его. В отличие от подавленного, диссоциированное сознанию доступно. Мягкие примеры — выбросить стресс из головы или замечтаться от скуки. Крайний — расстройство множественной личности (гл. 15).
Стадии сна. Глубину сна измеряют по электроэнцефалограмме (ЭЭГ) — записи активности тысяч нейронов коры — и по движениям глаз (Dement & Kleitman, 1957). Стадий пять.
| Состояние | ЭЭГ |
|---|---|
| Покой с закрытыми глазами | Альфа-волны, 8–12 Гц |
| Стадия 1 | Волны менее регулярны, амплитуда ниже |
| Стадия 2 | «Веретёна» — всплески 12–16 Гц, резкие скачки амплитуды |
| Стадии 3 и 4 | Дельта-волны, 1–2 Гц: 20–50% записи — стадия 3, больше 50% — стадия 4 |
| Сон БДГ | ЭЭГ активнее, чем при бодрствовании; быстрые движения глаз |
На стадиях 3 и 4 спящего будит знакомое имя или плач ребёнка, а громкий звук может не подействовать.
Стадии 1–4 — сон без быстрых движений глаз (НБДГ). Примерно через час наступает сон БДГ, дальше они чередуются. Глубокий сон приходится на первые часы ночи, БДГ — на последние; за 8 часов бывает 4–5 периодов БДГ. У новорождённых БДГ занимает половину сна, к 5 годам — 20–25%, к старости — 18% и меньше.
В НБДГ глаза неподвижны, сердце и дыхание замедлены, мышцы расслаблены, обмен веществ в мозге на 25–30% ниже, чем при бодрствовании. В БДГ глаза двигаются вспышками по 10–20 секунд, пульс учащается, обмен в мозге чуть выше, чем наяву, а тело почти парализовано: работают только сердце, диафрагма, глазные мышцы и гладкая мускулатура. Мозг отрезан от органов чувств и мышц, его возбуждают разряды гигантских нейронов ствола.
Разбуженные в БДГ почти всегда рассказывают сон — яркий, эмоциональный, нелогичный. Разбуженные в НБДГ — примерно в 50% случаев, и сны у них похожи на обычное мышление. Сон запоминается, только если проснуться посреди него и сразу записать.
Теория сна. Оппонентно-процессуальная модель Эдгара и Демента (Edgar & Dement, 1992): спим мы или нет, решает соотношение двух процессов.
Днём сильнее процесс просыпания, вечером — побуждение ко сну.
Нарушения сна. Около 90% взрослых спят 6–9 часов, но чтобы днём не клонило в сон, большинству нужно 8–9.
Депривация — лишение сна. 30% школьников засыпают в классе хотя бы раз в неделю, 31% водителей хоть раз засыпали за рулём, 56% взрослых жалуются на дневную сонливость. Аварии в Чернобыле и на Трёхмильном острове произошли ранним утром, в ночную смену. «Долг сна» копится: час недосыпа каждую ночь за неделю равен бессонной ночи (Maas, 1998). Сытная еда, тёплая комната и скучная лекция сонливости не создают, а проявляют долг.
Как наладить сон (по: Pion, 1991):
Бессонница — недовольство количеством и качеством сна; оценка субъективная. Из людей, уверенных в своей бессоннице, только около половины бодрствовали хотя бы 30 минут за ночь (Carskadon, Mitler & Dement, 1974): запоминается время без сна.
Нарколепсия — непреодолимые приступы сна за рулём или в разговоре, в тяжёлых случаях несколько раз в день по 15–30 минут. Это вторжение БДГ в день: человек теряет контроль над мышцами, не успев лечь. Болеет примерно один из тысячи; есть наследственная предрасположенность.
Апния — остановки дыхания во сне: мозг не посылает сигнал дыхательным мышцам или расслабленные мышцы гортани перекрывают дыхательные пути. Кислород в крови падает, человек просыпается и вдыхает. Приступов бывает несколько сотен за ночь, пробуждения не осознаются, и днём человек засыпает посреди разговора. Снотворное мешает проснуться и может убить.
Сновидения. Сновидение — изменённое состояние сознания, в котором запомненные образы и фантазии временно смешиваются с внешней реальностью.
Теории сна со сновидениями. Фрейд («Толкование сновидений», 1900): сновидение — замаскированная попытка исполнить желание. Скрытое содержание — неприемлемые вытесненные желания, явное — то, что человек пересказывает. «Работа сна» кодирует первое во второе и бережёт спящего от вины и тревоги. Фишер и Гринберг (1977, 1996) разобрали десятки исследований: сны психологически осмысленны, но различие явного и скрытого содержания не подтверждено.
Только около половины снов включают хоть один элемент прошедшего дня. Агрессии в снах больше, чем дружелюбия, отрицательных эмоций больше, чем положительных; убийств — 2,226 на 100 000 персонажей, выше, чем в жизни (Hall & Van de Castle, 1996). Зато темы снов одного человека устойчивы годами, вплоть до 40–50 лет, и совпадают с его заботами наяву (Domhoff & Schneider, 1998). Отсюда «теория преемственности» Домхоффа: сновидение — процесс воображения, который отражает представления, проблемы и эмоции человека. Родителям снятся дети, агрессивные сны чаще у людей до 30 лет, женщинам чаще снится, что они жертвы агрессии.
Медитация меняет сознание упражнениями: регулировать дыхание, резко сузить поле внимания, убрать внешние стимулы, принять позу йоги, удерживать мысленный образ. Итог — приятная умственная и физическая расслабленность. После долгой практики бывают мистические ощущения: потеря самосознания и чувство причастности более широкому сознанию.
Традиционные формы идут от йоги (индуизм) и дзэн (буддизм). При медитации раскрытия человек очищает ум: смотрит на мысли, как на стаю птиц, и не даёт им себя унести. При медитации сосредоточения — удерживает внимание на предмете, слове или идее: например, видит голубую вазу саму по себе, исключив прочие мысли и ощущения (Deikman, 1963). После нескольких занятий ваза воспринимается интенсивнее, время сжимается, внешние стимулы мешают меньше.
Трансцендентальная медитация (ТМ) — светский коммерческий вариант: учитель даёт мантру для повторения. То же без мистики — методика Бенсона (Benson et al., 1977):
Снижаются частота дыхания, потребление кислорода, сердечный ритм и концентрация солей молочной кислоты в крови, возбуждение коры падает. Медитация помогает при хронической тревоге (Eppley, Abrams & Shear, 1989) и повышает самооценку. Спортсменам она снижает стресс перед стартом и помогает мысленно пройти выступление.
Публикации о медитации неровные, заявления коммерчески заинтересованных авторов подозрительны. Гаррэ и Лэмб (Harre & Lamb, 1983): в культах с гуру медитация делает из молодых людей послушников; её потенциал раскрывается там, где она служит личному развитию.
Вхождение в гипнотическое состояние. Человек, готовый сотрудничать, отдаёт гипнотизёру часть контроля над поведением и принимает некоторое искажение реальности. Обычно его просят сосредоточиться на маленькой мишени и расслабляться. Сон здесь метафора: испытуемый продолжает слушать. Расслабление необязательно: испытуемые, которым на велотренажёре внушали бодрость, отвечали на внушения так же (Banyai & Hilgard, 1976).
Под гипнозом:
5–10% людей гипнозу не поддаются. По Стэнфордской шкале (12 внушений, 533 испытуемых) большинство оказалось в середине (Hilgard, 1965). Восприимчивость устойчива и не связана с уступчивостью в жизни; её предсказывает богатое воображение.
Гипнотические внушения.
Скрытый наблюдатель. Хилгард (Hilgard, 1986) заметил: у многих под гипнозом есть неосознаваемая часть разума, которая следит за всем. Он внушил слепому испытуемому глухоту и тихо попросил поднять палец, если «какая-то часть» слышит. Палец поднялся — к удивлению самого испытуемого; позже эта часть пересказала всё происходившее. В опытах с обезболиванием «наблюдатель» через автоматическое письмо описывал боль, которой сознание не чувствовало.
Скептики объясняют это неявным требованием сотрудничать (Spanos, 1986). Проверка: людей с низкой гипнабельностью просили изображать гипноз, экспериментатор не знал, кто есть кто. Симулянты делали ожидаемое, но их отчёты о переживаниях отличались от отчётов загипнотизированных (Zamansky & Bartis, 1985).
Психотропные вещества влияют на поведение, сознание или настроение. Законность не отражает вред: алкоголь и табак разрешены, марихуана запрещена, а самым вредным можно назвать никотин — 36 000 смертей в год.
| Класс | Примеры |
|---|---|
| Депрессанты | Алкоголь, барбитураты, малые транквилизаторы, средства для ингаляции (клей, растворитель) |
| Опиаты | Опиум, кодеин, героин, морфин, метадон |
| Стимуляторы | Амфетамины, кокаин, никотин, кофеин |
| Галлюциногены | ЛСД, мескалин, псилоцибин, фенциклидин (ФЦП) |
| Каннабис | Марихуана, гашиш |
Лекарственная зависимость (привыкание) — это: 1) толерантность — нужно всё больше; 2) синдром отмены; 3) неудержимое употребление — человек принимает больше, чем собирался, и не может остановиться. Толерантность к опиатам растёт быстро, к марихуане — редко. Синдром отмены тяжёлый у алкоголя, опиатов и седативных, слабее у стимуляторов, у галлюциногенов его нет. Злоупотребление — зависимости нет, но человек продолжает, несмотря на серьёзные последствия.
Депрессанты подавляют центральную нервную систему; главный — алкоголь. Концентрация алкоголя в крови (КАК) и поведение:
КАК зависит от пола, массы тела и скорости питья. Пиво и вино пьянят не слабее крепкого: 4 унции вина, 12 унций пива и 1,2 унции виски содержат примерно одинаково алкоголя.
Пьяные аварии — первая причина смерти в 15–24 года. Пьют около двух третей взрослых американцев; минимум у 10% из них есть проблемы из-за алкоголя, у половины этих 10% — зависимость. «Кутёжное питьё» (пять и более доз подряд) знакомо 28% старшеклассников и 44% студентов (Wechsler et al., 1994, 1998). У сильно пьющих матерей вдвое выше риск выкидышей и недоношенности. Алкогольный синдром плода — задержка умственного развития и уродства лица.
Опиаты — опиум и производные: кодеин (мягкий), морфин и героин (сильные). Они ослабляют ощущения, снимают боль и тревогу.
Героин даёт эйфорию, затем довольство без голода и боли; навыки и интеллект сохраняются, агрессии нет. Зависимость возникает быстро: от курения и вдыхания человек переходит к уколам под кожу, потом в вену. Дозы растут, без дозы — озноб, пот, колики, тошнота. Средний возраст смерти частых потребителей — 40 лет (Hser, Anglin & Powers, 1993). Концентрация в уличном порошке непредсказуема; смерть наступает от остановки дыхания. Общие иглы разносят СПИД и гепатиты.
Механизм открыли в 70-х годах. Опиаты похожи на эндорфины — нейротрансмиттеры, которые связываются с опиатными рецепторами, дают удовольствие и снимают дискомфорт. Героин занимает рецепторы, и выработка эндорфинов падает. Без героина рецепторы пустуют — это и есть синдром отмены. Лечат двумя классами веществ:
Стимуляторы повышают тонус: в синапсах становится больше норэпинефрина, эпинефрина, дофамина (в книге — «допамин») и серотонина.
Амфетамины снимают усталость и скуку, прибавляют уверенности. Потом наступает «спуск» — депрессия, раздражение, усталость. Толерантность растёт быстро, человек переходит на уколы в вену. Долгий приём даёт симптомы острой шизофрении: бред преследования, галлюцинации, немотивированное насилие. В Японии начала 50-х, где амфетамины продавали без рецепта, с ними были связаны 50% убийств за два месяца (Hemmi, 1969).
Кокаин получают из листьев коки; его вдыхают, колют или курят в виде крэка. Он даёт энергию и самоуверенность. Фрейд (1885) сначала его хвалил, но перестал, когда у друга, которого он лечил кокаином, развилась тяжёлая зависимость. Кокаин блокирует обратное всасывание дофамина, серотонина и норэпинефрина: избыток дофамина даёт эйфорию. При долгом приёме запас истощается — приходят тревога и депрессия.
Галлюциногены (психоделики) меняют восприятие: звуки и цвета кажутся иными, минуты — часами, граница между собой и миром размывается. Мескалин получают из кактуса, псилоцибин — из грибов, ЛСД и ФЦП синтезируют.
ЛСД действует в очень малых дозах. Риски: «неудачный заход» — испуг; «ожившее прошлое» — возврат галлюцинаций через недели и годы; потеря ориентации в реальности и паника — в таком состоянии люди прыгали с высоты.
ФЦП создан в 1956 году для наркоза и снят с производства: вызывал галлюцинации и состояния, похожие на шизофрению. Большие дозы дают подобие комы.
Каннабис. Марихуана — высушенные листья и цветы, гашиш — смола. Активное вещество — ТГК: 5–10 мг внутрь дают мягкий эффект, 30–70 мг — реакции как от галлюциногенов. Сначала эйфория, потом покой и сон. В мозге ТГК связывается с каннабиоидными рецепторами; их много в гиппокампе, который формирует воспоминания.
У 16% регулярных потребителей тревога, страхи и бессвязное мышление — обычное дело; около трети временами испытывают панику и галлюцинации. Координация страдает: по оценкам, четверть водителей в авариях были под марихуаной — одной или с алкоголем (Jones & Lovinger, 1985). Пилоты на тренажёре сажали самолёт хуже через 24 часа после одной сигареты с 19 мг ТГК, сами этого не чувствуя (Yesavage et al., 1985). Память: кратковременная уязвимее к помехам — теряется нить разговора; новое хуже переходит в долговременную, так что учиться бесполезно (Darley et al., 1973, 1977).
«Пси» — обмен информацией или энергией, необъяснимый известными физическими механизмами; предмет парапсихологии. Экстрасенсорное восприятие (ЭСВ) включает телепатию (передача мысли), ясновидение (восприятие скрытых объектов) и предсказание (восприятие будущего события). Психокинез — мысленное влияние на физические события.
Экспериментальные данные. Отвергать «пси» заранее ненаучно; вопрос в качестве данных. Самая перспективная методика — ганцфельд («пустое поле»). Получатель сидит в звуконепроницаемой комнате: на глазах половинки шарика для пинг-понга, рассеянный красный свет, в наушниках белый шум. Отправитель в другой комнате сосредоточен на случайно выбранной картинке. Получатель вслух описывает свои образы, потом из четырёх стимулов выбирает самый похожий. Сводный анализ 28 экспериментов (835 сеансов, 10 лабораторий): 38% попаданий при случайных 25%; вероятность случайности — меньше одной миллиардной (Bem & Honorton, 1994).
Споры о доказательствах. Критик Рэй Хаймэн и парапсихолог Чарльз Хонортон сошлись в цифрах, но не в толковании.
Анекдотические свидетельства. Личные истории страдают от тех же проблем: случай не повторить, совпадение, ошибку памяти и обман не исключить. О женщине, предсказавшей свой выигрыш в лотерею, расскажут, о тысячах ошибшихся — нет.
Скептицизм вокруг «пси». Экстраординарные утверждения требуют экстраординарных доказательств. Опрос более 1000 профессоров (Wagner & Monnet, 1979): ЭСВ считают фактом или вероятной возможностью 66%, среди естественников — 55%, среди гуманитариев и педагогов — 77%, среди психологов — 34%. Психологи помнят ошибки и мошенничество в этой области, знают, как пресса преувеличивает и как ненадёжны выводы из повседневного опыта. Но часть скепсиса неоправданна: ганцфельд-исследования выдержали тщательные проверки.
Консолидация памяти — закрепление информации для последующего воспроизведения. Крысы, лишённые сна, хуже справляются с выученным накануне. На людях это показал Карни (Karni et al., 1994). Испытуемые определяли ориентацию линии, мелькавшей на периферии поля зрения. За тренировку результат почти не рос, зато наутро оказывался заметно лучше. Ночью одних будили при каждом входе в БДГ, других столько же раз — на стадиях 3 и 4. Первые к утру не улучшили результат вовсе, вторые улучшили значительно. Сон БДГ участвует в консолидации; неясно, обязателен ли он и не важнее ли для сложных навыков. Соединение нового со старым объяснило бы, почему в снах смешаны текущие трудности и прошлые переживания (Ramachandran, 1995).
Позиция. Харви Бабкофф: сонливость стоит мерить самоотчётом — тест латентной сонливости MSLT перестаёт меняться после 24–36 часов без сна, а субъективная оценка нет. Ею управляют суточный ритм (супрахиазмическое ядро гипоталамуса) и позыв ко сну, растущий всё время бодрствования. За 72 часа без сна монотонная составляющая даёт 45–48% амплитуды колебаний, суточная — 24%, и её размах растёт. В 4:00 первых суток спать хочется сильнее, чем в 18:00 третьих, на 38 часов позже. Чем дольше человек не спит, тем больше решает время суток.
Возражение. Дерк-Ян Дейк: важнее объяснить обычный день — в семь утра после долгого сна мы сонные, в десять вечера нет. Чтобы разделить гомеостаз сна и суточный цикл, сон сдвигают на четыре часа в день, как при 28-часовых сутках. Суточный позыв ко сну максимален рано утром и минимален вечером, гомеостатический быстро растёт уже в первые 18 часов. В обычный день первые 16 часов одно гасит другое. При ночной смене совпадение ломается: к 6 утра оба позыва на максимуме, человек не спал 17 часов.
Часть IV. Научение, запоминание и мышление
Научение — относительно устойчивое изменение поведения в результате практики. Изменения от созревания и от временных состояний (усталость, лекарства) сюда не входят. Типов четыре:
Другие формы — импринтинг, моделирование и подражание, опосредованное обучение — разобраны в других главах.
Ранние работы — бихевиористские. Изучали, как животные связывают стимул со стимулом или с реакцией; поведение объясняли внешними причинами, а не умственными процессами. Считалось, что простые ассоциации — «кирпичики» любого научения, даже освоения речи (Staats, 1968), а законы научения одни для крысы в лабиринте и для ребёнка, который учится делить столбиком (Skinner, 1938, 1971).
Опыты на крысах и голубях дали основу знаний об ассоциативном научении, но положения пришлось менять. Даже обусловливание не объяснить без того, что организм знает о связи стимула и реакции, — это когнитивный подход; в комплексном научении есть ещё стратегии и правила. А механизмы научения у разных видов разные — это биологический подход. Сегодня нужны все три.
Это научение, при котором нейтральный стимул начинает ассоциироваться с другим, потому что второй сопровождает первый. Изучать его начал в первые годы XX века Иван Павлов, уже нобелевский лауреат за работы по пищеварению. Он заметил: у собаки течёт слюна при одном виде тарелки с едой.
Собаке вживляют в слюнную железу фистулу, чтобы измерять слюну. В окошке загорается свет, через несколько секунд в миску подаётся мясной порошок, свет гаснет. Голодная собака выделяет слюну. После нескольких повторов свет включают без порошка. Слюна течёт — ассоциация усвоена.
Каждое парное предъявление УС и БУС — проба. Пробы, в которых связь заучивается, — стадия приобретения: пары подкрепляют ассоциацию. Если БУС раз за разом пропускать, реакция постепенно слабеет — это угасание. Животное учится предсказывать, что будет дальше, и тормозит предсказание, когда оно перестаёт сбываться.
Обусловливание есть даже у плоских червей: от слабого тока червь сжимается, а после многих сочетаний тока со светом — и от света (Jacobson, Fried & Horowitz, 1967). У человека так обусловливаются в основном непроизвольные реакции. Раковых больных после нескольких сеансов химиотерапии тошнит уже на входе в процедурную. Детям перед сеансом давали мороженое, чтобы утешить, — и они разлюбили его даже вне больницы (Bernstein, 1978).
Обусловливание второго порядка. Силу БУС получает и стимул, который раньше сочетали с биологически значимым — пищей, холодом, током. У собаки выработана реакция на свет. Теперь перед светом дают звук, без пищи — и звук сам вызывает слюну, хотя с пищей не сочетался. Так и пациенту станет плохо от звука, за которым следовало изображение процедурной. Это сильно расширяет границы обусловливания, особенно у людей.
Генерализация и дифференцировка. Человеку выработали эмоциональную реакцию на ноту «до» малой октавы. Её измеряют по кожно-гальванической реакции (КГР) — изменению электрической активности кожи. КГР появится и на тон чуть ниже или выше: чем больше стимул похож на исходный УС, тем вероятнее условная реакция. Это генерализация. Дифференцировка — реакция на различие; её вырабатывают избирательным подкреплением. За тоном 700 Гц всегда следует удар током в палец, за тоном 3500 Гц — ничего. Сначала КГР есть на оба тона, потом на первый растёт, на второй гаснет (Baer & Fuhrer, 1968).
Условный страх. Крысу бьют током через пол, перед ударом звучит тон. Вскоре от одного тона она затаивается, у неё растёт кровяное давление. У людей так приобретаются многие страхи, особенно в раннем детстве (Watson & Rayner, 1920; Jackobs & Nadel, 1985). Подтверждение: фобии — иррациональные страхи — лечатся методами, построенными на классическом обусловливании. Человеку, который боится кошек, их постепенно и многократно предъявляют: УС идёт без БУС, и страх угасает. Без лечения он избегал бы кошек, и угасания не было бы.
Ещё одно приложение — условная толерантность к наркотикам: условная реакция на стимул, связанный с приёмом наркотика, противоположна его действию.
Когнитивный взгляд: главное в обусловливании — что животное знает (Tolman, 1932). При УС оно ждёт БУС.
Одновременность или предсказуемость? Павлов считал решающим совпадение УС и БУС во времени. Альтернатива: УС должен надёжно предвещать БУС — при УС вероятность БУС выше, чем без него. Рескорла сравнил эти факторы (Rescorla, 1967). Собак били током, перед некоторыми ударами звучал сигнал. В двух группах было по 16 проб, с одинаковым числом пар «звук + ток» и проб с одним звуком. Но в группе А тока без звука не было, а в группе Б он случался так же часто, как пробы остальных типов, — звук ничего не предсказывал. В группе А условная реакция выработалась быстро, в группе Б не выработалась. В других группах обусловливание было тем сильнее, чем лучше УС предсказывал БУС. Предсказание важнее совпадения и числа парных предъявлений (Rescorla, 1972).
Роль предсказуемости видна и в блокировке: если один УС уже надёжно предсказывает БУС, связь добавленного второго УС с БУС не заучивается.
Предсказуемость и эмоции. УС, который предвещает боль, — сигнал опасности; его отсутствие — сигнал безопасности. Крысы с надёжным предвестником удара боятся только при сигнале. Без него они тревожатся непрерывно, вплоть до язвы (Seligman, 1975). Если зубной врач всегда говорит ребёнку «больно не будет», а иногда больно, ребёнок тревожится при каждом его появлении.
Этологи изучают поведение животных в естественной среде и смотрят на него через эволюцию и генетику. По их мнению, животное учится в рамках генетически заданного «поведенческого проекта»: он ограничивает, какие ассоциации возможны, и разные виды учатся одному и тому же по-разному.
Ярче всего это видно на вкусовом отвращении. Крысе дают раствор с ванилью, потом слегка травят — и она этот раствор избегает. Вкус — УС, болезнь — БУС. Гарсиа и Кёллинг проверили, годится ли на роль УС любой стимул (Garcia & Koelling, 1966):
| Группа | Этап 1 | Этап 2 | Этап 3 |
|---|---|---|---|
| Экспериментальная | Пьют раствор со вкусом; каждое лизание — свет и щелчок | Лёгкое отравление | Избегают вкуса, но не света со щелчком |
| Контрольная | То же | Удар током | Избегают света со щелчком, но не вкуса |
Ранний бихевиоризм этого не объясняет: по нему стимулы равной силы взаимозаменяемы. Этология объясняет. Крысы выбирают пищу по вкусу — возможна «встроенная» связь вкуса с пищеварением. Боль от холода или раны приходит извне — возможна встроенная связь внешних стимулов с внешней болью. Птицы выбирают пищу по виду и легко связывают с болезнью свет, но не вкус (Wilcoxin, Dragoin & Kral, 1971). УС и БУС надо рассматривать в паре.
Классическое обусловливание не научит новому: нет безусловного стимула, который заставит собаку сесть. Но многие реакции заучиваются потому, что воздействуют на окружение, — это оперантное обусловливание. Младенец в кроватке лопочет не в ответ на стимул, а сам. Повторит ли, зависит от последствий: он лопочет чаще, если получает внимание родителей. Организм усваивает, что определённое поведение ведёт к определённой цели (Rescorla, 1987).
Торндайк сажал голодного кота в клетку с дверцей на задвижке, снаружи клал рыбу (Thorndike, 1898). Кот тянул лапы сквозь прутья, метался, случайно задевал задвижку, выходил и ел. От пробы к пробе бесполезных действий становилось меньше, под конец кот открывал задвижку сразу. Догадки не было: результат улучшался постепенно. Кот действует методом проб и ошибок, и действие, за которым сразу следует награда, закрепляется. Это закон эффекта — выживание самых приспособленных реакций (Schwartz, 1989).
Скиннер упростил метод до одной реакции. Голодную крысу или голубя сажают в «ящик Скиннера»: рычаг, под ним тарелка, над ним лампочка. Частота случайных нажатий на рычаг — фоновый уровень. Потом каждое нажатие приносит шарик пищи, и частота резко растёт: пища подкрепляет реакцию. Пищу отключают — оперантная реакция (операнта) угасает, как и классическая. Если подкреплять только нажатия при горящей лампочке, свет станет дифференцировочным стимулом. Мера силы операнты — частота реакции.
Подкрепление учащает поведение, наказание делает его реже:
Применение к воспитанию детей. Мальчик устраивал вспышки гнева перед сном; родители в итоге откликались и этим подкрепляли гнев. Им посоветовали после обычного ритуала укладывания не реагировать на протесты. За 7 дней плач в постели сократился с 45 минут до нуля (Williams, 1959). Второй вывод: немедленное подкрепление сильнее отложенного, поэтому хвалить и наказывать ребёнка лучше сразу.
Формирование. Новое поведение само не появится. Чтобы собака нажала носом на звонок, её кормят за каждое приближение к нему: подкрепляют только отклонения в нужную сторону. Так готовили животных для телешоу и рекламы (Breland & Breland, 1966). Свинка Присцилла включала телевизор, пылесосила и отвечала зрителям, нажимая выключатели «да» и «нет»; новую Присциллу готовили каждые 3–5 месяцев — свиньи быстро растут. Голубей береговой охраны учили клевать ключ при виде оранжевого спасательного жилета в море: у голубя не устают глаза, а зона фокусировки 60–80 градусов против 2–3 у человека (Simmons, 1981).
Условное подкрепление. Пища — первичное подкрепление: она удовлетворяет основную потребность. Почти любой стимул станет вторичным, или условным, подкреплением, если сочетать его с первичным. Крыса нажимает рычаг — звучит тон, затем падает пища. Реакцию угашают: ни тона, ни пищи. Потом возвращают один тон — и нажатия заметно учащаются. У людей главные условные подкрепления — деньги (на них покупают еду, выпивку, удобства) и похвала.
Генерализация и дифференцировка. Ребёнок, которого хвалят за ласку к своей собаке, станет гладить и чужих. Различать помогает дифференцировочный стимул — скажем, виляние хвостом. Он полезен настолько, насколько предсказывает подкрепление.
Режимы подкрепления. Сформированное поведение держится и на частичном подкреплении. Голуби, которых кормили в среднем раз в 5 минут, иногда клевали ключ 6000 раз в час. После частичного подкрепления реакция угасает гораздо медленнее, чем после непрерывного, — это эффект частичного подкрепления. В пропорциональных режимах подкрепление зависит от числа реакций, в интервальных — от времени:
Наказание. За реакцией следует неприятный стимул, и она слабеет: ребёнка шлёпают по руке за рисунок на стене. Недостатков три:
Наказание действует, если вознаграждается другая реакция. Крысы, выучившие короткий путь к пище, быстро переходят на длинный, если на коротком их бьёт током. Ключ к гуманному и действенному наказанию — информативность.
Избегание и предотвращение. Избегание — научение прекращать неприятное событие: закрыть кран с горячей водой. Предотвращение — научение не допускать его: остановиться на красный. Крысу сажают в ящик с барьером; звучит сигнал, через 5 секунд на пол подают ток. Сначала она прыгает через барьер, когда ток уже включён (избегание), потом — по сигналу (предотвращение). Загадка — что подкрепляет прыжок, если удара нет. Объяснение — две стадии. Сначала классическое обусловливание: сигнал связывается с ударом и вызывает страх. Затем оперантное: прыжок прекращает страх (Mowrer, 1947; Rescorla & Solomon, 1967).
Одни считали решающим совпадение подкрепления с реакцией по времени (Skinner, 1948). Когнитивный ответ — контроль: организм должен считать, что подкрепление зависит от его реакции. Опыты Майера и Селигмана говорят за контроль (Maier & Seligman, 1976). Собак в упряжи испытывают парами и бьют током. «Ведущая» может выключить ток, нажав носом на выключатель. «Ведомая» не может ничего: ток у неё включается и выключается вместе с ведущей, ударов поровну. Затем обеих учат в ящике с барьером прыгать по сигналу. Ведущие учатся быстро. Ведомые не пытаются, становятся всё пассивнее и впадают в полную беспомощность: они усвоили, что удары им неподвластны. Оперантное обусловливание идёт, только когда организм воспринимает подкрепление как подконтрольное (Seligman, 1975).
Иначе говоря, организм должен уловить зависимость между реакцией и подкреплением — как в классическом обусловливании улавливает зависимость между УС и БУС. Это умеют уже трёхмесячные младенцы. Под подушкой в кроватке лежал выключатель, который срабатывал при повороте головы. В контрольной группе поворот включал движущуюся игрушку: дети быстро научились поворачивать голову, улыбались и лопотали. В экспериментальной игрушка двигалась так же часто, но сама по себе: дети не поворачивали голову чаще и со временем перестали ей радоваться.
Здесь ограничения касаются пары «реакция — подкрепление». Ради пищи голуби быстрее учатся клевать ключ, чем хлопать крыльями. Ради прекращения ударов током — наоборот (Bolles, 1970). Клевание — часть естественного пищевого поведения птицы, хлопанье крыльями — её естественная оборонительная реакция.
Когнитивный подход видит суть научения в способности мысленно представлять мир и оперировать этими репрезентациями, а не самим миром. Репрезентации бывают сложнее ассоциаций: карта местности, понятие причины. Сложнее бывают и операции: мысленные пробы и ошибки, многоэтапная стратегия. Из простых ассоциаций стратегию не собрать.
Толмэн считал: крыса в лабиринте заучивает не цепочку поворотов, а когнитивную карту — мысленную схему лабиринта (Tolman, 1932). Позже это проверили на лабиринте из платформы и восьми рукавов с пищей в конце каждого (Olton, 1978, 1979). Задача — обойти все, не заходя дважды. После 20 проб крысы почти не ошибаются, даже если лабиринт пропитать лосьоном после бритья, чтобы убрать запахи. Рукава они обходят в случайном порядке. Значит, помнят не последовательность реакций, а карту, и мысленно отмечают посещённые рукава.
Шимпанзе усваивают и абстрактные понятия (Premack, 1985a; Premack & Premack, 1983). Их учили пользоваться пластиковыми значками как словами; значок на объект не похож. Они осваивают «яблоко» и «бумагу», а также «такой же», «другой» и «причина». «Такой же» ставят к двум значкам «яблоко», «другой» — к «яблоку» и «апельсину», «причина» — к резаной бумаге с ножницами, но не к целому листу.
Кёлер в 1920-х годах давал шимпанзе задачи, где все элементы на виду. Банан лежит вне досягаемости, рядом предмет-инструмент. Султан не мог достать фрукт короткой палкой; длинная лежала за решёткой в двух метрах. Он пробовал палкой, потом проволокой, долго осматривался — и вдруг подтянул короткой палкой длинную и достал фрукт одним непрерывным действием (Koehler, 1925). В другой раз он сложил ящики под высоко висящими бананами, позже строил подставку из стола, лестницы и самого Кёлера.
У такого решения три особенности: внезапность, повторяемость без лишних движений, перенос на новые ситуации. При обычных пробах и ошибках их нет. Шимпанзе пробует и ошибается мысленно: строит репрезентацию задачи, перебирает её части, находит решение и исполняет. Комплексное научение часто идёт в две фазы: решение находят, потом хранят в памяти и достают в сходной ситуации. Так учатся и люди; это моделируют в исследованиях искусственного интеллекта (Rosenbloom, Laird & Newell, 1991).
В жизни связи между событиями не стопроцентные. В новых задачах люди чутко улавливают реальную силу связи (Shanks, 1987; Wasserman, 1990). Но если задача задевает предубеждения, они влияют на то, что «выучено».
При расхождении с данными люди обычно следуют предубеждению, но чем заметнее объективная связь, тем больше оно уступает (Alloy & Tabachnik, 1984). Это та же обработка «сверху вниз», что в восприятии: оценка складывается из ожиданий и данных. Преподавателю стоит дать предубеждениям учеников проявиться и оспорить ошибочные (Center & Stevens, 1983). Эволюция ограничивает ассоциации у крыс и голубей, предубеждения — у людей. Без ограничений пришлось бы перебирать слишком много возможных связей.
Основу научения ищут в структурных изменениях синапса. В синапсе окончание аксона одного нейрона выделяет нейротрансмиттер (в этой главе книги — «медиатор»), а рецепторы другого его захватывают. Гипотеза: изменение делает синаптическую передачу эффективнее. Косвенное подтверждение — долговременная потенциация. Набор нейронов стимулируют током, имитируя обучение, и потом они отвечают на стимуляцию сильнее. В мозге кролика эффект держится несколько месяцев (Bliss & Lomo, 1973; Berger, 1984).
Возможных изменений три (Carlson, 1998): нейрон-отправитель выделяет больше нейротрансмиттера; нейрон-получатель захватывает больше, потому что растёт число рецепторов; синапс увеличивается или появляются новые.
Проверяют на улитках: у них простая нервная система. Привыкание: улитку слегка трогают, и примерно за 10 повторов она перестаёт реагировать — нейрон-отправитель выделяет меньше нейротрансмиттера. Сенсибилизация — усиление реакции на слабый стимул, если за ним следует угрожающий или болезненный. Лёгкое касание сочетают с сильным стимулом в хвост — реакция на касание растёт, нейротрансмиттера выделяется больше (Kandel, Schwartz & Jessel, 1991). Классическое обусловливание похоже на сенсибилизацию, и для него предложили сходное нейронное объяснение (Hawkins & Kandel, 1984).
Ключевая структура научения страху — миндалина (в книге — «миндалевидная железа»), группа ядер в глубине височной доли (Kluver & Bucy, 1937). Крысы с удалённой миндалиной меньше дрожат и сжимаются от неприятных стимулов, условный страх у них вырабатывается с трудом (Aggleton & Passingham, 1981); так у многих видов, вплоть до приматов. У здоровых крыс при обусловливании страха растёт активность нейронов в отдельных участках миндалины (Quirk, Repa & LeDoux, 1995). Препараты, которые блокируют миндалину, делают обусловливание страха невозможным (Maren & Fanselow, 1995).
У людей так же (Bechara et al., 1995). У пациента С. М. редкая болезнь Урбах-Вьета разрушила миндалину. Ему показывали зрительный стимул, за которым следовал громкий звук. Условный страх не появился, хотя сами события и связь стимулов С. М. помнил. У другого пациента миндалина цела, но повреждена структура, которая отвечает за заучивание фактов: страх вырабатывался, а вспомнить события он не мог. Миндалина отвечает за обусловливание страха, но не за любое научение.
Позиция: обусловливание повышает чувствительность к уже существовавшим страхам (Н. Дж. Макинтош). Уотсон и Рэйнер выработали условный страх у 11-месячного Альберта: семь раз показали белую крысу, ударяя за его спиной по стальному бруску, и мальчик стал плакать при виде крысы, кролика, собаки и мехового пальто (Watson & Rayner, 1920). Страх передаётся и через наблюдение: детёнышу макаки-резус хватает один раз увидеть, как взрослая особь пугается змеи (Mineka, 1987). Фобии избирательны — животные и социальные ситуации, а не розетки: условная КГР на изображения змей и пауков угасает медленнее, чем на цветы и грибы (Ohman, 1986), а детёныши обезьян перенимают страх перед змеёй, но не перед цветком (Cook & Mineka, 1990). Но приобретается страх перед змеями с той же скоростью, что и перед цветами, и змея так же легко становится сигналом безопасности (McNally & Reiss, 1984). Вывод: если страх уже был, угроза или стресс повышают чувствительность к некоторым стимулам, но условная реакция страха быстрее не вырабатывается (Lovibond, Siddle & Bond, 1993).
Возражение: фобии — врождённый защитный механизм (Майкл С. Фанслоу). Страх — система защиты от хищников, и естественный отбор закодировал в генах, чего бояться с рождения, чего — после научения и как вести себя в страхе. Пробы и ошибки здесь не годятся: виды, которые на них полагались, изучает палеонтолог, а не психолог. Потомки оленьих мышей, отловленных по обе стороны Каскадных гор, выросли в лаборатории, но защищались именно от хищника своих предков: восточные — от змей, западные — от ласок. Научение страху быстрое — хватает одного случая, — но набор стимулов узок: обезьяны учатся бояться змей, а не цветов, крысы легче учатся бояться шума, чем огня. Защитное поведение тоже запрограммировано: крыса замирает при первой встрече с кошкой, а нажимать на рычаг, чтобы избежать удара, боится, хотя ради пищи делает это отлично.
Память делят по стадиям, по сроку хранения и по содержанию; за разные части отвечают разные структуры мозга.
Утром вас знакомят с Барбарой Кон, днём вы называете её по имени. Кодирование — звук имени превращён в код и помещён в память. Хранение — имя удерживалось между встречами. Воспроизведение — оно извлечено при второй встрече. Сбой возможен на каждой стадии.
ПЭТ показал: когда люди заучивают пары слов, активнее левое полушарие, когда вспоминают их — правое (Shallice et al., 1994; Tulving et al., 1994).
Кратковременная память держит материал секунды, долговременная — от минут до многих лет.
Есть и сенсорная (иконическая) память: детальный образ стимула, например 12 букв на экране, живёт несколько сотен миллисекунд (Sperling, 1960).
Долговременной памяти нужен гиппокамп — структура под корой в середине височной доли. Крысы сравнивали два стимула, разделённые паузой. При паузе от 15 секунд не справлялись крысы с повреждённым гиппокампом, при паузе в несколько секунд — с повреждённой передней корой (Goldman-Rakic, 1987; Zola-Morgan & Squire, 1985).
У людей так же. Пациент со средневисочной амнезией (повреждён гиппокамп и кора вокруг) не узнаёт врача, которого видит годами, но легко повторяет его имя сразу после знакомства (Milner, Corkin & Teuber, 1968). Другие пациенты не могут повторить три слова подряд, но нормально проходят тесты долговременной памяти; середина височной доли у них цела (Shallice, 1988). За кратковременное хранение отвечают нейроны лобных долей (Goldman-Rakic, по: Goleman, 1995).
Факты и навыки хранятся в разных системах. Сознательное воспоминание о событии с его местом и временем — эксплицитная память, память навыков — имплицитная.
В кратковременную память попадает только то, на что направлено внимание. Многие «проблемы с памятью» — на деле проблемы внимания.
Акустический код. Кодировать можно зрительно, на слух или по смыслу. Цифры, буквы и слова обычно кодируют на слух и повторяют про себя. Испытуемым на мгновение показывали шесть согласных (RLBKSJ) и просили записать по порядку. Ошибаясь, они подставляли созвучную букву: T («ти») вместо B («би») (Conrad, 1964). Созвучные буквы запомнить труднее.
Зрительный код. Для слов он быстро угасает, но нужен для картинок, которые трудно описать. Некоторые дети минутами удерживают почти фотографический, эйдетический образ картинки: мальчик, смотревший на неё 30 секунд, насчитал в образе «около 14» полосок на хвосте кота (Haber, 1969). О таких образах сообщают около 5% детей, при строгих критериях — ещё меньше (Haber, 1979).
Две системы. В кратковременной памяти два буфера: акустический и зрительно-пространственный (Baddeley, 1986). Когда испытуемые удерживали названия букв, сильнее работало левое полушарие, когда их место на экране — правое (Smith et al., 1996).
Объём кратковременной памяти — 7 ± 2 элемента. Эббингауз в 1885 году намерил у себя 7, Миллер назвал это «магической семёркой» (Miller, 1956). Измеряют его, удлиняя ряд цифр, букв или слов, пока человек повторяет его по порядку.
Укрупнение. 14 букв SRUOYYLERECNIS не запомнить. Но это SINCERELY YOURS задом наперёд — и элементов остаётся два. Долговременная память перекодирует материал в крупные осмысленные блоки; объём равен 7 ± 2 блока (Miller, 1956). Ряд 149-2177-619-96 не помещается, три знакомые даты 1492-1776-1996 — помещаются (Bower & Springston, 1970).
Забывание. Первая причина — след угасает за секунды. Длинных слов («калькулятор») удерживается меньше, чем коротких («ряса»): пока их проговариваешь, часть следов гаснет (Baddeley, Thompson & Buchanan, 1975). Вторая — вытеснение. Элементы в кратковременной памяти активированы; чем их больше, тем меньше активации у каждого. После семи новый элемент отнимает её у прежних, и они уже не воспроизводятся (Anderson, 1983).
Чем больше элементов в кратковременной памяти, тем медленнее воспроизведение. Стернберг показывал список из 1–6 цифр, убирал его и предъявлял тестовую цифру; испытуемый отвечал, была ли она в списке. Каждый элемент списка добавлял ко времени ответа около 40 миллисекунд (Sternberg, 1966).
По Стернбергу, человек перебирает элементы по одному, не осознавая этого. По активационной модели, чем больше элементов, тем ниже активация каждого и тем дольше опознание (Monsell, 1979; McElree & Dosher, 1989).
Кратковременная память — рабочее пространство мышления. Чтобы умножить в уме 35 × 8, нужно держать числа, операцию и промежуточные результаты; если при этом помнить номер телефона, считать труднее (Baddeley & Hitch, 1974). Отсюда название рабочая память (Baddeley, 1986).
В геометрических аналогиях из тестов интеллекта в ней держат сходства и различия фигур и правила, которые их объясняют. Чем она больше, тем лучше результат (Carpenter, Just & Shell, 1990). При чтении в ней новое связывается с прочитанным: люди с большей рабочей памятью лучше понимают текст (Daneman & Carpenter, 1980).
Кратковременная память — ещё и промежуточная станция по пути в долговременную (Atkinson & Shiffrin, 1971). Главный способ переноса — повторение: сохранительное удерживает материал в рабочей памяти, развивающее кодирует его для долговременной.
При свободном воспроизведении испытуемым по одному показывают около 40 несвязанных слов и сразу просят вспомнить их в любом порядке. Лучше всего вспоминаются последние пять: они ещё в кратковременной памяти. Чуть хуже первые: пока память была пуста, их успели много раз повторить и перевести в долговременную. Хуже всего середина (Glanzer, 1972; Murdock, 1962).
Сроки в годы изучают редко, обычно на личных воспоминаниях (автобиографическая память).
Кодирование значения. Словесный материал хранится в основном по смыслу. Через две минуты после фразы «Автор послал комитету длинное письмо» человек не отличит её от «Длинное письмо было послано комитету автором» (Sachs, 1967). Свидетель по Уотергейту Джон Дин путал, кто что говорил, но суть передал верно (Neisser, 1982). Есть и другие коды: стихи помнят дословно, голос узнают по телефону.
Добавление смысловых связей. Если элементы осмысленны, а связи между ними нет, её создают: нотные линейки EGBDF запоминают фразой «Every Good Boy Does Fine». Чем глубже проработан смысл, тем лучше память (Craik & Tulving, 1975). Испытуемые читали факты вроде «Моцарт переехал из Мюнхена в Париж»; часть давали с причиной — хотел избежать запутанности в сердечных делах. Такие факты запоминались лучше (Bradshaw & Anderson, 1982): причина даёт к факту второй путь и позволяет его вывести. Чем больше понимаем, тем больше помним.
В долговременной памяти забыть часто значит потерять доступ, а не информацию — как не найти книгу в большой библиотеке.
Неудачи воспроизведения. Имя всплывает после экзамена; слово «вертится на кончике языка» (Brown & McNeill, 1966). Нужен признак воспроизведения — всё, что помогает извлечь воспоминание. Испытуемые заучивали длинный список слов из категорий: животные, фрукты, мебель, профессии. Группа, которой потом назвали категории, вспомнила больше. Когда их назвали и второй группе, результаты сравнялись: слова хранились, но не находились (Tulving & Pearlstone, 1966). Поэтому распознавать легче, чем воспроизводить: сам элемент — отличный признак (Tulving, 1974).
Интерференция — главная помеха. Элементы, связанные с одним признаком, мешают друг другу: выучили новый номер друга — труднее вспомнить старый. Испытуемые заучивали три факта о банкире и два о юристе; факты о банкире распознавали дольше (Anderson, 1983). Объяснений два: поиск идёт по трём путям вместо двух (Raaijmakers & Shiffrin, 1981) или активация делится на три пути и по каждому слабее (Anderson, 1983). Сильная интерференция блокирует воспроизведение совсем. Ею объясняли и рост забывания со временем. Первую кривую забывания получил Эббингауз в 1885 году на списках из 13 слогов, проверяя себя через срок от 20 минут до 31 дня: больше всего теряется в первые часы, потом темп падает.
Часть информации теряется и из хранения (Loftus & Loftus, 1980). После электросудорожной терапии пациенты забывают события последних месяцев перед шоком, но не более ранние (Squire & Fox, 1980). Сбой воспроизведения затронул бы всё. Значит, шок прерывает консолидацию — закрепление недавних следов.
Консолидацию ведут гиппокамп и окружающая кора. Гиппокамп связывает части воспоминания, хранящиеся в разных участках мозга, как система перекрёстных ссылок (Squire, 1992).
Обезьян научили различать 100 пар предметов: по 20 пар за 16, 12, 8, 4 и 2 недели до удаления гиппокампа. После операции выученное за 8–16 недель они помнили не хуже здоровых, выученное за 2–4 недели — хуже. Воспоминанию нужна обработка в гиппокампе несколько недель; постоянное хранилище, вероятно, в коре (Zola-Morgan & Squire, 1990).
Организация. Имена с конференции легче вспомнить, если при запоминании разложить людей по профессиям и вспоминать по группам (Bower et al., 1969).
Контекст. Легче вспоминать там, где запоминал (Estes, 1972). Ныряльщики учили слова на берегу или на глубине 15 футов; проверенные в другой обстановке вспомнили на 40% меньше (Godden & Baddeley, 1975). Контекст бывает внутренним: пережитое под действием алкоголя или марихуаны лучше вспоминается в том же состоянии — функционально-зависимое научение. Данные противоречивы, но эффект, видимо, есть (Eich, 1980).
Эмоции влияют на память пятью путями.
Имплицитная память видна в навыке: человек лучше выполняет перцептивную, моторную или когнитивную задачу, не вспоминая опыт, который этому научил (Schacter, 1989).
Амнезия — частичная потеря памяти после травмы мозга, энцефалита, алкоголизма, электросудорожной терапии, операции. Главный симптом — антероградная амнезия: не запоминаются текущие события и новые факты. Один пациент теряет нить разговора при малейшем отвлечении, другого десятилетиями заново знакомят с лечащими врачами. Пациенту Х. М. в 27 лет из-за эпилепсии удалили части височных долей и лимбической системы: прошлое он помнил, новых воспоминаний не формировал. Число 584 он удерживал 15 минут арифметической уловкой, но отвлёкся — и забыл и число, и уловку (Milner, 1970). Второй симптом — ретроградная амнезия: не вспоминаются события до болезни. Словарь, знания о мире и интеллект обычно в норме.
Навыки и облегчение. Навыки при амнезии сохраняются и приобретаются. Читать зеркально отражённые слова больные учатся так же быстро, как здоровые, но не помнят самих занятий (Cohen & Squire, 1980).
Облегчение — когда предъявленный раньше стимул облегчает его последующую обработку. Испытуемые изучали список слов («мотель»), затем дополняли до слова основы — из списка («мот…») и новые («чер…»). Основы из списка дополнялись чаще; эта разница и есть облегчение, и у больных амнезией она такая же, как у здоровых. Но распознать слова списка среди новых больные могли гораздо хуже (Warrington & Weiskrantz, 1978). Если при дополнении основ попросить вспоминать список, задача становится эксплицитной — и больные снова отстают (Graf & Mandler, 1984).
Амнезия детства. Фрейд (Freud, 1905) заметил, что пациенты не помнят первые 3–5 лет жизни. Это не обычное забывание: 30-летний многое помнит о школе, 18-летний почти ничего — о себе в три года, хотя прошло те же 15 лет. Студентам задавали 20 вопросов о рождении младшего брата или сестры — событии, которое можно проверить. Кому тогда было меньше трёх, не вспомнили ничего; дальше число ответов росло с возрастом (Sheingold & Tenney, 1982). Подсказки помогают (Fivush & Hamond, 1991), но рассказам о первых годах стоит верить осторожно.
Фрейд видел причину в подавлении сексуальных и агрессивных чувств к родителям, но тогда забывалось бы только связанное с ними. Вероятнее другое: маленькие дети кодируют опыт без категорий и схем взрослых, и когда ребёнок их осваивает, ранние воспоминания теряются (Schachtel, 1982). Переход готовят созревание гиппокампа (через год-два после рождения), речь (первый пик в 3 года) и школа (с 5 лет). Между 3 и 5 годами амнезия детства и кончается.
Классификация Сквайра (Squire et al., 1990):
Навыки и облегчение разделяются: на ранней стадии болезни Альцгеймера моторные навыки осваиваются нормально, а облегчение ослаблено; при хорее Гентингтона наоборот (Schacter, 1989). Эпизодическая память хранит пережитое лично, с привязкой к месту и времени: выпускной, вчерашний обед. Семантическая — общие истины: в сентябре 30 дней (Tulving, 1985). При амнезии страдают эпизоды, общая эрудиция остаётся.
У здоровых облегчение не связано с распознаванием: у узнанных слов оно не больше, чем у неузнанных (Tulving, Schacter & Stark, 1982). Осмысление слова улучшает воспроизведение, но не дополнение основы (Graf & Mandler, 1984). Смена модальности — услышал, потом увидел — не мешает распознаванию, но снижает облегчение (Jacoby & Dallas, 1981).
Испытуемые заучивали 15 слов, потом под ПЭТ дополняли основы: первым пришедшим на ум словом (имплицитное условие), словами из списка (эксплицитное), основы новых слов (контроль). В эксплицитном условии активность выросла в гиппокампе и лобной области правого полушария. В имплицитном — упала ниже контрольной, будто облегчение «смазывает нервные колёса» (Squire et al., 1992).
Речь об эксплицитной памяти: что улучшает имплицитную, кроме тренировки, неизвестно.
Число единиц в кратковременной памяти не увеличить, но можно увеличить единицу. Студент С. Ф. со средней памятью за полтора года (около 215 часов тренировки) поднял объём с 7 до почти 80 случайных цифр. Бегун, он превращал четвёрки цифр в результаты забегов: 3492 — «3 минуты 49,2 секунды, мировой рекорд на милю»; неподходящие (1771) — в даты или возраст. Семь блоков по четыре цифры дали 28. Затем он выстроил иерархию: одна единица указывала на три результата, то есть 12 цифр. С буквами объём возвращался к семи (Ericsson, Chase & Faloon, 1980).
На мысленных образах стоят мнемонические приёмы.
Метод размещения по местам — для упорядоченного списка. Запомните цепочку мест, например путь по дому. Свяжите образом каждый пункт списка с очередным местом: ломоть хлеба прибит к входной двери, яйцо висит на шнурке выключателя, банка пива стоит в книжном шкафу, по телевизору реклама молока, занавески — из ветчины. Чтобы вспомнить, повторите прогулку в уме.
Метод ключевых слов — для иностранной лексики. Найдите в слове часть, созвучную знакомому слову: в испанском caballo («лошадь») слышится «ай» — английское eye, «глаз». Свяжите образом ключевое слово с переводом: лошадь бьёт копытом гигантский глаз. Метод сильно облегчает заучивание (Atkinson, 1975; Pressley, Levin & Delaney, 1982).
Чтобы запомнить факт, расширьте его смысл. Прочитав об эпидемии в Бруклине, спросите себя: откуда болезнь, как распространяется, закроют ли район, сколько это продлится. Вопросы о причинах и следствиях работают лучше всего: каждый создаёт путь воспроизведения.
Лекцию легче вспомнить в той же аудитории. Если вернуться нельзя, контекст восстанавливают мысленно: испытуемые представляли школьные классы и занятия — и вспоминали имена одноклассников, которые считали забытыми (Williams & Hollan, 1981).
Испытуемые превращали каждый список из 10 несвязанных слов в рассказ. По 12 спискам (120 слов) они вспомнили больше 90% слов, контрольная группа — чуть больше 10% (Bower & Clark, 1969). Учебный текст тоже организуют: следят за заголовками и рисуют иерархическое дерево главы. Пользы больше, когда дерево строит сам читатель.
Если на задание, которое читается за 30 минут, есть два часа, лучше прочитать один раз и задавать себе вопросы, чем перечитать четыре раза. Трудные места затем перечитать и осмыслить (Gates, 1917). Для навыков есть идеомоторная тренировка: мысленно повторять движение, исправляя ошибки. Она улучшает навык, особенно в чередовании с реальной практикой (Swets & Bjork, 1990).
Метод для работы с учебником (Thomas & Robinson, 1982); название — первые буквы пяти этапов (по-английски PQRST).
Метод опирается на три принципа: организацию, осмысление и тренировку воспроизведения.
Процессы «снизу вверх» сохраняют то, что поступило. Процессы «сверху вниз» добавляют общие знания о мире — это продуктивная память, побочный продукт стремления понять происходящее. Услышав «Майкл разбил бутылку во время ссоры в баре», человек решает, что бутылка была пивная, а не молочная, и запоминает это вместе с фразой. Так устроена большая часть памяти о реальной жизни.
Испытуемые читали: «Корман был наследником трона в Прово. Он так устал ждать. Он подумал, что мышьяк — хорошее средство». Они заключали, что Корман хочет стать королём и решил отравить короля, хотя из текста это не обязательно следует. Позже они с трудом отличали строки рассказа от своих выводов (Seifert, Robertson & Black, 1985).
Выводы меняют и зрительные воспоминания. После фильма об аварии одних спрашивали, с какой скоростью ехали машины, когда «врезались», других — когда «столкнулись». Через неделю первая группа чаще «вспоминала» разбитое стекло, которого в фильме не было (Loftus, Schooler & Wagenaar, 1985). Формулировка вопроса меняет память свидетеля — это важно для суда и для споров о «восстановленных» травматических воспоминаниях.
Стереотип — набор заключений о чертах целой категории людей. Сведения о человеке смешиваются со стереотипом. Британский психолог Хантер встретил студента «с обликом викинга» и месяц так о нём и думал. При новой встрече не узнал: волосы темнее, глаза не такие голубые, сложение менее мускулистое, очки (Hunter, 1974).
Схема — мысленная репрезентация категории людей, объектов, событий или ситуаций; стереотип — её разновидность. Схема описывает и порядок действий: войти в ресторан, найти столик, взять меню, заказать. Схемы экономят силы: достаточно заметить сходство со схемой и запомнить отличия. Цена — искажения, если схема подходит плохо. Первым это изучал Бартлет (Bartlett, 1932). После рассказа о человеке, идущем в ресторан, испытуемые «вспоминали», как он ел и расплачивался, хотя в тексте этого не было (Bower, Black & Turner, 1979).
Сохранение и конструирование есть в памяти всегда, меняется их соотношение.
Экстракт дерева гинкго (в книге — «гингко») называют «эликсиром молодости»; в Китае его плоды применяют тысячи лет. По исследованиям, в основном европейским, он снижает вязкость крови и клейкость тромбоцитов, регулирует эластичность сосудов и усиливает приток крови к мозгу, который с возрастом слабеет. В двойных слепых опытах эффект небольшой, но статистически значимый: для кратковременной памяти, при болезни Альцгеймера и слабоумии после множественных инфарктов. Больным слабоумием экстракт на 6–12 месяцев стабилизирует, а часто и улучшает состояние (Le Bars et al., 1997).
Скептики напоминают: при болезни Альцгеймера он помогает только на ранних стадиях, а слабоумие лечит, только если причина в кровоснабжении мозга. Крупных клинических испытаний не было, Комиссия по питанию и медикаментам США экстракт не одобрила.
Позиция: это опасное убеждение (Элизабет Лофтус). Медсестра Надин Кул после гипноза у психиатра «вспомнила» сатанинский культ и насилие, поверила, что у неё 120 личностей, а в 1997 году отсудила 2,4 миллиона долларов. Пациенты «вспоминают» и невозможное — подробности из трёхмесячного возраста. Внушение не только искажает детали события (эффект дезинформации), но и создаёт целые ложные воспоминания — почти у половины людей, с которыми так беседовали (Loftus & Pickrell, 1995; Hyman et al., 1995; Porter, 1998). Когда психолог, «толкуя сны», говорил испытуемым, что до трёх лет они терялись или были в опасности, через несколько недель большинство в это верило (Mazzoni & Loftus, 1998). Настоящих жертв насилия это не опровергает, но без объективных подтверждений и специалист не отличит подлинное воспоминание от внушённого.
Возражение: память не так податлива (Кэти Пездек). Ложные воспоминания бывают, но внушаемость памяти слишком слаба, чтобы объяснить ею восстановленные воспоминания: в опытах с «разбитым стеклом» группы различались лишь на 20–30%. В исследовании «Потерявшийся в универмаге» внушённое событие «вспомнили» 6 человек из 24 (Loftus & Pickrell, 1995), но потеряться — событие правдоподобное, сценарий для него у детей есть. Когда Пездек внушала два вымышленных события, трое из 20 «вспомнили», как потерялись, и никто — как им ставили клизму (Pezdek, Finger & Hodge, 1997); сценария инцеста у детей нет, и внушить его трудно. Психогенную амнезию вызывают и боевые действия (Arrigo & Pezdek, 1997) — скептикам придётся объяснить и её.
Язык есть у всех обществ, и этой сложнейшей системой без усилий овладевает почти каждый.
Уровни языка. У речи две стороны: порождение (от мысли к предложению и звукам) и понимание (обратно). Уровней три (Chomsky, 1965):
Фонем в английском около 40, слов у взрослого — нередко 40 000, предложений — миллионы. Отсюда два свойства любого языка: несколько уровней и продуктивность — из единиц одного уровня правила строят гораздо больше единиц следующего.
Звуки речи. Фонема — категория: физически разные звуки слышатся как один. Звук /п/ в английских pin и spin для носителя одинаков, хотя в pin он идёт с выдохом (Liberman et al., 1967). Набор фонем у каждого языка свой: в хинди эти два /п/ — разные фонемы, в японском /l/ и /r/ — одна. Свои и правила сочетания фонем. Мы следуем им, не умея назвать: множественное число от бессмысленного zuk образуем звуком /s/, от zug — звуком /z/.
Морфемы и слова. Морфема — наименьшая единица со значением. Большинство слов называют содержание («дом», «бежать»). Грамматические морфемы — артикли, предлоги, часть приставок и суффиксов — обрабатываются, видимо, иначе: при некоторых повреждениях мозга страдают сильнее содержательных слов (Zurif, 1990).
Значение слова — понятие, которое оно называет. Club — и «клуб», и «клюшка». Контекст снимает неоднозначность, но на миг активируются оба значения: после фразы «He wanted to join the club» испытуемые быстрее читали вслух слова «группа» и «ударить», чем несвязанное «яблоко» (Swinney, 1979).
Фразовые единицы соответствуют частям высказывания — так речь связана с мыслью. Высказывание делится на субъект и предикат, предложение — на именную группу («серьёзные учёные») и глагольную («читают книги»).
Деление предложения на группы и части речи — синтаксический анализ. Он бессознателен и заметен при сбое. В «The horse raced past the barn fell» читатель принимает «raced past the barn» за глагольную группу, и слову fell нет места; на деле всё до fell — именная группа (Garrett, 1990).
Влияние контекста. Понимание идёт и сверху вниз: по нескольким словам мы догадываемся о целом и через догадку понимаем остальное (Adams & Collins, 1979). Абзац о «процедуре», где надо «разделить всё на группы» и «не перестараться», непонятен, пока не сказано, что речь о стирке (Bransford & Johnson, 1973). Важно и намерение говорящего: «Могли бы вы передать картофель?» за обедом — просьба, а человеку с рукой в гипсе — вопрос о возможностях (Grice, 1975). От контекста зависит и порождение речи.
Почти все дети во всех культурах осваивают язык к 4–5 годам.
Фонемы. Младенцы различают фонемы любого языка, а за первый год настраиваются на родной. Шестимесячные реагировали (сосали соску чаще) на смену фонем любого языка, годовалые — только родного; японский ребёнок в 6 месяцев отличает /l/ от /r/, к году — нет (Eimas, 1985). Правила сочетания фонем в основном усваиваются к 4 годам.
Слова и понятия. Говорить начинают около года: накладывают уже имеющиеся понятия на слова взрослых. Слов не хватает, и от 1 до 2,5 лет дети распространяют слово на соседние понятия: «собачкой» зовут и кошек, и коров (Rescorla, 1980). Потом словарь растёт взрывом: в 1,5 года — около 25 слов, в 6 лет — около 15 000, то есть примерно 10 новых слов в день (Miller & Gildea, 1987).
Предложения. От 1,5 до 2,5 лет появляется синтаксис. Сначала двухсловная телеграфная речь без грамматических морфем: «Кровать полотенце». Затем глагольный оборот расширяется («Шляпа папа» → «Папа в шляпе» → «Папа носит шляпу»), приходят союзы, сложные предложения и морфемы вроде -ed.
Процессы научения. Нужно и научение (в английской семье ребёнок заговорит по-английски), и врождённые факторы: говорить учатся все дети и ни одно домашнее животное (Gleitman, 1986).
Подражание помогает заучивать слова, но не строить предложения: дети говорят то, чего не слышали («Всё молоко прошло»), а их ошибки выдают правило, а не копию (Ervin-Tripp, 1964). Обусловливание тоже не объясняет: родители не следят за грамматикой, пока понимают ребёнка (Brown et al., 1969), а поправки бесполезны. Мать дважды просит сказать «Nobody likes me» вместо «Nobody don't like me» и слышит: «Nobody don't LIKES me» (McNeil, 1966).
Дети усваивают правила: выдвигают гипотезу, проверяют и сохраняют, если работает. Сначала они верно употребляют некоторые неправильные глаголы (went, broke) — по подражанию. Потом открывают правило «добавь -ed» и говорят «Annie goed home». Позже узнают об исключениях. Гипотезы направляют рабочие принципы, общие для 40 исследованных языков (Slobin, 1971):
Возражение: ребёнок может усваивать не правило, а ассоциации между -ed и звучанием глаголов вроде talk, walk, stalk (Marcus, 1996; Rumelhart & McClelland, 1987). Но break и brake звучат одинаково, а прошедшее время у них — broke и braked: глагол, образованный от существительного, всегда получает -ed. Работают и ассоциации, и правила (Pinker, 1991).
Врождённые факторы. Богатство врождённого знания. Дети всех культур проходят одни стадии: в год — отдельные слова, в два — предложения из двух-трёх слов, в три — грамматически правильные, в четыре — почти взрослая речь. Язык возникает даже без образца. Шесть глухих детей слышащих родителей, которых не учили языку знаков, сами создали систему жестов — «родной знак». Из пантомимы она выросла в язык с морфемами и синтаксисом, а дети прошли обычные стадии (Feldman et al., 1978).
Критические периоды. Для фонем родного языка это первые месяцы жизни. Звуки второго языка лучше даются детям: они чаще взрослых говорят без акцента и лучше понимают речь в шуме (Lenneberg, 1967). Есть период и для синтаксиса. Глухие взрослые не менее 30 лет пользовались американским языком знаков (АЯЗ), но выучили его с рождения, в 4–6 лет или после 12. Чем раньше, тем лучше они владели словами из нескольких морфем (Newport, 1990). Девочку Джени до 11 лет держали в изоляции привязанной к стулу. Слова она запоминала, но грамматику не освоила: при высоком интеллекте её речь осталась на уровне третьеклассника (Curtiss, 1977).
Другие виды. Хомский считает способность к языку уникальной для человека (Chomsky, 1972). У шимпанзе звуков и жестов мало, каждый символ несёт значение (двух уровней нет), порядок символов смысла не меняет. Но судить о способностях надо по тому, освоят ли обезьяны наш язык.
Шимпанзе Вошу с 1 года до 5 лет учили знакам АЯЗ: человеческие звуки шимпанзе произносить не могут. К 4 годам она делала 130 знаков и переносила их на новые ситуации: «ещё» — со щекотки на молоко (Gardner & Gardner, 1972). Горилла Коко к 10 годам знала более 400 знаков (Patterson & Linden, 1981).
Знаки обезьян равноценны словам. Сомнителен синтаксис: почти нет данных, что обезьяны меняют порядок знаков ради смысла (Brown, 1986). Их выражения полны повторов («Ты мне банан мне банан ты»), а похожие на предложения цепочки — часто подражание учителю: на «Вошу ест?» она отвечает «Вошу ест время» (Terrace et al., 1979).
Исключение — семилетний карликовый шимпанзе Канзи, учившийся на символах слов (Greenfield & Savage-Rumbaugh, 1990). Собираясь укусить сестру, он сигналил «кусать Мулика», а когда кусала она — «Мулика кусать». Это синтаксис примерно двухлетнего ребёнка. Но таких шимпанзе единицы, и шёл он к этому гораздо дольше ребёнка. Хомский: неиспользуемая способность к речи была бы эволюционным чудом — как остров, жителей которого можно научить летать (Chomsky, 1991).
Мышление бывает пропозициональным (поток фраз, которые мы «слышим»), образным и, возможно, моторным (Bruner et al., 1966). Изучено в основном первое. Высказывание (пропозиция) утверждает что-то о факте — «Коты — животные» — и состоит из понятий.
Функции понятий. Понятие — набор признаков, которые мы связываем с классом. Оно даёт когнитивную экономию: без понятий каждому объекту нужно своё название, а одних цветов мы различаем семь миллионов. И оно предсказывает. Отнеся объект к понятию — это категоризация, — мы приписываем ему невидимые свойства: красное, круглое, на дереве — яблоко, значит, с семечками и съедобно (Bruner, 1957).
Прототипы. Прототип — признаки лучших примеров понятия: «холостяк» — мужчина за 30, живёт один, активно общается. Ядро — признаки, существенные для принадлежности: взрослый, мужчина, неженатый (Armstrong et al., 1983). У «птицы» прототип — летает и чирикает, ядро — гены или родители-птицы. Ядро «холостяка» легко проверить — понятие хорошо определено. Ядро «птицы» скрыто, остаётся сравнивать с прототипом — понятие размыто (Smith, 1989). Обыденные понятия большей частью размыты.
Чем больше у примера прототипных признаков, тем он типичнее. Малиновку признают птицей сразу, над курицей думают дольше, а маленькие дети часто говорят, что курица не птица (Rosch, 1978).
Прототипы естественных понятий универсальны. Люди разных культур одинаково выбирают типичный красный, даже если слова «красный» в их языке нет (Berlin & Kay, 1969). У племени дэни из Новой Гвинеи цветовых слов два — «чёрный» и «белый», но типичные оттенки красного они узнавали лучше нетипичных, как американцы (Rosch, 1974). Таксономии млекопитающих, составленные студентами из Мичигана и людьми майя-итца из лесов Гватемалы, коррелировали на уровне около +0,60 и были близки к научной (Lopez et al., 1997).
Иерархии понятий. Понятия связаны: «яблоко „Голден“» — «яблоко» — «фрукт». Признак можно вывести по иерархии: сладость хранится при «фруктах». Чем дальше понятие от признака, тем дольше ответ: «Сладкие ли яблоки „Голден“?» требует больше времени, чем «Яблоко сладкое?» (Collins & Loftus, 1975). Один уровень — базовый: на нём мы категоризуем сначала, и «Голден» назовут скорее «яблоком» (Mervis & Rosch, 1981). На нём больше всего отличительных признаков (Murphy & Brownell, 1985).
Различные процессы категоризации. Способов три:
Приобретение понятий. Некоторые понятия, возможно, врождённые — «время», «пространство». Остальным учатся: ядрам — через объяснения, прототипам — через опыт. Что ядро важнее, дети понимают не сразу. Детям 5–10 лет описывали двух «воров»: дурно пахнущего человека с пистолетом, который забирает телевизор с разрешения родителей (прототип без ядра), и приветливую женщину, которая без спроса уносит унитаз (ядро без прототипа). Младшие считали вором первого; сдвиг к ядру происходит к 10 годам (Keil & Batterman, 1984).
Стратегий усвоения через опыт три:
Нейрологические механизмы. Понятия о животных и о сделанных человеком предметах хранятся в разных участках мозга: у одних пациентов нарушено распознавание животных, у других — инструментов. Страдает само понятие: пациент, не называвший жирафа по фотографии, ничего не мог сказать о жирафах и по слову (Farah & McClelland, 1991).
Экземпляры извлекаются из долговременной памяти — это срединные отделы височных долей. Пациенты с их повреждением сортировали узоры из точек (задача на прототип) не хуже здоровых, но намного хуже — картины по двум авторам, где нужны экземпляры (Kolodny, 1994; Squire & Knowlton, 1995). Правила — третья система. Одних испытуемых учили относить воображаемых животных к Венере или Сатурну по сложному правилу, других — по памяти. При сканировании в группе памяти работала в основном зрительная кора, в группе правил — ещё и лобные области (Smith et al., 1998). Различие, найденное на психологическом уровне, подтвердилось на биологическом.
В рассуждении одно высказывание — вывод, остальные — посылки.
Дедуктивное мышление. Доказательство дедуктивно достоверно, если при истинных посылках вывод не может быть ложным (Skyrms, 1986): «Если идёт дождь, я возьму зонтик. Идёт дождь. Значит, я возьму зонтик». По одной из теорий, люди — интуитивные логики и применяют правила вроде «из „если p, то q“ и p следует q»: чем больше правил требует доказательство, тем больше ошибок и времени (Rips, 1983).
Но люди смотрят и на содержание. Четыре карточки: Е, К, 2, 7. Какие перевернуть, чтобы проверить «Если на одной стороне гласная, то на другой чётное число»? Е выбирает большинство, 7 — меньше 10%, хотя гласная на её обороте опровергла бы утверждение. В логически такой же задаче — «Если человек пьёт пиво, ему больше 19», карточки «Пиво», «Кока-кола», «22», «16» — большинство верно берёт «Пиво» и «16» (Griggs & Cox, 1982).
Объяснений два. Прагматические правила: задача о пиве включает бытовое правило разрешения («чтобы совершить действие, надо выполнить условие»), и человек ищет нарушителей (Cheng et al., 1986). Мысленные модели: человек представляет людей с возрастом на спине и напитком в руке (Johnson-Laird, 1989). Оба способа, в отличие от логики, зависят от содержания.
Индуктивное мышление. Доказательство обладает силой индукции, если при истинных посылках ложный вывод маловероятен: «Митч учился на бухгалтера и работает в бухгалтерской фирме. Значит, он бухгалтер». Здесь действуют правила теории вероятностей:
В жизни люди их нарушают: пользуются эвристиками — упрощёнными процедурами, которые часто, но не всегда дают верный ответ.
Эвристика сходства. Испытуемым сказали, что описания личности составлены на 30 инженеров и 70 юристов, и просили оценить, с какой вероятностью человек — инженер. Другой группе назвали обратную пропорцию. Оценки не изменились: нейтральное описание обе группы относили к инженерам с вероятностью 50 на 50 (Tversky & Kahneman, 1973).
Линда, 31 год, не замужем, откровенная, смышлёная, изучала философию, интересовалась дискриминацией. Большинство сочло, что «Линда — кассир в банке и активистка феминистского движения» вероятнее, чем «Линда — кассир в банке», — вопреки правилу конъюнкции (Tversky & Kahneman, 1983). Люди оценивали не вероятность, а сходство с прототипом: считать его проще. По той же причине довод «у малиновок есть сезамовидные кости, значит, есть и у всех птиц» кажется сильнее, чем «значит, есть и у страусов», хотя страусы — птицы (Osherson et al., 1990).
Причинная эвристика. Наводнение в Калифорнии, в котором утонут более 1000 человек, кажется вероятнее, если назвать причину — землетрясение. Снова нарушено правило конъюнкции.
Эвристики всё же чаще ведут к верному ответу, а при подходящих условиях люди применяют и логические правила (Nisbett et al., 1983).
Какой формы уши у немецкой овчарки? Какая буква получится, если заглавную N повернуть на 90 градусов? Отвечая, люди вызывают образ и «смотрят» на него, «вращают», «сканируют» (Kosslyn, 1983). В образах работают те же процессы, что в восприятии (Finke, 1985).
Нервная основа образов. При поражении теменной доли правого полушария пациент игнорирует левую часть поля зрения. Невролог Бизиак просил таких пациентов представить знакомую площадь в Милане, стоя лицом к церкви: они называли объекты справа и почти не называли левые. Представляя вид от церкви, они пропускали то, что называли раньше: теперь оно было слева (Bisiach & Luzzatti, 1978).
У здоровых то же показывает ПЭТ. Испытуемые решали, попадает ли крестик на букву в сетке; букву либо показывали, либо её надо было вообразить. Обе задачи активировали зрительную кору, включая первичные зоны, а воображаемая буква — даже сильнее (Kosslyn et al., 1993).
Операции над образами. Мысленное вращение. Испытуемым показывали букву R — обычную или зеркальную, под разными углами. Чем сильнее она повёрнута, тем дольше человек решает, какая она; дольше всего при 180° (Cooper & Shepard, 1973). Сканирование. Испытуемые запоминали карту вымышленного острова с 7 объектами и мысленно «шли» от одного к другому: чем больше расстояние, тем дольше ответ (Kosslyn et al., 1978). Зернистость. У образа, как у телеэкрана, ограниченное зерно: есть ли у воображаемого кота голова, люди решают быстрее, чем про когти, а детали крупно представленного животного проверяют быстрее (Kosslyn, 1980).
Зрительное творчество. Эйнштейн говорил, что редко думает словами, а идея теории относительности возникла, когда он представил, как догоняет световой луч. Кекуле приснилась змея, кусающая свой хвост, — так он нашёл кольцевую структуру бензола.
Решать задачу — идти к цели без готового средства. Цель дробят на подцели, пока для каждой не найдётся средство (Anderson, 1990). Замок с кодом из 4 цифр щёлкает на верной цифре — и люди ищут цифры по одной.
Стратегии решения задач. Ньюэлл и Саймон просили испытуемых думать вслух и выделили общие стратегии (Newell & Simon, 1972):
Это слабые методы: они не требуют специальных знаний и, возможно, врождённые. С опытом их вытесняют предметно-ориентированные (Anderson, 1987).
Представление о задаче. Задачу можно представить высказываниями или образом. Монах на рассвете поднимается по тропе к храму, идёт с разной скоростью, приходит к закату; через несколько дней на рассвете спускается той же тропой. Надо доказать, что на тропе есть место, где он был в один и тот же час в оба дня (Adams, 1974). Уравнения запутывают, а образ решает: два монаха, вышедшие навстречу в один день, обязательно встретятся.
Важно и то, что попало в репрезентацию. Надо закрепить свечу на двери, имея свечи, коробок спичек, кнопки и верёвку. Решение — прикнопить коробок к двери как подставку. Большинству трудно: коробок для них — ёмкость. С пустым коробком решали чаще (Glucksberg & Weisberg, 1966).
Этапы решения: представить задачу высказываниями или образом → определить цель → разбить на подцели → выбрать стратегию для каждой.
Эксперты и новички. Различий четыре:
Компьютерное моделирование. Исследователи пишут программу по отчётам человека, думавшего вслух, и сравнивают её ходы с его ходами. Совпали — программа становится основой теории. Саймон: люди мыслят, потому что нейроны выполняют те же простые процессы, что микросхемы, — считывание, вывод, хранение и сравнение символов (Simon, 1985). Решение уравнения 3x + 4 = x + 10 сводится к четырём правилам вида «если слева число — вычти его из обеих частей», и их легко перевести в программу. Критики говорят: компьютер делает только то, на что запрограммирован. Авторы отвечают: возможно, и людей так же «программируют» наследственность и опыт.
В левом полушарии две речевые зоны: зона Брока в лобной доле и зона Вернике в височной. Повреждение любой вызывает афазию.
При афазии Брока речь неплавная, телеграфная: содержательные слова есть, грамматических морфем почти нет. При афазии Вернике речь беглая, синтаксис цел, но содержания мало: пациент не находит существительных и изобретает слова (Gardner, 1975). Первая — нарушение синтаксиса, вторая — слов и понятий.
Проверка: испытуемые выбирали картинку к предложению. «Велосипед, который держит мальчик, сломан» понятно по одним понятиям, «Лев, на которого охотится тигр, толстый» — только по синтаксису. Пациенты с афазией Брока в первом случае давали почти 90% верных ответов, во втором угадывали; при афазии Вернике результат от синтаксиса не зависел (Caramazza & Zurif, 1976). В другом опыте из слов «собака», «крокодил», «рыцарь» здоровые выбирали как близкие первые два. Пациенты с афазией Вернике различие «человек — животное» игнорировали (Zurif et al., 1974).
При проводниковой афазии синтаксис и понятия в порядке, но человек не может повторить услышанное: зоны целы, повреждены связи между ними (Geschwind, 1972).
Схема «тип афазии — участок мозга» слишком проста. Когда нейрохирурги перед операцией раздражают кору слабым током, называние предметов нарушается в точках, локализованных с точностью до 1 см, — но у разных людей они в разных местах (Ojemann et al., 1989).
Позиция: язык влияет на мышление (Дэн Слобин). Языковая относительность очевидна: грамматика заставляет следить за разным — в турецком две формы прошедшего времени, для увиденного лично и для узнанного с чужих слов. Языковой детерминизм — гипотеза Сэпира — Уорфа — идёт дальше: такие различия меняют мышление. Данные неоднозначны: язык — лишь одна из причин мыслей и действий. Убедительнее всего работы Стивена Левинсона: носители языков, где место задают сторонами света («твоё северное плечо»), всегда знают, как они ориентированы.
Возражение: мышление влияет на язык (Элинор Рош). Уорф (Whorf, 1956) опирался на странные буквальные переводы с языков индейцев, но так звучит буквальный перевод с любого языка. Эксперименты говорят против детерминизма: грамматические категории не помогают памяти так, как семантические, а язык с классификаторами формы не облегчает сортировку предметов по форме (Slobin, 1997). Опознавание цвета определяет зрительная система, язык вторичен (Rosch, 1974). Убедительное свидетельство одно — слова о местоположении, и область эта узкая. Сталкивать крайности — привычка культуры, а не науки: язык и мышление взаимно обусловлены.
Часть V. Мотивация и эмоции
Мотивация — состояние, которое активизирует и направляет поведение. Человек переживает его как желание. Поступать ли по желанию, он выбирает сам, но сам мотив от воли не зависит: голодному трудно не хотеть есть.
Органические мотивы — жажду, голод, секс — объясняют теории двух видов. Теории потребностей подчёркивают внутренние факторы: физиологические нужды, гормоны. Теории побуждения — внешние цели, побудители: еду, питьё, партнёра, деньги. Многие побудители служат подкреплением — первичным, которое приятно без научения (сладкий вкус), или вторичным, выученным (деньги).
На деле работают оба процесса (Toates, 1986). Потребность усиливает побудитель: голодному еда вкуснее. Побудитель будит потребность: запах из булочной вызывает голод. Мозг сверяет стимул с памятью о прошлом подкреплении, сигналы потребности меняют его ценность — так складывается побуждающая мотивация.
Побуждающая мотивация аффективна: вырастает из удовольствия и неудовольствия. По одной из гипотез (Cabanac, 1992), удовольствие — «универсальная валюта», в которой выражается ценность любого действия. Приятное обычно полезно для выживания, боль сообщает об угрозе.
Нервная основа валюты — мезолимбическая дофаминовая система (в книге — «допаминовая»). Её нейроны лежат в верхней части ствола мозга и шлют аксоны в передний мозг; медиатор — дофамин. Систему активируют и вкусная пища, питьё, желанный партнёр, и кокаин, амфетамины, героин.
Система создаёт не само удовольствие, а желание повторить событие (Berridge & Valenstein, 1991). Если стимулировать её электродом, животное ест, пьёт или спаривается и стремится получить стимуляцию снова. Если подавить препаратом, ему будто не нужны ни пища, ни вода, ни секс, ни кокаин.
Привыкание — вынужденный приём вещества: ради опиатов, психостимуляторов, алкоголя люди жертвуют работой, семьёй и свободой. Разовый и даже регулярный приём его не создаёт. Психотропные вещества вызывают привыкание сильнее других побудителей по трём причинам.
Жизнь требует постоянства внутренней среды: сдвиг количества воды в теле на несколько процентов может убить. Гомеостаз — поддержание постоянного внутреннего состояния; на это работает большая часть органических мотивов. Модель — термостат: ему задают точку настройки, и при расхождении с ней он включает горелку или кондиционер. Звеньев четыре: точка настройки, сигнал о текущем состоянии, сравнение, корректирующая реакция.
Изменение температуры мозга на 10 °C ведёт к потере сознания или смерти. Следит за ней сам мозг: нейроны предоптического участка гипоталамуса — и термометр, и точка настройки. При отклонении они запускают пот или дрожь и ощущение жары или холода, которое заставляет уйти в тень или одеться.
Крысе через вживлённую трубочку охлаждали только гипоталамус. Тело не остывало, но крыса нажимала рычаг, включавший согревающую лампу (Satinoff, 1964). При болезни точка настройки поднимается на несколько градусов: тело греется, а человека знобит, пока гипоталамус не дойдёт до новой точки.
Жажда — психологическое проявление потребности в воде. Запасов воды два: внутриклеточный и внеклеточный — кровь и другие жидкости.
Внеклеточная жажда. С мочой, потом и дыханием вода уходит в основном из крови. Объём крови падает, давление снижается. Рецепторы давления в почках, сердце и крупных сосудах сигналят мозгу. Гипофиз выделяет антидиуретический гормон (АДГ), и почки возвращают воду в кровь. Ещё почки по команде мозга выделяют ренин. В крови из него получается ангиотензин — он активирует нейроны в глубине мозга и вызывает желание пить. Ту же цепочку запускает кровопотеря: раненых мучит жажда.
Внутриклеточная жажда. Когда воды мало, в крови растёт концентрация ионов натрия, хлора и калия. По закону осмоса вода уходит из клеток в кровь. Нейроны гипоталамуса реагируют на собственное обезвоживание и создают «осмотическую» жажду. Поэтому пить хочется после солёной еды.
Голод сложнее жажды: еда должна дать белки, углеводы, жиры и минеральные вещества в нужном балансе и не отравить.
Новорождённый на сладкое чмокает с довольным лицом, на горькое отворачивается с гримасой (Steiner, 1979). Эволюционное объяснение: сладость — «ярлык» калорий, которых предкам не хватало, горечь — «ярлык» растительных ядов.
Вкус начинает нравиться после хороших последствий еды — это разновидность классического обусловливания; так привыкают даже к алкоголю и кофе. Обратный случай — обусловленное отвращение: еда, после которой тошнило, кажется невкусной.
Главное топливо мозга — глюкоза; нейроны расходуют её постоянно, и усиленное мышление общего расхода не меняет. Гомеостаз — главный регулятор голода, но не единственный.
В классическом опыте (Miller & Kessen, 1952) крыс учили бежать за молоком. Одни его пили, другим столько же вводили через фистулу прямо в желудок. Калорий поровну, но пившие учились намного лучше: награда должна ощущаться на вкус. Людей, которых кормят внутривенно, такое питание не удовлетворяет: им хочется пожевать еду, пусть её и придётся выплюнуть.
Условная сытость. При мнимом кормлении фистула открыта, и съеденное выпадает, не давая калорий. В первый раз животное съедает обычную порцию, потом ест всё больше (Van Vort & Smith, 1987). Фистулу закрывают — оно несколько раз переедает и возвращается к норме. Значит, чувство наполненности отчасти выучено. Люди тоже считают более сытным блюдо, которое раньше было калорийнее, даже когда калорийность уравняли (Booth, 1990).
Оллистезия (Cabanac, 1979): сладкий напиток голодным вкуснее, чем сытым.
Урчание пустого желудка совпадает с голодом, но не вызывает его: люди с удалённым желудком голод чувствуют. Голод создаёт мозг. Нейроны ствола мозга и гипоталамуса чувствительны к глюкозе; когда её мало, их работа нарушается. Если ввести в мозг сытого животного вещество, мешающее нейронам сжигать глюкозу, оно бросится искать пищу.
О сытости сообщают периферические сигналы:
Сначала ствол мозга суммирует сигналы голода и сытости; там же меняется чувствительность вкусовых нейронов — отчасти поэтому голодному вкуснее. Затем сигнал идёт в гипоталамус, где возникают осознанный голод и поиск пищи.
Разрушение латерального гипоталамуса убирает голод: животное игнорирует или выплёвывает пищу и без искусственного кормления умирает (Teitelbaum & Epstein, 1962). Разрушение вентромедиального делает животное прожорливым — вес может удвоиться. Электрическая стимуляция действует наоборот: латерального — заставляет есть, вентромедиального — останавливает еду. Амфетамины и близкие к ним препараты для похудения подавляют аппетит.
Около 1960 года участки назвали центрами голода и сытости. Это упрощение. Через гипоталамус проходит мезолимбическая дофаминовая система; повреждение только её пучка тоже прекращает еду. К тому же аппетит восстанавливается: если крыс после повреждения недели или месяцы кормить искусственно, они снова едят, но поддерживают пониженный вес.
Вывод: повреждение сдвигает точку настройки веса. Крысы, голодавшие до операции на латеральном гипоталамусе, после неё набирали вес, а евшие свободно — теряли; обе группы сошлись на одном уровне (Powley & Keesey, 1970). При повреждении вентромедиального гипоталамуса вес останавливается на новом высоком уровне, а голодание и усиленное кормление сдвигают его лишь на время (Hoebel & Teitelbaum, 1966).
Ожирение (в книге — «тучность») — вес на 30% и более выше нормы; оно есть примерно у 25% американцев. У мужчин и женщин оно одинаково часто, но лишний вес у себя находят более 50% женщин и более 35% мужчин. Ожирение повышает риск диабета, гипертонии, болезней сердца. Мнение, что полные слабовольны, в основном неверно. Причины — гены и переедание.
Генетические факторы. Если родители без ожирения, оно будет у 10% детей; если оно у одного родителя — у 40%; у обоих — у 70% (Gurney, 1936).
Переедание. Люди любого веса делятся на тех, кто сознательно ограничивает себя в еде, и тех, кто нет; первые едят как люди с ожирением (Herman & Polivy, 1980). Людям с нормальным весом давали два молочных коктейля, один или ни одного, затем — мороженое вволю (Herman & Mack, 1975). Не ограничивающие себя ели тем меньше мороженого, чем больше выпили. Ограничивающие после двух коктейлей съели больше, чем после одного или нуля: кто игнорирует голод, игнорирует и сытость.
Второй фактор — эмоциональное возбуждение: после расстраивающего, забавного или эротического фильма люди с ожирением съедали заметно больше крекеров, чем после скучного; люди с нормальным весом ели одинаково (White, 1977).
Диета и регулирование веса. Большинство худеющих набирают вес снова. Депривация ведёт к перееданию: крысы, голодавшие четыре дня и восстановившие вес, потом ели больше контрольных (Coscina & Dixon, 1983). И она замедляет метаболизм, поэтому каждая новая диета даётся труднее. Обе реакции помогали выживать в голодные времена.
Нужны постоянные привычки в еде и упражнения. В одном исследовании (Craighead, Stunkard & O'Brien, 1981) три группы шесть месяцев получали советы по питанию и диету до 1200 калорий в день. При коррекции поведения людей учили замечать ситуации, толкающие к перееданию, менять их и награждать себя за правильное поведение.
| Группа | Потеря веса сразу, кг | Через год, кг |
|---|---|---|
| Коррекция поведения | 9,6 | 7,9 |
| Препарат (фенфлюрамин) | 12,8 | 5,5 |
| Коррекция и препарат | 13,5 | 4,0 |
| Контроль: ожидающие лечения | +1,1 (набрали) | — |
| Контроль: обычный приём у врача | 5,3 | — |
Через год лучший результат у тех, кто обошёлся без препарата. Возможно, они приписали успех себе, а принимавшие препарат — ему и не были готовы к голоду после отмены.
Оба расстройства связаны с патологическим страхом набрать вес.
Анорексия — сильная потеря веса из-за добровольного голодания. Диагноз ставят при весе хотя бы на 15% ниже нормы, у женщин — ещё и при прекращении менструаций; иногда вес падает ниже 50% нормы, и человек может умереть. Встречаемость в США — около 1% (Fairburn, Welch & Hay, 1993), с 60-х годов она выросла более чем вдвое. Женщины болеют в 20 раз чаще мужчин, обычно от подросткового возраста до 30 лет; большинство — белые из верхнего и верхне-среднего класса. Больные считают каждую калорию и нередко изнуряют себя упражнениями.
Булимия — приступы безудержной еды, после которых человек вызывает рвоту или принимает слабительное. У большинства женщин с булимией приступ бывает хотя бы раз в день и даёт в среднем около 4800 калорий. Вес остаётся близким к норме, и болезнь удаётся скрывать. Цена — нарушение баланса калия, обезвоживание, аритмия. Булимией в той или иной степени страдают 5–10% американок из всех расовых и социальных групп.
Причины, вероятно, сочетаются:
Психотерапия и препараты, регулирующие серотонин, помогают, но расстройства длятся годами.
Секс — социальный мотив: он требует другого человека и не восполняет нехватку в тканях, поэтому гомеостазом не объясняется.
Гендерная (половая) идентичность — мужчина считает себя мужчиной, женщина женщиной — закладывается в матке. Первые два месяца пол эмбриона выдают только хромосомы. Между вторым и третьим месяцем гонада становится яичками (XY) или яичниками (XX). Дальше решает андроген: если его достаточно, гениталии будут мужскими, если нет — женскими, даже у эмбриона XY. «Природа производит женщину, пока не вмешивается андроген».
Андроген маскулинизирует и мозг: у крыс меняет строение гипоталамуса. Дочери обезьян, которым при беременности вводили тестостерон, агрессивнее играли и меньше боялись сверстников (Goy, 1968). Обратный пример — «материнский стресс» (Ward, 1992): стресс беременной крысы снижает выработку андрогена у эмбриона-самца, и взрослым он проявляет меньше мужского полового поведения. На людей это прямо не переносится.
Что сильнее, показывают случаи, когда предродовые гормоны соответствовали одному полу, а воспитание — другому.
Вывод авторов: гормоны и среда обычно действуют согласованно; при конфликте, по мнению большинства экспертов, побеждает среда, но данные неоднозначны.
Пубертат начинается в 11–14 лет. Гипоталамус заставляет гипофиз выделять гонадотропины, а те — гонады вырабатывать половые гормоны. У женщин гормоны гипофиза (ФСГ и ЛГ) выделяются циклами около 28 дней: созревает фолликул и выделяет эстроген, после овуляции — прогестерон. У мужчин гонадотропин выделяется постоянно; семенники производят сперматозоиды и андрогены, прежде всего тестостерон.
Гормоны и желание. У крыс кастрация быстро гасит половую активность. После химической кастрации одни мужчины теряют интерес к сексу, другие живут как прежде (Walker, 1978). Тестостерон может не влиять на эрекцию, но усиливать желание (Davidson, 1988). Главное — эмоции: чаще всего желание снижает конфликт в браке. У женщин гормоны значат ещё меньше: после менопаузы желание обычно не падает. Самки большинства млекопитающих принимают самцов только при овуляции, у женщин желание с циклом почти не связано. Гормональный контроль слабеет от низших позвоночных к высшим.
Нервный контроль. Эрекция и эякуляция — рефлексы спинного мозга; сложным половым поведением управляет гипоталамус.
Ранний опыт. Обезьяны, выросшие в частичной изоляции — видели сверстников, но не касались их, — взрослыми спариваться не могут: возбуждаются, но боятся или нападают. Половое поведение приматов требует эмоциональных уз, а они складываются в общении с матерью и сверстниками (Harlow, 1971). У людей основа та же — базовое доверие младенца.
Культура. Инцест запрещён в большинстве культур, остальное различается. Племя чьюа в Африке поощряет детские сексуальные игры, племя куна в Южной Америке скрывает от детей всё о сексе до свадьбы. В США в 40-х годах добрачный опыт к 21 году имели 27% студенток и 49% студентов (Kinsey et al., 1948, 1953), в 70-х — от 40 до 80% у обоих полов. Чувства изменились меньше: в 70-х секс между случайными знакомыми вполне допускали лишь 20% студенческих пар (Peplau, Rubin & Hill, 1977).
Различия полов. Женщины чаще считают секс частью любовных отношений, у них меньше партнёров. Их сильнее задевает эмоциональная неверность, мужчин — сексуальная (Buss et al., 1992).
Сексуальная ориентация — мера влечения к людям противоположного и своего пола. Шкала Кинси: 0 — исключительная гетеросексуальность, 6 — исключительная гомосексуальность, 2–4 — бисексуальность. Но у ориентации несколько компонентов — эротическое влечение, поведение, романтическое влечение, самоопределение, — и они могут не совпадать.
В случайной выборке США 10,1% мужчин и 8,6% женщин сообщили о влечении к своему полу, о том, что такой секс приятен, или о таком опыте после 18 лет; гомо- или бисексуалами назвали себя 2,8% мужчин и 1,4% женщин (Laumann et al., 1994). Цифры, вероятно, занижены.
Вопрос «что вызывает гомосексуальность?» авторы считают некорректным: гетеросексуальность тоже нужно объяснять.
Ранний опыт. Интервью примерно с 1000 гомосексуальных и 500 гетеросексуальных жителей района Сан-Франциско (Bell, Weinberg & Hammersmith, 1981) выявили один главный предвестник гомосексуальной ориентации — детскую половую несовместимость (гендерное несоответствие): ребёнку нравятся занятия, нетипичные для его пола.
| В детстве | Геи | Гетеро-мужчины | Лесбиянки | Гетеро-женщины |
|---|---|---|---|---|
| Нравились игры мальчиков | 37% | 90% | 81% | 61% |
| Нравились игры девочек | 48% | 11% | 37% | 85% |
| Соответствовали своей половой роли | 44% | 92% | 20% | 76% |
| Половина и более друзей — другого пола | 42% | 13% | 60% | 40% |
Популярные теории не подтвердились. Идентификация с родителем противоположного пола на ориентацию не влияет; холодные отношения с отцом — следствие того, что отец отвергает «неправильного» ребёнка. Первый сексуальный контакт у геев и лесбиянок не чаще был с человеком своего пола. Влечение к своему полу появляется примерно за 3 года до первого такого опыта. Значит, решают чувства, а не опыт, и теории «совращения» неверны. У самби в Новой Гвинее все мальчики от пубертата до брака участвуют в гомосексуальных актах, но взрослыми почти все гетеросексуальны (Herdt, 1987). Ориентацию не выбирают — ни гомосексуальную, ни гетеросексуальную.
Биологические факторы. Уровень тестостерона у геев не ниже, а дополнительный тестостерон усиливает желание, но не меняет ориентацию. По предродовой гипотезе (Ellis & Ames, 1987), к гомосексуальности предрасполагает нехватка тестостерона у мужского плода и избыток у женского. Данные спорны. Девочки, получившие до рождения много тестостерона, чаще были «сорванцами» (Money & Ehrhardt, 1972), но их лечили кортизоном, который мог повысить активность. Гипоталамус геев отличается деталями строения (LeVay, 1991), но все изученные геи умерли от СПИДа.
Генетические данные надёжнее. Геями были 52% идентичных братьев-близнецов мужчин-геев и 22% родственных (Bailey & Pillard, 1991); у лесбиянок — 48% идентичных сестёр, 16% родственных, 6% приёмных (Bailey et al., 1993). Анализ 114 семей геев и хромосомный анализ 40 семей с двумя братьями-геями указали на маркер на X-хромосоме: родственников-геев больше по материнской линии (Hamer et al., 1993).
Теория «Экзотическое становится эротическим» (Bem, 1995). Гены влияют не на ориентацию, а на темперамент. Темперамент определяет любимые игры и круг друзей. Непохожие сверстники вызывают несексуальное возбуждение — опаску, антипатию, — которое позже становится эротическим. В опытах мужчины после бега на месте или комедии находили женщину на видео привлекательнее, чем невозбуждённые (Dutton & Aron, 1974). С похожими складывается неэротическая дружба: выросшие вместе в кибуцах редко женятся между собой (Shepher, 1971). Гетеросексуальность преобладает, потому что общества разделяют труд по полу и делают мужчин и женщин непохожими.
Вывод главы: в мотивации биология и психология — две стороны одного процесса.
Инстинкт — врождённая предрасположенность к определённому поведению. В 20-х годах понятие отвергли: объяснение шло по кругу («вьют гнёзда, потому что инстинкт»), а списки инстинктов росли без конца. Вернули его этологи. Поведение инстинктивно, если оно видоспецифично, идёт по неизменной схеме и запускается естественным стимулом при первой же встрече.
Импринтинг — раннее быстрое научение, которое привязывает детёныша к матери. Утёнок, увидевший вместо неё человека или деревянную приманку, привяжется к ним; в критический период хватает 10 минут (Hess, 1972). Половой импринтинг проявляется позже: животное выбирает партнёра, похожего на вырастившего родителя, но не идентичного ему (Bateson, 1978), — так оно избегает спаривания с роднёй. Импринтинг сильнее у видов, которые рождаются способными ходить. У человека его следы есть, но культура влияет сильнее.
Позиция: такими рождаются (Дж. Майкл Бейли). Теории неправильного воспитания не подтвердились: влечение возникает задолго до первого опыта. Гендерное несоответствие в детстве появляется вопреки социализации и связано с ориентацией во всех культурах. Однояйцевые близнецы сходны по ориентации чаще разнояйцевых. Братья-геи чаще случайного наследуют один участок X-хромосомы — Xq28 (Hamer et al., 1993), а одно из ядер гипоталамуса у геев меньше, чем у гетеросексуальных мужчин (LeVay, 1991). Бейли оговаривается: минимум в половине пар близнец гея гетеросексуален, а ключевые данные нужно повторить.
Возражение: ориентация не врождённая (Дэрил Бем). Бем признаёт связь биологии с ориентацией, но считает её косвенной: гены → темперамент → типичные или нетипичные для пола занятия → чувство отличия от сверстников → возбуждение → эротическое влечение. Данные самого Бейли это допускают: однояйцевые близнецы сходнее и по детскому гендерному несоответствию, как и братья с общим участком X-хромосомы. Бем признаёт, что теорию ещё предстоит доказать.
Эмоции, как и мотивы, запускают и направляют поведение. Различий два. Эмоцию обычно вызывает внешнее событие, мотив — внутренняя причина, например сбой гомеостаза. Мотив связан с конкретной потребностью, эмоцию вызывают самые разные стимулы. Граница не жёсткая: вид еды будит голод, сильный голод вызывает эмоции.
Эмоция — сложное состояние в ответ на аффективно окрашенные переживания. У сильной эмоции минимум шесть составляющих (Lazarus, 1991; Frijda, Kuipers & Schure, 1989):
Ни одна составляющая сама по себе не эмоция; они влияют друг на друга. Решил, что продавец обманывает, — разозлился. Но кто вошёл в магазин сердитым, скорее сочтёт продавца нечестным.
У теорий эмоций два вопроса. О силе: насколько возбуждение, оценка и мимика усиливают эмоцию. О дифференциации: что отличает одну эмоцию от другой.
При сильном страхе или гневе тело меняется. Лётчики Второй мировой войны сообщали, что в боевых вылетах иногда или часто чувствовали (Shafer, 1947): сердцебиение — 86%, мышечное напряжение — 83%, раздражительность — 80%, сухость во рту — 80%, холодный пот — 79%, покалывание в животе — 76%, ощущение нереальности — 69%, частые позывы к мочеиспусканию — 65%, дрожь — 64%, смятение — 53%, слабость или обмороки — 41%, провалы в памяти о вылете — 39%, тошноту — 38%, неспособность сосредоточиться — 38%. 5% промочили или испачкали брюки.
Это работа симпатического отдела автономной нервной системы. Он готовит организм к экстренным действиям: растут давление, пульс и частота дыхания, расширяются зрачки, усиливается потоотделение, слюны и слизи выделяется меньше, растёт сахар в крови, кровь быстрее сворачивается и уходит от желудка и кишечника к мозгу и мышцам, появляется «гусиная кожа».
Когда эмоция стихает, парасимпатический отдел возвращает организм в норму. Запускают автономную систему гипоталамус и части лимбической системы — через ядра ствола мозга. На органы она действует напрямую и через адреналиновые гормоны.
Так тело при гневе и страхе готовится драться или бежать (реакция «дерись или беги», глава 14). Часть этих реакций бывает при радости и сексуальном возбуждении; при горе и печали некоторые процессы замедляются.
При травме спинного мозга ощущения ниже повреждения до мозга не доходят — обратной связи от автономной системы меньше. Ветеранов с такими травмами разделили на пять групп: от шейного отдела (связь потеряна полностью) до крестца (частично сохранена). Они сравнивали силу страха, гнева, печали и сексуального возбуждения до и после ранения (Hohmann, 1962). Чем выше травма, тем сильнее упала эмоциональность. При самой высокой люди вели себя эмоционально, но эмоций не чувствовали: «Это своего рода холодный гнев… мысленный гнев».
Здесь ситуации у всех разные, а оценки свои. В более строгом опыте мужчины с травмами представляли себя наедине с женщинами с картинок, одетыми и голыми, а их рассказы оценивали независимые судьи. Итог тот же: чем выше травма, тем слабее возбуждение (Jasmos & Hakmiller, 1975).
Уильям Джеймс (James, 1884) считал, что восприятие изменений в теле и есть эмоция: «Мы боимся, потому что бежим». Датчанин Карл Ланге связал эти изменения с автономным возбуждением. По теории Джеймса — Ланге, у каждой эмоции свой паттерн автономной активности.
Физиолог Вальтер Кэннон (Cannon, 1927) возразил:
Третий пункт долго не удавалось опровергнуть: кроме пары работ 1950-х (Funkenstein, 1955; Ax, 1953), подтверждений не было до 1980-х. Убедительные данные дали Левенсон, Экман и Фризен (Levenson, Ekman & Friesen, 1990). Испытуемые по инструкции, какие мышцы сократить, изображали лицом шесть эмоций и держали выражение 10 секунд. При гневе, страхе и печали сердце билось чаще, чем при счастье, удивлении и отвращении; при гневе кожа была теплее, чем при страхе и печали.
У 32 студенток руки теплели на «счастливых» фрагментах фильмов и холодели от угрожающих личных вопросов (Rimm-Kaufman & Kagan, 1996). У минангкабау на Западной Суматре изменения слабее, чем у американцев, но паттерны те же (Levenson et al., 1992).
Теорию Джеймса — Ланге это не доказывает. Различия есть (и то спорно: Cacioppo et al., 1993), но не показано, что человек переживает их как разные эмоции. Удовлетворённость от гордости по сосудам не отличить. Первые два возражения Кэннона в силе. Поэтому различия ищут в когнитивной оценке.
Когнитивная оценка — толкование ситуации с точки зрения своих целей и благополучия: «Я провалил экзамен и подавлен».
Оценка задаёт силу эмоции: машина катится с крутого спуска — ужас, на «американских горках» страха гораздо меньше (Lazarus, 1991; Lazarus, Kanner & Folkman, 1980).
Задаёт и качество: оценки разнообразны и быстры. Гипотезу — при нейтральном возбуждении качество эмоции определяет только оценка — первыми проверили Шахтер и Сингер (Schachter & Singer, 1962).
Испытуемым кололи эпинефрин: он учащает сердцебиение и дыхание, вызывает тремор. Одним сказали о его действии, другим нет. В комнате ожидания подставной участник либо дурачился, либо злился. Неинформированные оценивали себя как более весёлых или более сердитых, чем информированные: у тех объяснение возбуждения уже было.
Опыт влиял на теории эмоций двадцать лет — возможно, незаслуженно. Различия между группами статистически незначимы, контрольная группа с плацебо вела себя не по гипотезе, а возбуждение от эпинефрина не нейтрально — ощущается как неприятное. Воспроизвести результат удавалось не всегда (Maslach, 1979; Marshall & Zimbardo, 1979).
Чище другой опыт: после тяжёлых физических упражнений испытуемые отвечали на провокацию агрессивнее (Zillman & Bryant, 1974).
Вывод: возбуждение человек приписывает оценке («сердце колотится, потому что я зол на Мэри»). Оба усиливают эмоцию, но качество задаёт в основном оценка.
Основные теории эмоций:
Первые две упрощают: возбуждение и оценка растянуты во времени, их части идут параллельно (Ellsworth, 1991).
Теорий оценок две группы. Первая берёт небольшой набор основных эмоций, общих для всех культур и животных, и называет оценку, которая вызывает каждую (Plutchik, 1980): огорчение (горе) — потеря любимого человека, страх — угроза, гнев — препятствие, радость — потенциальный интимный партнёр, доверие — членство в группе, отвращение — неприятный объект, предчувствие — новая территория, удивление — внезапное появление незнакомого объекта.
Что именно сочтут угрозой, зависит от вида и культуры (Mesquita & Frijda, 1992).
Вторая группа идёт от параметров оценки. Два параметра — желательно ли событие и происходит ли оно — дают четыре эмоции (Roseman, 1984, 1979): желательное происходит — радость, не происходит — огорчение; нежелательное происходит — дистресс, не происходит — облегчение.
Обычно параметров больше. Чтобы описать 15 эмоций, нужно не меньше шести (Smith & Ellsworth, 1987, 1985): желательность ситуации, требуемые усилия, определённость, внимание, которое хочется ей уделить, свой контроль над ней и контроль внечеловеческих сил. Два последних разводят гнев, вину и печаль: неприятность по чужой вине злит, по своей — вызывает вину, по воле обстоятельств — печалит.
Бывает, пациент не чувствует гнева, но ведёт себя враждебно, а позже признаёт эмоцию. Фрейд (Freud, 1915/1976) объяснял это подавлением болезненных мыслей. Теории оценок согласны: если мнение о ситуации не входит в сознание, качество эмоции не ощущается.
Ощущения удовольствия и расстройства с возрастом меняются мало — развиваются связанные с ними мысли (Brenner, 1980). Радость в 3 года и в 30 лет одна, разное то, чему радуемся.
Сила эмоции зависит и от опыта: придирчивый наниматель бесит тех, кто уже страдал от такого начальства.
Человек, которого ударили в лицо, чувствует раньше, чем толкует. Есть эмоции, основанные на оценке, и эмоции, которые ей предшествуют (Zajonc, 1984, 1980).
Миндалина (в других главах книги — «миндалевидная железа») — небольшое образование в нижней части мозга, регистрирует эмоциональные реакции. Считалось, что сигналы к ней идут только от коры, уже с оценкой. Но у крыс нашли пути от сенсорных каналов к миндалине в обход коры — возможную основу докогнитивных эмоций. Заметил краем глаза что-то похожее на змею — отпрыгнул раньше, чем кора опознала верёвку. Вероятно, такие пути есть и у человека (Le Doux, 1989).
Без сознательной оценки эмоция — лишь недифференцированное «хорошо» или «плохо». Если же считать оценкой и автоматическую, выработанную эволюцией, она есть почти в любой эмоции (Lazarus, 1991).
С книги Дарвина «Выражение эмоций у человека и животных» (1872) психологи считают, что выражение лица сообщает об эмоции и это важно для выживания вида: испуг предупреждает об опасности, гневный вид — о нападении. Позже добавилась идея: выражение — ещё и часть переживания.
Некоторые выражения универсальны. Жители США, Бразилии, Чили, Аргентины и Японии легко узнавали на фотографиях счастье, гнев, печаль, отвращение, страх и удивление. Узнавали их и племена форе и дани в Новой Гвинее, почти не знавшие Запада. Американские студенты верно читали эмоции форе на видео, иногда путая страх с удивлением (Ekman, 1982).
По Дарвину, это врождённые реакции, когда-то полезные для выживания: отвращение — попытка избавиться от проглоченной гадости.
Другие выражения даёт культура. В китайских повестях «они вытянули языки» значит удивление, «он хлопнул в ладоши» — гнев, «он почесал уши и щёки» — счастье (Klineberg, 1938). У культур свои правила проявления эмоций: где-то потерявший близкого плачет и причитает, где-то должен петь и танцевать.
Универсальные выражения специфичны: у каждой эмоции свои мышцы. Распознаёт их специальная нейросистема в правом полушарии. Эмоцию на изображении определяют быстрее и точнее, когда оно подано в левую часть зрительного поля, то есть в правое полушарие. Если половины лица выражают разное, решает та, что попала в правое. Пациенты с повреждением правого полушария распознают эмоции хуже, чем с повреждением левого (Etcoff, 1985).
Система отделена от узнавания лиц. Человек с прозопагнозией не узнаёт жену, но видит, что лицо счастливое (Bruyer et al., 1983). Электрическая стимуляция участка между затылочной и теменной долями нарушает узнавание лиц, участка височной доли — распознавание эмоций (Fried et al., 1982).
Эмоции в голосе — высоту, темп, ударение — тоже разбирает правое полушарие: тон точнее определяют с левого уха, а повреждение правого полушария мешает сильнее (Ley & Bryden, 1982).
Гипотеза обратной связи (Tomkins, 1962): обратная связь от своего лица усиливает переживание, как и обратная связь от возбуждения. Подержал улыбку — стало веселее, нахмурился — злее.
Кто преувеличивал мимику, сообщал о более сильных эмоциях. Запахи казались приятнее с улыбкой, чем с хмурым лицом (Kraut, 1982). Но испытуемые могли рассуждать: «улыбаюсь — значит, нравится». Это исключил опыт с ручкой: зажатая в зубах, она даёт улыбку, в губах — хмурое лицо. С ручкой в зубах мультфильмы казались смешнее (Strack, Martin & Stepper, 1988). Мимика действует и косвенно — усиливает автономное возбуждение, как в опыте Левенсона.
По Томкинсу (Tomkins, 1980), обратная связь от лица бывает положительной или отрицательной и так разделяет положительные и отрицательные эмоции. Это частичный возврат к Джеймсу — Ланге: нам радостно, потому что мы улыбаемся.
Кровоток и температура мозга. Возможный механизм: мышцы лица меняют давление в соседних сосудах → мозговой кровоток → температуру мозга → выделение медиаторов (Zajonc, Murphy & Inglehart, 1989). Проверка: немецкий звук «ü» растягивает мышцы, которые при улыбке сокращаются. Немцы читали вслух рассказы, равные по содержанию и тону, с множеством «ü» и без них. Рассказы с «ü» понравились меньше, и температура лба при чтении росла.
Эмоциональное состояние заряжает энергией или лишает сил (умеренная эмоция оживляет, сильная может разрушать), направляет внимание и научение, меняет суждения о мире.
Настроение — устойчивое эмоциональное состояние. Мы больше замечаем и запоминаем то, что с ним совпадает. Под гипнозом испытуемым внушали радость или грусть и читали рассказ о встрече счастливого и грустного мужчин (Bower, 1981). Каждый отождествлял себя с героем «своего» настроения и считал, что о нём сказано больше. Через день, в нейтральном настроении, у «радостных» 55% припомненных фактов касались счастливого героя, у «грустных» 80% — грустного.
Механизм: настроение делает доступными подходящие воспоминания, и к ним легче привязать новый материал того же тона (Isen, 1985; Bower, 1981).
Получив небольшой подарок, люди выше оценивали свои телевизоры и машины (Isen et al., 1978). Так же настроение меняет оценку людей.
Меняет и оценку риска. Одни читали газетный рассказ о трагической смерти, другие — спокойный, затем все оценивали частоту смертельных болезней и несчастных случаев. В плохом настроении её называли почти вдвое выше. Содержание не играло роли: читавшие про лейкемию и про пожар одинаково завышали оба риска. Рассказ о большой удаче оценки занижал (Johnson & Tversky, 1983).
Причины возможных неприятностей — опоздал на самолёт, потерял деньги — гневные видели в ошибках людей, печальные — в обстоятельствах (Keltner, Ellsworth & Edwards, 1993).
Настроение закрепляет себя: в плохом мир опаснее, внимание и память выбирают негатив. С хорошим так же.
Из действий, к которым толкают эмоции, лучше всего изучена агрессия. Она социально значима, и о ней спорят две теории: для психоанализа Фрейда это врождённая потребность (драйв), для теории социального научения — реакция, приобретённая в научении.
Агрессия — поведение, которое намеренно причиняет вред другому человеку, физически или словесно, или разрушает его собственность. Главное — намерение: случайно наступить на ногу и извиниться — не агрессия.
По раннему Фрейду, когда выражение инстинктов блокируется, возникает потребность в агрессии. Отсюда гипотеза фрустрирующей агрессии (Dollard, 1939): если путь к цели перекрыт, возникает побуждение навредить препятствию. В ней два утверждения: агрессию вызывает фрустрация; агрессия — органическая потребность, то есть врождённая реакция и энергия, которая держится, пока цель не достигнута. Спорят о втором.
Другие виды. Этологи 1960-х считали, что животные контролируют агрессивные инстинкты, а человек нет (Ardrey, 1966; Lorenz, 1966). Позже выяснилось: убийства, изнасилования и уничтожение детёнышей у животных нередки. В Танзании пятеро самцов шимпанзе забивали одиноких чужаков насмерть, а племя примерно из 15 шимпанзе истребило соседей по одному (Goodall, 1978). Самки приматов дерутся столько же, но реже насмерть (Smuts, 1986). Широкомасштабные войны ведут только люди.
Биология у животных. Слабая электрическая стимуляция одного участка гипоталамуса заставляет кошку шипеть и бросаться на крысу; другого — спокойно подкрасться и убить. Лабораторная крыса, никогда не убивавшая и не видевшая убийств, после такой стимуляции убивает мышь тем же укусом в шею, что и дикая. Нейрохимический блокатор в этом участке на время делает крыс-убийц мирными (Smith, King & Hoebel, 1970).
У высших животных эти схемы контролирует кора, и важен опыт. Доминирующая обезьяна при стимуляции гипоталамуса нападает на подчинённых самцов, но не на самок; низкоранговая съёживается. У человека частоту и формы агрессии тоже задают опыт и социальное влияние.
Биология у человека. Из более чем 4400 американских ветеранов чаще вели себя агрессивно мужчины с высоким тестостероном; при очень высоком чаще встречался низкий социальный статус (Dabbs & Morris, 1990). Но связь слабая — видна только на больших группах.
Теория социального научения выросла из бихевиоризма: люди выбирают поведение, которое подкрепляется. Отличий два. Когнитивные процессы: человек предвидит последствия и перестраивается. И викарное научение — через наблюдение за другими: увидев лицо брата у зубного врача, ребёнок сам начнёт бояться (Bandura, 1986, 1973).
Агрессия здесь — выученная реакция. Фрустрация вызывает неприятную эмоцию, а дальше человек выбирает ответ, который раньше лучше помогал: искать помощи, напасть, бросить всё, стараться сильнее, глушить себя алкоголем или наркотиками (Bandura, 1977). У агрессии нет свойств органической потребности, поэтому на неё влияют ожидаемые последствия.
Подражание. Детсадовские дети видели, как взрослый швыряет, бьёт молотком и пинает надувную куклу, — и повторяли это в деталях. Фильм с тем же взрослым и мультфильм действовали не слабее. Контрольные группы — с неагрессивной моделью и без модели — вели себя гораздо спокойнее (Bandura, 1973). Возможно, поэтому дети, которых строго наказывали, агрессивнее среднего: моделью были родители (Eron, 1987).
Подкрепление. За детьми наблюдали 10 недель и записывали, что следует за нападением: жертва плачет (положительное подкрепление), даёт сдачи (наказание) или не замечает. Самые агрессивные чаще всего получали подкрепление, самые мирные — наказание. Мирные дети, которым удавалось отбиться контратакой, постепенно начинали нападать сами (Patterson, Littman & Bricker, 1967).
Катарсис — освобождение от эмоции через её сильное переживание. Если агрессия — потребность, её выражение должно её ослаблять, как еда утоляет голод. Если приобретённая реакция — может усиливать. Данные за второе.
Агрессивные действия. У детей участие в агрессии усиливает её или не меняет. Студенты, раз за разом бившие током человека, который не мог ответить, карали всё жёстче, разозлённые — особенно (Green & Quanty, 1977; Berkowitz, 1965). Уволенных работников аэрокосмической промышленности расспросили о компании и начальниках, потом попросили написать о том же: кто зло говорил, писал ещё злее. Воинственные культуры предпочитают воинственные спортивные игры (Ebbessen, Duncan & Konecni, 1975).
Если после вспышки агрессия спадает или человеку легче, причина — тревога из-за причинённого вреда или ощущение силы, а не ослабление потребности.
Наблюдение насилия. В субботних утренних мультфильмах в 1980 году было 18,6 акта насилия в час, в 1990-м — 26,4 (New York Times, 1990). Дети, которым ежедневно показывали мультфильмы с насилием, стали агрессивнее со сверстниками; у смотревших мультфильмы без насилия ничего не изменилось (Steuer, Applefield & Smith, 1971).
Корреляционные работы тоже связывают телевизионное насилие с детской агрессией (Singer & Singer, 1981), даже в Финляндии, где таких программ мало (Lagerspetz, Viemero & Academi, 1986). Но, возможно, агрессивные дети сами выбирают такие программы.
Это проверили на 800 с лишним детях 8–9 лет (Eron et al., 1972). Мальчики, любившие программы с насилием, были гораздо агрессивнее по оценкам одноклассников. Через 10 лет больше половины участников обследовали снова. У мальчиков тяга к насилию на экране в 9 лет была связана с агрессивностью в 19 — даже после статистического контроля детской агрессивности.
У девочек связи не нашли: их реже подкрепляют за агрессию, а агрессивные роли на экране в основном мужские. Обзор 28 исследований подтверждает: просмотр насилия повышает агрессию, особенно у маленьких детей (Wood, Wong & Chachere, 1991). Это довод против катарсиса. Авторы советуют снижать уровень агрессии в детских передачах, а родителям — следить, что смотрят дети, и помнить, что они сами модель.
Другие причины агрессии — потеря самооценки, чужая нечестность (Averill, 1983), бедность, скученность, действия властей, ценности своей группы. За фрустрацией она следует часто, но не обязательно (Berkowitz, 1981).
Итог главы: биологические и психологические составляющие эмоции влияют друг на друга через петли обратной связи.
Ложь вызывает эмоцию, эмоция — автономное возбуждение. Полиграф одновременно записывает частоту сердцебиений, давление, дыхание и кожно-гальваническую реакцию (КГР) — электропроводимость кожи.
После записи фона задают вопросы с ответом «да» или «нет»: критические, на которые виновный, скорее всего, солжёт, контрольные, на которые иногда лгут и невиновные («Случалось ли вам брать чужое?»), и нейтральные. Виновного должна выдать более сильная реакция на критические. Во многом это игра: эксперт убеждает человека, что машину не обмануть (Saxe, Dougherty & Cross, 1985).
Полиграф показывает возбуждение, но не его причину. Невиновный может нервничать, опытный лжец — оставаться спокойным. Знающий человек поднимает фон, напрягая мышцы на нейтральных вопросах: в опыте испытуемый изобразил ложь, сжав пальцы ног (Kubis, 1962).
Американская полиграфная ассоциация заявляет точность не ниже 90%. Ликкен (Lykken, 1984) называет 65% в реальных условиях, а шанс невиновного провалить тест — 50:50. Федеральные суды и большинство судов штатов такие данные не принимают. Но полиграф применяют в расследованиях и при найме, и отказ от проверки может стоить работы.
Другой детектор — анализатор голосового стресса. При стрессе автономная система подавляет лёгкий тремор голосовых связок, и волны на записи сглаживаются. Это признак напряжения, не обязательно лжи. Прибор работает по телефону и с записи — им легко пользоваться неэтично. Точность спорна: от равной полиграфу до случайной (Lykken, 1980; Rice, 1978).
Позиция — Барбара Фредриксон (Университет Мичигана). Психологи изучают в основном отрицательные эмоции, а радость, интерес, удовлетворённость и любовь — редко, и это ошибка. Отрицательные эмоции сужают мысли и действия до конкретного ответа: бороться, бежать, сплюнуть. Положительные расширяют: радость тянет играть, интерес — исследовать. Так копятся ресурсы на трудные времена — физические, интеллектуальные, социальные; поэтому отбор и закрепил положительные эмоции (Fredrickson, 1998).
Возражение — Джеральд Клор (Университет Иллинойса). Отрицательные эмоции мотивируют: страх бережёт от опасности, умеренная вина склоняет к сотрудничеству (Ketelaar & An, 1999), гнев заставляет добиваться справедливости. Они информируют точнее положительных: печаль сообщает о потере, страх — об угрозе, гнев — о недостойном поступке, а положительные лишь говорят, что всё отлично. Они учат: неудача заставляет искать новую информацию, успех — повторять старое. Радостные люди чаще судят о других по стереотипам, печальные — по фактическим поступкам (Isbell, Clore & Wyer, 1999).
Часть VI. Личность и индивидуальность
Оскар Стор и Джек Юф — однояйцевые близнецы из Тринидада, разлучённые вскоре после рождения. Оскара бабушка растила в Германии католиком и нацистом, Джек вырос с отцом-евреем и жил в израильском кибуце. Встретились они под 50, на исследовании близнецов в университете Миннесоты. Оба приехали с усами, в очках в металлической оправе и синих двубортных костюмах. Оба любили острую еду, макали хлеб с маслом в кофе и пугали людей, чихая в лифте. Другая пара встретилась в 31 год — оба работали пожарными.
Генов профессии пожарного нет: такие совпадения отражают наследуемые составляющие более глубоких свойств личности. Восприятие, память, мышление, эмоции у людей общие, но у каждого свой набор способностей, установок, мотивов и черт. Глава — о том, откуда берутся различия и как их измеряют.
Рост привычно объясняют генами, музыкальные вкусы — средой. Про интеллект, общительность, сексуальную ориентацию ответ не очевиден, а в политических спорах берут удобный (Herrnstein & Murray, 1994).
Два класса сдали экзамен. Класс А: 100, 95, 89, 83, 67, 58. Класс Б: 89, 88, 83, 80, 77, 75. Средняя в обоих 82,0, но в классе А отметки разбросаны шире. Мера разброса — дисперсия. Допустим, разброс вызван разным временем подготовки. Заставим всех готовиться ровно три часа: сильные сдадут хуже, слабые лучше, отметки сблизятся. Если дисперсия упала с 300 до 150, время подготовки объясняет 50% дисперсии. О средней отметке опыт ничего не говорит: она вырастет, если раньше готовились по два часа, и упадёт, если по четыре.
Наследуемость — доля дисперсии признака, которую объясняют генетические различия людей в группе; число от 0 до 1. У роста она 0,85–0,95.
Уравнять гены в эксперименте нельзя, но есть близнецы. У идентичных (монозиготных, однояйцевых) все гены общие, у родственных (дизиготных, двуяйцевых) — около половины, как у обычных братьев и сестёр. Если идентичные похожи по признаку сильнее родственных, признак отчасти наследуется; наследуемость равна удвоенной разнице корреляций.
Помеха: с идентичными близнецами родители обращаются более одинаково. Её снимает «Миннесотское исследование близнецов, выращенных порознь» (Bouchard, 1984): более 50 пар идентичных близнецов, в среднем разлучённых в 10 недель и увидевшихся через 34 года. По чертам личности они похожи так же, как выросшие вместе: корреляции 0,49 и 0,52 у идентичных, 0,21 и 0,23 у родственных (Bouchard et al., 1990). У разлучённых идентичных близнецов корреляция прямо равна наследуемости. Для IQ она 0,72 — заметно выше, чем 0,52.
В целом наследуемость способностей и интеллекта — 0,6–0,7, черт личности — около 0,5, религиозных и политических убеждений и профессиональных интересов — 0,3–0,4.
Недоразумения с наследуемостью.
Корреляция генотипа и окружения. Родители дают ребёнку и гены, и домашнюю среду. Умные родители передают интеллект и вдобавок окружают ребёнка книгами, музыкой, музеями — двойная доза. Корреляция бывает отрицательной: замкнутые родители нарочно выводят ребёнка к людям. В любом случае генотип и среда — не два независимых слагаемых.
Генотип и сам формирует среду — тремя путями (Scarr & McCartney, 1983).
С возрастом встроенная связь генотипа и домашней среды слабеет, а проактивное взаимодействие растёт. Реактивное и вызванное важны всю жизнь.
Нерешённые загадки. Наследуемость IQ у разлучённых близнецов выше, чем при сравнении идентичных и родственных. Сходство идентичных близнецов не убывает со временем, а родственные близнецы и обычные братья и сёстры с возрастом расходятся, даже живя в одном доме (Scarr, 1988).
Объяснений два. Первое — взаимодействие генов: признак зависит от их сочетания. Если у обоих родителей есть ген голубых и ген карих глаз, шанс ребёнка на голубые глаза — 1 к 4. Идентичные близнецы получают одно сочетание, а у родственного близнеца шанс совпасть — те же 1 к 4, не 1 к 2: полная общность генов действует больше чем вдвое сильнее половинной. Данные есть для экстраверсии (Lykken et al., 1992; Pedersen et al., 1988). Второе — три вида взаимодействия: идентичные близнецы одинаково реагируют, вызывают похожие реакции и выбирают похожую среду, даже живя порознь, а братьев и сестёр чуть разные таланты уводят друг от друга.
Общее и раздельное окружение. Среду делят на общую для детей семьи (достаток) и раздельную (друзья). Общая не объясняет почти ничего: за вычетом генетического сходства дети из одной семьи похожи не больше двух случайных детей (Plomin & Daniels, 1987). Значит, стиль воспитания, достаток и образование родителей почти не создают индивидуальных различий. Возможная причина: три вида взаимодействия сглаживают влияние среды, пока она не слишком жёсткая. Одарённый ребёнок из бедной семьи больше возьмёт из телепередач, привлечёт внимание учителя и сам дойдёт до библиотеки. Из разлучённых близнецов меньше всего похожи пары, где один рос в жёстко ограниченной среде. Прямых подтверждений нет. Сравнивать надо детей внутри семьи и смотреть за её пределы: по одной гипотезе, сверстники важнее семьи (Harris, 1995).
По тестам распределяют школьников по классам, принимают в колледжи, нанимают сотрудников, подбирают профессию и лечение.
Тест должен быть стандартизирован (условия и инструкции одинаковы для всех), надёжен и валиден.
Надёжность — воспроизводимость результатов; ненадёжный тест похож на резиновую линейку. Её оценивают корреляцией двух наборов показателей:
Тест способностей должен давать не меньше 0,90. Тестам личности в исследованиях иногда хватает 0,70, но выводы о конкретном человеке тогда делают осторожно. Надёжность растёт с числом пунктов и судей: при корреляции 0,50 между двумя наблюдателями третий поднимает надёжность суммы до 0,75, четвёртый — до 0,80.
Валидность — тест измеряет то, что должен. Надёжный экзамен с заковыристыми формулировками проверяет словесные способности, а не знание курса.
Первым тесты интеллекта попробовал создать Фрэнсис Гальтон, двоюродный брат Дарвина. Он считал интеллект наследуемой остротой чувств и предлагал евгенику. В 1884 году он измерил у 9000 с лишним посетителей Лондонской выставки размер черепа, время реакции, остроту зрения, слуховой порог, зрительную память. Учёные не отличались от прочих размером черепа, а скорость реакции почти не была связана с другими мерами интеллекта. Зато Гальтон изобрёл коэффициент корреляции.
Альфреду Бине тест заказало французское правительство: после закона 1881 года об обязательном обучении нужно было находить детей, не поспевающих за программой. Бине измерял рассуждение, а не перцептивно-моторные навыки; шкала вышла в 1905 году (с Теофилом Симоном), пересматривалась в 1908 и 1911. Идея: отстающий ребёнок решает как нормальный ребёнок младше, одарённый — как старше. Чем дальше ребёнок прошёл по заданиям растущей сложности, тем выше его умственный возраст (УВ); его сравнивают с хронологическим (ХВ).
Шкала Стэнфорд—Бине. Льюис Терман из Стэнфорда адаптировал тест для американцев и вывел нормы на тысячах детей (1916, последний пересмотр — 1986). Он взял индекс немецкого психолога Вильяма Штерна — коэффициент интеллекта: IQ = УВ / ХВ × 100. Сейчас по формуле не считают: баллы переводят по таблицам так, что средний в каждом возрасте равен 100, или дают в перцентилях. В версии 1986 года четыре области с отдельными показателями: вербальное мышление, количественное, абстрактное/визуальное и кратковременная память. Задания для 6–8 лет: продолжить ряд 20, 16, 12, 8…; повторить цифры в обратном порядке.
Шкалы Векслера. Дэвид Векслер счёл, что шкала Стэнфорд—Бине слишком зависит от речи и не годится для взрослых. Его шкала интеллекта взрослых (WAIS; 1939, 1955, 1981) даёт показатели по двум шкалам и общий IQ; есть детский вариант (WISC; 1958, 1974, 1991).
Вербальная шкала: информированность, понимание, арифметика, сходства, цифровой ряд, словарь. Шкала достижений: кодирование цифр значками на время, завершение картинки, конструкция из кубиков, расстановка картинок в рассказ, сборка объекта. Разрыв между шкалами подсказывает искать трудности с чтением или речью. У шкал Стэнфорд—Бине и Векслера повторяемая надёжность около 0,90, валидность в прогнозе школьных успехов — около 0,50 (Sattler, 1988).
Групповые тесты один экзаменатор даёт многим людям на бланках. SAT или Американский тест для колледжей (ACT) требуют почти все четырёхгодичные колледжи США. SAT коррелирует с отметками первокурсников на 0,38 (вербальный раздел) и 0,34 (математический) (Linn, 1982); с поправкой на отсев людей с низкими баллами — около 0,50. Тогда из верхней пятой части по SAT в верхнюю пятую по отметкам попадут 44%, из нижней — 4%. Но при одинаковом SAT отметки всё равно сильно расходятся.
Факторный подход. Бине и Векслер считали интеллект общей способностью: одарённые дети лучше по всем заданиям. Другие видят несколько независимых способностей. Проверяют это факторным анализом: он находит наименьшее число факторов, объясняющих корреляции между тестами. Создатель метода Чарльз Спирман (Spearman, 1904) выделил общий фактор g и специальные факторы s: успех в математике — это g плюс математический s. Луис Терстоун (Thurstone, 1938) разложил интеллект на семь первичных способностей. Его тест предсказывает не лучше шкал Векслера, а способности коррелируют между собой — довод за g. Число факторов зависит от заданий и метода: другие насчитывали от 20 до 150 (Guilford, 1982). Согласия нет, но метод остаётся основным.
Личность — «отличительный и характерный паттерн мышления, эмоций и поведения», стиль взаимодействия человека с окружением. Задача психологов — свести житейский словарь черт к небольшому надёжно измеримому набору.
Оллпорт и Одберт нашли в словаре около 18 000 слов о поведении и сократили до 4500 (Allport & Odbert, 1936). По таким словам человека оценивают знакомые или он сам, например по 7-балльной шкале дружественности.
Рэймонд Кеттел (Cattel, 1957, 1966) сократил список до менее чем 200 терминов и факторным анализом оценок получил 16 факторов. Ханс Айзенк — два (Eysenck, 1953):
Число факторов зависит от набора черт, типа данных, метода и вкуса исследователя. Факторы образуют иерархию: при факторном анализе 16 факторов Кеттела два фактора Айзенка выходят сверхфакторами. Компромисс — «большая пятёрка», OCEAN (John, 1990): её получили на списке Оллпорта—Одберта (Norman, 1963), и она повторяется в разных тестах (McCrae & Costa, 1987).
| Фактор | Примеры шкал |
|---|---|
| Открытость опыту | традиционный — оригинальный; консервативный — либеральный |
| Добросовестность | беспечный — внимательный; попустительский — добросовестный |
| Экстраверсия | замкнутый — общительный; молчаливый — разговорчивый |
| Уступчивость | раздражительный — добродушный; эгоистичный — альтруистичный |
| Невротизм | спокойный — волнующийся; уверенный — неуверенный в себе |
Личностные опросники. Человека спрашивают не о чертах, а о поведении: согласен ли он, что «часто пробует новую и импортную еду» (открытость). Баллы по близким пунктам складывают в шкалу. Обычно пункты пишут по теории, а факторным анализом проверяют, коррелируют ли они внутри шкалы.
Миннесотский многопрофильный опросник личности, MMPI (Hathaway & McKinley, 1943), построен иначе — привязкой к критерию. В нём более 550 утверждений («Я редко мечтаю») с ответами «верно», «неверно», «не знаю». Пункты давали критериальной группе — например, больным с диагнозом паранойи — и схожей контрольной; оставляли те, что различали группы. Интуиция подводит: с утверждением «большинство людей солгут, чтобы получить преимущество» параноидные больные соглашаются реже здоровых. Правдив ли ответ, неважно — важно, что его дают. Плюс метода — он не опирается на догадки автора. Минус — нет теории, связывающей ответы с личностью.
Шкалы MMPI (в скобках — смысл высокой оценки):
Клинические шкалы теперь толкуют как черты личности, а не диагнозы. По MMPI вышло более 8000 работ. В 1989 году появился MMPI-2 с нормами на более широкой выборке (Graham, 1990). MMPI хорошо отделяет норму от аномалии (Meehl & Dahlstrom, 1960), но плохо различает формы психопатологии (Kleinmutz, 1982). Для нормальных людей есть Калифорнийский психологический опросник (CPI) со шкалами доминирования, общительности, самооценки, ответственности; критериальные группы для него называли сверстники.
Q-классификация. Оценивающий раскладывает около 100 карточек с утверждениями о личности на 9 кучек — от наименее до наиболее характерных для человека. На оценочных шкалах человека сравнивают с другими людьми, здесь — его качества между собой. Корреляция двух раскладок показывает устойчивость профиля во времени, согласие двух оценщиков (так сравнивают, как супруги видят друг друга) или близость к образцу, например к «оптимально приспособленной личности» (Block, 1961/1978, 1971).
До 1960-х преобладал факторный подход; когнитивная психология принесла информационный (Hunt, 1990): ищут, какие когнитивные процессы участвуют в решении тестовых задач, насколько они быстры и точны, какие мысленные представления используют. Измеряют время реакции, движения глаз, вызванные потенциалы коры.
Ховард Гарднер (Gardner, 1983) отвергает единый g. Его довод — разнообразие взрослых ролей в разных культурах: врач, фермер, шаман, танцор. Интеллект — потенциал решать задачи или создавать продукты, ценные в культуре. Видов несколько, они независимы и работают в мозге как отдельные модули:
Два последних вместе — личностный интеллект. Стандартные тесты измеряют вербальный, логико-математический и пространственный; остальные западное общество фактически исключило. Среди доводов — вундеркинды и повреждения мозга, при которых страдает один вид, а другие целы. У каждого человека своё сочетание сильных и слабых видов (Walters & Gardner, 1985). IQ предсказывает отметки в колледже лучше, чем карьеру, — возможно, дело в личностном интеллекте (Kornhaber, Krechevsky & Gardner, 1990). Гарднер призывает оценивать детей не только бумажными тестами.
Гарднеру возражают: способности коррелируют между собой (Messick, 1992; Scarr, 1985), а сами интеллекты у него — «то формы поведения, то когнитивные процессы, то структуры мозга» (Anderson, 1992). Майк Андерсон возвращается к общему интеллекту.
Два маршрута к знанию: «мышление» через базовый механизм и процессоры объясняет индивидуальные различия; модули — развитие. Пример — М. А., 21 год, аутизм: не говорил, получал низшие оценки по психометрическим тестам, но имел IQ 128 и работал с простыми числами точнее специалиста с учёной степенью по математике. Базовый механизм цел, поражены лингвистические модули.
В отличие от Андерсона, Стернберг учитывает опыт и контекст. Субтеорий три (Sternberg, 1988).
Компонентная — о процессах мышления. Метакомпоненты планируют и контролируют решение, исполнительные применяют стратегии, компоненты приобретения знаний кодируют, комбинируют и сравнивают информацию. В задачах на аналогию («юрист относится к клиенту, как доктор — к: а) медицина; б) пациент») главное — кодирование (список признаков каждого слова из долговременной памяти) и сравнение признаков. Сильные решатели кодируют дольше и точнее, а сравнивают быстрее (Galotti, 1989; Pellegrino, 1985).
Опытная — о роли опыта: знакомая задача решается легче; шкала идёт от полной новизны до автоматизма.
Контекстуальная — о приспособлении к среде (Sternberg, 1985): адаптация, отбор, формирование. Несчастный в браке, не сумев приспособиться, разводится (отбор) или идёт в семейную консультацию (формирование).
Стернберга упрекают в несогласованности частей (Richardson, 1986), невнимании к повседневным задачам и биологии. Стефан Цеси (Ceci, 1990) развил его теорию. Вместо g — множественные когнитивные потенциалы с биологической основой. Проявятся ли они, зависит от контекста: области знания, личности, мотивации, образования (Ceci & Roazzi, 1994). В исследовании детей с высоким IQ Льюиса Термана (Terman & Oden, 1959) дети из состоятельных семей добились большего, чем из бедных, а взрослевшие в Великую депрессию — меньшего, чем те, кто повзрослел позже. Вывод Цеси: экологическая ниша определяет успех сильнее, чем IQ. Умные люди не лучше мыслят абстрактно — у них больше хорошо организованных знаний в своей области. Интеллект — взаимодействие потенциалов и базы знаний.
Все четыре теории ищут биологическую основу интеллекта: базовый механизм, множественные интеллекты, модули, потенциалы. Три подчёркивают контекст — среду, в которой действует человек.
Долгосрочные исследования дороги, испытуемые выбывают, методы за годы меняются — поздние данные трудно сравнить с ранними. Так было с двумя исследованиями Института человеческого развития в Беркли. Джек Блок привёл их данные к общему виду Q-классификацией (Block, 1961/1978, 1971). Папку с данными испытуемого за младшие классы средней школы независимо изучали 2–4 клинических психолога и раскладывали карточки. Данные за старшие классы оценивал другой состав. Взрослых интервьюировали в 1960, 1970 и 1980 годах и снова описывали раскладкой. Получились стандартные описания личности в разном возрасте, которые можно сравнивать напрямую.
Позиция: SAT и GRE точно измеряют интеллект (Дуглас Деттерман). Тесты способностей, достижений и интеллекта коррелируют так высоко, что по сути измеряют одно. Они надёжнее прочих психологических тестов: шотландцы, тестированные школьниками в 1932 году, через 66 лет дали корреляцию 0,74 — против 0,6 у измерений роста, веса и давления у врача. SAT и GRE у 20 тысяч студентов коррелируют на 0,86 (Ангхофф и Джонсон). Ругают тесты за неверное применение: около 80% колледжей берут почти всех, а в остальных при равных баллах выигрывают спортсмены, дети богатых и учившихся там же родителей (Bowen & Bok, 1998). Среди уже отобранных тест мало что предсказывает — как рост в НБА: умны все, решают усердие и характер.
Возражение: IQ, SAT и GRE не измеряют общий интеллект (Стивен Цеси; во врезке — «Сеси»). Тесты — фотография ребёнка, а не ребёнок. Отметки первого года они предсказывают неточно, а приёмные комиссии придают им огромный вес и отсеивают людей с практическими, творческими, межличностными навыками. Это тесты достижений: на баллы влияют репетиторы, качество школы, образование и доход родителей; число уроков математики предсказывает математический балл даже с поправкой на исходные способности. Прогноз слабеет со временем: по одному исследованию, GRE не предсказывает оценок второго–четвёртого годов аспирантуры и качества диссертации (Sternberg & Williams, 1997).
Личность — характерный паттерн мыслей, эмоций и поведения, который определяет стиль взаимодействия человека с физическим и социальным окружением. У психологии личности две задачи: описать и объяснить различия между людьми (подход через черты, глава 12) и свести биологию, развитие, научение, мышление, эмоции, мотивацию и социальное взаимодействие в единое представление о человеке.
В XX веке господствовали три подхода: психоаналитический, бихевиористский и феноменологический (гуманистический). Позже добавился когнитивный. У первых трёх есть неявные ответы на неэмпирические вопросы: свободен человек или детерминирован, добр, нейтрален или зол, неизменен или изменчив, активен или пассивен, что такое психическое здоровье.
Теория Зигмунда Фрейда — самая глубокая и влиятельная теория личности, каковы бы ни были её научные недостатки. Фрейд начинал неврологом, пробовал гипноз и пришёл к методу свободных ассоциаций: пациент говорит всё, что приходит в голову, даже пустяковое и неудобное. В ассоциациях, снах и ранних воспоминаниях повторялись темы, в которых Фрейд видел бессознательные идеи и страхи.
Психику он сравнивал с айсбергом (топографическая модель). Над водой — сознательное (то, что человек знает сейчас) и предсознательное (то, что легко вызвать в уме, например фамилия президента). Под водой — бессознательное: импульсы, желания и недоступные воспоминания, которые влияют на мысли и поведение. Ему Фрейд отвёл главную роль в жизни нормального человека.
Отсюда психологический детерминизм: у каждой мысли, эмоции и действия есть причина, обычно неудовлетворённая потребность или бессознательное желание. Сны, юмор, забывание и обмолвки («фрейдовские оговорки») высвобождают подавленные импульсы.
Позже Фрейд разделил личность на три системы.
Системы часто конфликтуют. Всё «оно» и большая часть эго и суперэго бессознательны.
Сохранение энергии. Под влиянием физика Германа фон Гельмгольца Фрейд считал человека закрытой системой с постоянным количеством психической энергии — либидо (лат. «влечение»). Подавленный импульс не исчезает: его энергия ищет другой выход. Агрессия уходит в гонки на спортивных машинах, шахматы, сарказм. Сны и невротические симптомы — та же энергия без прямого выхода.
Тревожность и защита. Желание сделать запретное вызывает тревогу. Её снижают защитные механизмы. Простейший — подавление (вытеснение): эго убирает угрожающую мысль в бессознательное, со стороны это выглядит как забывание. Подробнее — в главе 14.
За первые 5 лет ребёнок проходит психосексуальные стадии. На каждой удовольствие сосредоточено на своём участке тела.
На фаллической стадии разрешается эдипов конфликт. В 5–6 лет мальчик видит в отце соперника за мать и боится, что отец его кастрирует. Страх кастрации — прототип поздних тревог из-за запретных желаний. Мальчик снимает его, идентифицируясь с отцом: усваивает его ценности. У девочек идентификация с матерью идёт сходно, но сложнее.
Трудности на стадии фиксируют либидо. Оральная личность (слишком рано отняли от груди) зависима, чрезмерно любит еду, питьё, курение. Анальная сосредоточена на чистоте, аккуратности и бережливости, сопротивляется давлению. Плохо разрешённый эдипов конфликт даёт слабую мораль и трудности с авторитетами.
Сомнений в теории либидо и главной роли сексуальных мотивов Фрейд не допускал. С ним порвали Карл Юнг и Альфред Адлер, позже Карен Хорни, Гарри Стек Салливан, Эрих Фромм — они выше ставили несексуальные мотивы. Дочь Фрейда Анна прояснила защитные механизмы и применила психоанализ к детям.
Юнг (аналитическая психология) добавил к личному бессознательному коллективное — общее для всех людей. Оно состоит из архетипов, образов, унаследованных от предков: мать, отец, солнце, герой, бог, смерть. Довод: одни и те же образы, например хищника, снятся людям, не знакомым с мифами, где эти образы есть.
Салливан поставил в центр межличностные отношения. Из опыта общения человек строит персонификации — образы себя и других. Образы себя: «хорошее я», «плохое я» и «не-я»; последнее настолько угрожает, что удерживается в бессознательном. Личность развивается и после детства: стадий семь, от младенчества до зрелости, и их наступление определяют в основном социальные факторы.
Поздние психоаналитики подняли роль эго: оно есть с рождения, развивается независимо от ид, учится справляться с окружением и придаёт смысл опыту. Теория объектных отношений изучает привязанности на протяжении жизни: независимость от родителей, глубину привязанности, самооценку. Эрик Эриксон (глава 3), ученик Анны Фрейд, заменил психосексуальные стадии психосоциальными: в первый год ребёнок учится доверять, во второй — самостоятельности.
Опросники плохо ловят бессознательные желания и конфликты. Проективный тест даёт неоднозначный стимул; предполагается, что человек проецирует на него свою личность.
Тест Роршаха (Герман Роршах, 1920-е) — 10 карточек с чернильными пятнами. Человек говорит, на что они похожи. Оценивают локализацию (всё пятно или часть), детерминанты (форма, цвет, текстура, тень), содержание и «популярность» ответа. Системы подсчёта прогнозируют плохо, и многие психологи полагаются на впечатление. Сводная система 1974 года (Exner, 1986) проверена мало.
Тест тематической апперцепции (ТАТ) (Генри Мюррей, Гарвард, 1930-е) — 20 неоднозначных картинок, о каждой надо сочинить рассказ. Апперцепция — готовность воспринимать определённым образом, сложившаяся из опыта. Психолог ищет повторяющиеся темы. Мужчина 21 года по картинке с женщиной в дверях рассказал о матери, подчинившей жизнь сына, — это оказалась его проблема (Arnold, 1949).
Недостатки. Надёжность теста Роршаха плохая: два опытных эксперта оценивают один протокол по-разному, поведение тест предсказывает слабо. У ТАТ оценщики согласуются лучше, но агрессия в рассказах может заменять агрессию в жизни. У несдержанных мальчиков корреляция между ними 0,55, у сильно сдержанных — −0,50 (Olweus, 1969). Защитники тестов говорят: ответы надо читать вместе с историей жизни, другими тестами и наблюдением.
Фрейда ставят рядом с Коперником и Дарвином: он лишил человека свободы воли, рациональности и достоинства. Человек зол по природе: без общества и суперэго люди уничтожили бы себя. Личность почти неизменна: её задают врождённые потребности и первые 5 лет, психоанализ смягчает последствия лишь отчасти. Человек пассивен — заложник драмы в своём бессознательном. Здоровье — твёрдый, но гибкий контроль эго над «оно».
Заслуги: свободные ассоциации открыли новый материал; идея поведения как компромисса между желаниями и страхами лучше других объясняет его противоречия; влияние бессознательных процессов признано почти всеми.
Критика:
Строение личности, стадии и понятие энергии проверку не прошли (Schafer, 1976; Kline, 1972). Теория тревожности и защитных механизмов выдержала, в том числе в экспериментах (Erdelyi, 1985). Значение раннего детства, конфликтов и бессознательного психоаналитики признают и сегодня (Westen, 1998).
Причины поведения — в окружении. Оно формирует поведение через научение, поведение меняет окружение. Чтобы предсказать поступок, надо знать, как свойства человека взаимодействуют со свойствами ситуации (Bandura, 1986). Современное название — теория социального научения, или социально-когнитивный подход.
Оперантное обусловливание. Люди ведут себя так, чтобы получить подкрепление; различия между ними — различия в опыте научения. Многое усваивается наблюдением за другими. Подкрепление бывает прямым (награда, одобрение, облегчение неприятного), викарным (награждают или наказывают другого за похожее поведение) и самоназначаемым (похвала или укор себе). Реакция, которую подкрепляют везде, генерализуется: мальчик, чью агрессию поощряют дома, в школе и в игре, агрессивен всюду. Чаще усваивается дифференцировка: агрессия уместна на футбольном поле, но не в классе. Поэтому ярлык «агрессивный» скрывает изменчивость поведения.
Классическое обусловливание объясняет эмоции. Наказание вызывает физиологические реакции вины и тревоги. Потом запретное поведение само становится условным стимулом, тревожность — условной реакцией. Так возникает то, что Фрейд называл суперэго.
Когнитивные переменные. Ранний радикальный бихевиоризм избегал внутренних процессов. Джулиан Роттер (Rotter, 1954) ввёл поведенческий потенциал — вероятность поведения в данной ситуации. Его задают ожидания и ценность подкрепления: студент скорее просидит ночь перед экзаменом, если раньше это давало высокую оценку и если оценка ему важнее сна.
Альберт Бандура построил социально-когнитивную теорию на реципрокном детерминизме: внешние причины поведения (награды, наказания) и внутренние (убеждения, мысли, ожидания) влияют друг на друга и на поведение, а поведение меняет среду. Люди представляют исходы, оценивают их вероятность, ставят цели и строят стратегии. Большинством поступков управляют не внешние награды, а саморегуляция. Её источник — наблюдение за моделями: человек запоминает, за что награждают и наказывают других.
Индивидуальные различия. Теория занята процессом и типологий не строит: личность — продукт уникальной истории подкреплений. Вальтер Мискел (Mischel, 1973, 1993) ввёл пять когнитивных переменных:
Подход детерминистичен, но причины ищет в окружении, а не в биологии. Научение приспосабливает поведение к окружению, как естественный отбор — вид к среде. Человек ни добр, ни зол и легко меняется. Джон Уотсон брался вырастить из младенца кого угодно. Так резко сегодня не думают, но оптимизм остался: поведение меняют, меняя окружение. Это созвучно американской идеологии равенства; так же считали в СССР. Человек пассивен, хотя новые версии теории подчёркивают, что он сам выбирает и меняет окружение. Здоровье — оптимальная адаптация.
Теория показала, как окружение управляет поведением, и дала способы менять плохо адаптированное поведение (глава 16). Упрёк: она переоценивает ситуацию и теряет самого человека (Carlson, 1971). Зато спор о постоянстве поведения помог лучше понять взаимодействие человека и ситуации.
В 1962 году возникла Ассоциация гуманистической психологии — «третья сила» рядом с психоанализом и бихевиоризмом. Её принципы:
Центральные фигуры — Карл Роджерс и Абрахам Маслоу.
Роджерс (1902–1987) строил теорию на работе с клиентами. Главная движущая сила — тенденция к актуализации: организм стремится реализовать свой потенциал в пределах наследственности. Отсюда недирективная, ориентированная на клиента терапия: человек сам лучше всех знает, куда ему меняться, терапевт помогает исследовать проблемы.
«Я», или «понятие о Я», — идеи, восприятия и ценности о себе: «что я есть» и «что я могу». Оно не обязано совпадать с реальностью: успешный человек может считать себя неудачником. Чувства, которые расходятся с «понятием о Я», угрожают, и сознание может их не пустить — как при фрейдовском вытеснении, но у Роджерса это не неизбежно и не навсегда. Чем больше опыта отрицается, тем шире разрыв с реальностью и сильнее тревога. Второй разрыв — с идеальным «Я», каким человек хотел бы быть: чем он больше, тем человек несчастнее.
Разрыв растёт при условно позитивном отношении, когда ребёнка ценят только за «правильные» чувства и поступки. Наказанный за удар младшего брата может решить, что он плохой, что его не любят или что бить он не хочет. Третье легче, но это отрицание своих чувств. Нужно безусловно позитивное отношение: признать чувство и объяснить, почему бить нельзя.
Расхождение Роджерс измерял Q-классификацией (глава 12): человек раскладывает карточки с утверждениями («Я удовлетворён собой») для реального и для идеального «Я». У обратившихся за помощью корреляция между раскладками была в среднем −0,01 до терапии и 0,34 после; в контрольной группе не изменилась (Butler & Haigh, 1954).
Маслоу (1908–1970) начинал бихевиористом, потом предложил иерархию потребностей (Maslow, 1970). Нижние должны быть хотя бы частично удовлетворены, прежде чем верхние начнут направлять поведение:
Маслоу изучал самоактуализаторов — сначала по биографиям (Спиноза, Джефферсон, Линкольн, Джейн Аддамс, Эйнштейн, Элеонора Рузвельт), потом среди студентов. Такие студенты принадлежали к самому здоровому 1% населения.
Черты самоактуализаторов (Maslow, 1967): продуктивно воспринимают реальность и выдерживают неуверенность; принимают себя и других; непринуждённы в мыслях и поведении; сосредоточены на задачах, а не на себе; с юмором; творческие; не растворяются в культуре, но и не чудят нарочно; заботятся о человечестве; ценят основные ощущения жизни; глубоко близки с немногими; объективны.
К самоактуализации ведёт: переживать жизнь как ребёнок, с полным погружением; пробовать новое вместо безопасного; слушать свои чувства, а не традицию, авторитет или большинство; быть честным; не бояться непопулярности; брать ответственность; усердно работать; покидать свои безопасные ниши.
Короткие моменты самоактуализации — ощущения пика (пиковые переживания): счастье, спокойное, не обращённое на себя переживание совершенства. Они приходят в творчестве, на природе, в близости, родительстве, спорте.
Человек сам создаёт свою судьбу: он добр, активен, способен меняться. Здоровье — не самоконтроль и не адаптация, а движение к самоактуализации; это процесс, а не состояние. Политический вывод радикальнее бихевиористского: менять надо всё, что мешает человеку реализовать потенциал. Женщина 1950-х, довольная традиционной ролью, по меркам бихевиоризма здорова; для гуманиста одна роль на всех плоха — многим она мешает раскрыться.
Подход вернул в психологию личный опыт, здорового человека и оптимизм; он изучает важное, а не удобное. Критика:
Сегодня мало кто держится одного из трёх подходов: психологи личности стали более когнитивными. Это не философия человеческой природы, а эмпирический подход к тому, как люди перерабатывают информацию о себе и мире. Различия между людьми — различия в когнитивных структурах, способах психически репрезентировать информацию. Два типа структур — личностные конструкты и схемы.
Джордж Келли (1905–1966) считал: описывать человека надо не параметрами психолога, а теми, которыми он сам толкует себя и свой социальный мир (Kelly, 1955). Человек похож на учёного: наблюдает, строит и проверяет гипотезы, чтобы предсказывать события. У каждого свой набор личностных конструктов, обычно в форме «либо — либо»: дружелюбен или недоброжелателен, умён или глуп. Двое оценят одного знакомого по-разному и по-разному поведут себя.
Конструкты выявляет тест ролевых конструктов, реп-тест (Rep Test). В сетке сверху — важные для человека люди, включая «Я сам». В каждой строке выделены трое. Человек отмечает двоих самых похожих, называет сходство (конструкт) и отличие третьего (контраст): «я и мать остроумны, лучший друг без чувства юмора». Полюса не обязаны быть логическими противоположностями. По всей сетке видны темы: у кого-то повторяются «сильный — слабый», «могущественный — бессильный».
Схемы — когнитивные структуры, через которые человек воспринимает, организует, перерабатывает и использует информацию. Они выделяют значимое и отсекают остальное. Схемы стабильны и у всех разные — отсюда различия в поведении.
Важнейшая — Я-схема: обобщения о себе, выведенные из опыта, которые направляют переработку информации о себе (Markus, 1977). Двое любят и бег, и книги, но у одного в Я-схеме физическая форма, у другого начитанность. Первый больше бегает, второй больше читает.
Студенты отвечали «да» или «нет» на 40 вопросов о словах (Rogers, Kuiper & Kirker, 1977). Тридцать касались шрифта, рифмы и значения, десять — описывает ли слово самого участника. Слова, которые участники примеряли к себе, потом вспоминались чаще — в том числе чаще слов, которые примеряли к экспериментатору (Kuiper & Rogers, 1979) или знаменитости (Lord, 1980). Информация о себе лучше организована и доступнее.
Половая типизация (глава 3) учит ребёнка не только «мужскому» и «женскому» поведению, но и гендерным схемам — привычке делить мир на мужское и женское (Bem, 1981). Сексуально-типизированные люди пользуются ими больше.
Бем просила оценить себя по чертам. Высокие оценки по маскулинным («независимый») и низкие по феминным («нежный») — маскулинный тип, наоборот — феминный, высокие по обоим — андрогинный. Андрогинные вели себя и независимо, и заботливо, типизированные — только как принято для их пола (Bem, 1975).
Затем участники запоминали список: имена, животные, глаголы, одежда. Треть слов маскулинные (горилла, швырнуть, брюки), треть феминные (бабочка, краснеть, бикини), треть нейтральные (муравей, идти, свитер). Типизированные чаще вспоминали слова гендерными цепочками: после «бабочки» — «бикини». Остальные после «бабочки» называли другое животное.
Типизированные женщины чаще андрогинных используют феминные конструкты в реп-тесте (Tunnell, 1981).
Сильные стороны: строгие лабораторные эксперименты и объяснение различий, а не перечень черт. Слабые: понятия размыты. Трудно определить конструкт, убедиться, что схема используется, отличить конструкт от схемы. Бихевиорист спросит, нужны ли они вообще.
Люди различаются средним уровнем нейротрансмиттеров, и это связано с чертами личности.
Антидепрессант прозак повышает уровень серотонина. По Питеру Крамеру («Послушайте прозак»), он даёт человеку новую личность — спокойнее и оптимистичнее. Но при нормальном уровне серотонина прозак не действует (Metzner, 1994), а на разных людей влияет по-разному. Нейротрансмиттеры влияют на личность, но не доказано, что они её формируют.
Позиция: идеи Фрейда живут и процветают (Джоуэл Уайнбергер, Университет Адельфи). Отделение психоанализа — второе по величине в Американской психологической ассоциации. Биологические корни побуждений отстаивают эволюционная психология (Buss, 1994), социальная биология (Wilson, 1975) и этология (Hinde, 1982). Детская сексуальность стала общепринятым фактом. Бессознательные процессы, которые психология долго отрицала, теперь её основополагающая идея (Baars, 1988; Bargh, 1997). Отвергать всё учение из-за ошибочных частей — выплеснуть ребёнка вместе с водой.
Возражение: вклад Фрейда — мёртвый балласт (Джон Килстром, Калифорнийский университет, Беркли). Фрейд изменил культуру XX века, но как наука классический психоанализ мёртв (Crews, 1998; Macmillan, 1996). Ни стадии развития, ни эдипов сюжет не подтвердились; не доказано, что психоанализ эффективнее других методов; материал случаев Фрейд систематически искажал. Дрю Уэстен защищает наследие общими положениями: бессознательное, конфликт, детские истоки личности. Но правоты самого Фрейда они не доказывают: бессознательные процессы в лаборатории не похожи на психоаналитические, а сами эти идеи обсуждались до него или возникли независимо.
Часть VII. Стресс, патопсихология и психотерапия
Стресс возникает, когда человек видит в событии угрозу своему физическому или психологическому благополучию. Событие называют стрессором, ответ на него — стрессовой реакцией. Одних стресс доводит до тяжёлых эмоций и болезней, другие в той же ситуации видят интересную задачу. Связь стресса с болезнями изучает поведенческая медицина, или психология здоровья.
Стрессовое событие попадает в одну или несколько категорий: травмирующее, неконтролируемое, непредсказуемое, превышающее возможности человека, внутренний конфликт.
Травмирующие события — крайне опасные ситуации за рамками обычного опыта: стихийные бедствия, войны, катастрофы, насилие. Реакция идёт в три стадии (Horowitz, 1986). Сначала человек оглушён и не замечает опасности: после землетрясения бродит по зданиям, которые вот-вот рухнут. Потом пассивен: сам ни за что не берётся, но слушается указаний. Затем тревожен, рассеян и снова и снова пересказывает случившееся. Жертвам нападений вдвое чаще ставят диагноз депрессивного расстройства, тревожного расстройства (в книге — «расстройства тревожности») или злоупотребления алкоголем и наркотиками; после насилия в детстве риск повышен всю жизнь (Burnam, 1988).
Насколько стрессовым окажется обычное событие, решает оценка человека — по трём признакам: контролируемость, предсказуемость, соответствие его силам и представлению о себе (Lazarus & Folkman, 1984).
Контролируемость. Важно само ощущение контроля. Две группы одинаковое время смотрели фото жертв насильственной смерти, но одна могла прекратить показ кнопкой — и тревожилась гораздо меньше, судя по кожно-гальванической реакции (Geer & Maisel, 1973). Контроль помогает, даже если им не пользуются. Испытуемым разрешили выключить неприятный шум кнопкой, но только в крайнем случае. Никто не нажал, но группа без кнопки хуже решила следующую задачу (Glass & Singer, 1972).
Предсказуемость. Крысы быстро научились нажимать рычаг, который включал предупреждающий сигнал перед каждым ударом тока (Abbott et al., 1984). Люди тоже легче переносят предсказуемые удары. Объяснений два. Сигнал даёт время подготовиться. А пока его нет, можно расслабиться — гипотеза сигнала безопасности (Seligman & Binik, 1977): начальник, который критикует при всех, уехал в командировку, и подчинённый отдыхает. Отсюда стресс пожарных и раковых больных, которые годами не знают, вылечились ли.
Превышение возможностей. Экзаменационная неделя контролируема и предсказуема, но требует работы на пределе и ставит под вопрос компетентность студента. Стрессом бывают и желанные события вроде брака. Холмс и Рэе (Holmes & Rahe, 1967) считали стрессом любую перемену, к которой надо приспосабливаться заново. Они приняли вступление в брак за 50 баллов и попросили около 400 человек оценить остальные события относительно него. Шкала жизненных событий, выборочно: смерть супруга — 100, развод — 75, тюрьма — 63, своя болезнь — 53, увольнение — 47, беременность — 40, выдающееся личное достижение — 28, переезд — 20, отпуск — 13, мелкое нарушение закона — 11. Негативные события вредят здоровью намного сильнее позитивных.
Внутренние конфликты. Мучителен выбор между несовместимыми целями — даже между двумя хорошими предложениями работы. Самые трудные конфликты мотивов: независимость против зависимости (хочется опеки, а надо отвечать за себя); близость против изоляции (желание открыться и страх быть отвергнутым); сотрудничество против конкуренции (общество требует и того и другого); импульсы против моральных норм (секс и агрессия, вина за нарушение).
Тревожность — самая частая реакция: беспокойство, опасение, напряжение, страх. После травмы может развиться посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР): безразличие к миру и отчуждение от людей; травма оживает в воспоминаниях и снах; нарушен сон, трудно сосредоточиться; иногда вина за то, что выжил. ПТСР начинается сразу или спустя годы и длится долго.
После наводнения в Буффало-Крик (1972) симптомы были у 63% выживших, через 14 лет — у 25% (Green et al., 1992). Почти половина переживших холокост страдала ПТСР 40 лет спустя (Kuch & Cox, 1992). После изнасилования критериям диагноза в первые две недели отвечают около 95% жертв, через три месяца — 50%, через 4–5 лет — до 25% (Foa & Riggs, 1995). ПТСР нашли у 15% ветеранов Вьетнама, у 65% боснийских беженцев сразу после переезда в США и у 44% через год.
Травмы, нанесённые людьми, вызывают ПТСР чаще природных: они рушат веру в доброту людей и чаще достаются одиночкам, а не сообществам. Диагноз вошёл в обиход из-за ветеранов Вьетнама: солдатам было в среднем 19 лет, линии фронта не было, страна войну не поддерживала.
Гнев и агрессия. По гипотезе фрустрации — агрессии, перекрытый путь к цели рождает побуждение навредить помехе; это частый, но не обязательный ответ. Если источник фрустрации расплывчат или слишком силён, агрессия смещается на невиновного: после выговора человек срывается на семью.
Апатия и депрессия. Если стресс не кончается, апатия углубляется до депрессии. Это объясняет теория приобретённой беспомощности (Seligman, 1975). В ящике-челноке собака быстро учится перепрыгивать перегородку, спасаясь от тока. Но собаки, которые до этого получали неизбежные удары, сидели и терпели, даже когда их переносили через барьер: они усвоили, что беспомощны (Overmeier & Seligman, 1967). У людей так бывает не у всех: одних неконтролируемые события ломают, других подстёгивают. Так объясняют, почему узники концлагерей редко восставали, а женщины не уходят от мужей, которые их бьют.
Когнитивные нарушения. При сильном стрессе трудно сосредоточиться и логично думать: возбуждение мешает обработке информации, а голову занимают тревожные мысли и упрёки себе. Тревожный студент на экзамене неверно читает вопросы и не может вспомнить выученное. Поведение становится жёстким: в пожаре люди толкают дверь, которая открывается внутрь.
Реакция «дерись или беги» одинакова при любой угрозе. Печень выбрасывает глюкозу, ускоряется обмен веществ, растут пульс, давление, частота дыхания, напрягаются мышцы, расширяются зрачки. Пищеварение тормозится, слюна подсыхает — отсюда сухость во рту, первый признак стресса. Выделяются обезболивающие эндорфины, поверхностные сосуды сжимаются, в кровь выходит больше красных и белых клеток.
Запускает реакцию гипоталамус — через две системы. Симпатический отдел автономной нервной системы действует на внутренние органы и гладкие мышцы и заставляет мозговое вещество надпочечников выделять эпинефрин (адреналин) и норэпинефрин. Адренокортикальная система: гипоталамус сигналит гипофизу, тот выделяет адренокортикотропный гормон (АКТГ), «основной стрессовый гормон»; АКТГ заставляет кору надпочечников выделять кортизол и другие гормоны, которые регулируют глюкозу и минералы в крови. Уровень кортизола в крови или моче — мера стресса.
Ганс Селье (Selye, 1978) описал общий адаптационный синдром — ответ любого организма на любой стрессор. Три фазы: тревога (мобилизация), сопротивление (борьба или бегство), истощение (угроза не устранена, ресурсы кончились). У животных после долгого холода или усталости Селье находил одно и то же: увеличенные надпочечники, уменьшенные лимфатические узлы, язвы желудка. Такие животные хуже сопротивлялись инфекциям. Болезни от затяжного стресса Селье назвал адаптационными.
Стресс и закалка организма. Стресс с перерывами на восстановление повышает устойчивость. Крысята, которых ежедневно брали в руки, взрослыми меньше пугались и быстрее возвращались к норме стрессовых гормонов (Levine, 1960). Полезно возбуждение симпатической системы: оно сопровождает активные усилия и связано с лучшими результатами. Вредно скорее возбуждение адренокортикальной системы — когда человек расстроен, но бездействует.
Хронический стресс ведёт к язвам, гипертонии, болезням сердца и ослабляет иммунитет; по оценкам врачей, он существенно участвует более чем в половине заболеваний. Психофизиологические расстройства — телесные болезни, где ведущая роль у эмоций. Это настоящие болезни: язву от стресса не отличить от язвы от аспирина. Идея, что определённое отношение к жизни даёт определённую болезнь, не подтвердилась — кроме связи поведения типа «А» с ишемической болезнью сердца.
Прямое влияние: сердце. При ишемической болезни сердца (ИБС) сосуды, питающие сердце, сужены или забиты бляшками; нехватка кислорода даёт стенокардию, полная — инфаркт. На ИБС приходится почти половина смертей в США. Факторы риска: наследственность, давление, холестерин, диабет, курение, ожирение (в книге — «тучность»). И стресс: опаснее всего работа с высокими требованиями и малым контролем над темпом и содержанием, как на конвейере. За 10 лет наблюдения за 900 людьми риск ИБС на такой работе был в 1,5 раза выше (Karasek et al., 1981, 1982). У работающих матерей он растёт с числом детей. У макак в группах, куда два года подселяли чужаков и иерархия всё время перестраивалась, у доминирующих самцов атеросклероз был обширнее, чем у подчинённых (Sapolsky, 1990).
Прямое влияние: иммунитет. Его изучает психонейроиммунология. 400 добровольцам закапали в нос вирус простуды или солевой раствор; каждому по опросу присвоили индекс стресса от 3 до 12. Заразились большинство получивших вирус, заболела треть; при самом высоком стрессе болели почти вдвое чаще, чем при самом низком, — независимо от возраста, курения и диеты (Cohen et al., 1991). Иммунитет слабее у студентов в сессию, у вдовцов в первый месяц после смерти жены, у недавно разведённых. Пожилым людям обучение релаксации его улучшило (Kiecolt-Glaser et al., 1985).
Главное — контроль. Две крысы получают одинаковые удары током, но выключить ток рычагом может одна. У неё Т-клетки (лимфоциты, убивающие вредные клетки) размножались как у крыс без стресса, у второй — слабо (Laudenslager et al., 1983). Имплантированные опухолевые клетки отторгли 67% крыс с контролем и 27% без него (Visintainer et al., 1982). У людей так же: у инициатора развода иммунитет лучше, чем у партнёра; у пессимистичных женщин с раком груди за пять лет чаще появлялись новые опухоли (Levy & Heiden, 1991). Механизм: у лимфоцитов есть рецепторы к нейротрансмиттерам, а тревога и депрессия меняют их количество. Поэтому стресс бьёт по иммунитету, только когда вызывает отрицательные эмоции.
Косвенное влияние: образ жизни. Курение, жирная еда, малоподвижность, недосып, алкоголь, секс без презерватива во многом вызывают большинство смертельных болезней в промышленных странах. При стрессе люди хуже о себе заботятся: не спят, едят что попало, пьют, бросают спорт. И наоборот: нездоровые привычки усиливают стресс. Алкоголь ухудшает мышление и вызывает лёгкую депрессию; пять часов сна две ночи подряд заметно снижают результаты в математических и творческих задачах (Dinges & Broughton, 1989).
Почему одни люди чаще других видят в событиях стресс — три объяснения.
Психоаналитическая теория. Объективная тревожность — разумный ответ на угрозу; невротическая несоразмерна опасности. По Фрейду, её рождает бессознательный конфликт между импульсами «оно» и запретами эго и суперэго. Женщина, которая не осознаёт враждебности к матери, переживает как сильный стрессор даже спор о том, где провести отпуск. Чем больше таких конфликтов, тем чаще стресс.
Бихевиористская теория. Страх привязывается к ситуации, где человеку когда-то было плохо, — так через классическое обусловливание возникают некоторые фобии. Страх не гаснет, потому что человек избегает ситуации и не может убедиться, что она уже безопасна.
Когнитивная теория. Абрамсон с коллегами (Abramson et al., 1978) связали беспомощность с атрибуцией. Человек сдаётся, когда объясняет плохое событие причинами внутренними («моя вина»), устойчивыми («так будет всегда») и глобальными («это испортит всё»). Муж, от которого ушла жена, винит свою «плохую» личность — и ждёт краха следующих отношений; объяснит несовместимостью — сохранит самоуважение. Привычную манеру объяснять назвали атрибутивным стилем. Студенты-пессимисты, получив оценку ниже своей планки, были подавлены намного сильнее оптимистов (Metalsky et al., 1987). Пессимисты и болеют чаще: в 35-летнем исследовании выпускников Гарварда мужчины, пессимистичные в 25 лет, позже болели больше (Peterson et al., 1988). Возможные пути: ощущение бессилия ослабляет иммунитет; пессимисты хуже следят за питанием, сном и нагрузкой (Taylor et al., 1992).
Выносливость. Среди 600 с лишним менеджеров сравнили тех, кто при высоком стрессе много болел, и тех, кто болел мало. Стойкие отличались тремя чертами: вовлечённостью в работу и общественную жизнь, готовностью к переменам и новым задачам, чувством контроля над своей жизнью (Kobasa, 1979). Двухлетнее наблюдение показало, что эти черты — причина, а не следствие здоровья (Kobasa et al., 1982).
Поведение типа «А». В 50-х годах два кардиолога описали стиль, типичный для больных ИБС (Friedman & Rosenman, 1974). Люди типа «А» нацелены на соперничество и успех, им не хватает времени, они не умеют расслабляться, злятся на задержки и чужую некомпетентность; за самоуверенностью прячется неуверенность в себе. Они делают два дела сразу, торопят собеседника, не выносят ожидания, мерят успех числами, играют только на выигрыш, даже с детьми. Тип «В» расслабляется без чувства вины и не злится по пустякам.
Более 3000 здоровых мужчин среднего возраста прошли интервью, нарочно раздражающее: их заставляли ждать, перебивали, говорили вызывающе. Оценивали не ответы, а манеру держаться. За 8,5 лет у типа «А» было вдвое больше сердечных приступов и других форм ИБС — с учётом диеты, возраста, курения (Rosenman et al., 1975). В 1981 году Американская кардиологическая ассоциация признала тип «А» фактором риска. Позже два исследования связи не нашли, и главным компонентом стали считать враждебность. Юристы с высокой враждебностью в студенческие годы в 5 раз чаще умирали до 50 лет (118 человек, 25 лет наблюдения; Barefoot et al., 1989). Сдерживаемый гнев, возможно, вреднее открытого. У враждебных людей в стрессе сильнее растут давление, пульс и стрессовые гормоны (Suarez & Williams, 1989).
Преодоление — то, как человек справляется со стрессовыми требованиями. Проблемно-ориентированное меняет ситуацию. Эмоционально-ориентированное ослабляет эмоции, когда ситуацию не изменить или когда чувства мешают действовать. Обычно люди сочетают оба вида.
Проблемно-ориентированное преодоление. Шаги: сформулировать задачу, набрать варианты решения, взвесить затраты и выгоды каждого, выбрать, выполнить. Менять можно и себя: снизить притязания, найти другой источник удовлетворения, освоить новый навык. Студент, которому грозит несданный предмет, идёт к профессору и составляет план подготовки — или решает пройти курс заново летом. У склонных к такому преодолению депрессия слабее и короче, а обучение ему помогает при депрессии.
Эмоционально-ориентированное преодоление. Стратегии бывают поведенческие — упражнения, алкоголь, вымещение злости, поиск поддержки — и когнитивные: отложить мысли о проблеме или переоценить ситуацию («эта дружба не так уж важна»). Что известно об их пользе:
Защитные механизмы. Термин Анны Фрейд для бессознательных стратегий, которые меняют не ситуацию, а представление о ней, — в каждом есть самообман. Пользуются ими все: они дают передышку. Плохо, когда они становятся главным способом реагировать.
| Механизм | Суть | Пример |
|---|---|---|
| Вытеснение | Пугающие и болезненные импульсы и воспоминания уходят из сознания | Забытая неудача |
| Рационализация | Поступку приписывают логичный, одобряемый мотив | Лиса и «кислый» виноград |
| Реактивное образование | Мотив скрывают от себя, усиленно выражая противоположный | Нежеланного ребёнка чрезмерно опекают |
| Проекция | Свои нежелательные черты приписывают другим, преувеличивая | «Все хитрят на экзаменах» |
| Интеллектуализация | От ситуации отстраняются, рассуждая о ней абстрактно | Врач и страдания пациентов |
| Отрицание | Отказ признать неприятную реальность | Родители не верят в смертельный диагноз ребёнка |
| Замещение | Мотив, который нельзя удовлетворить прямо, направляют в другое русло | Агрессия — в контактный спорт, эротика — в творчество |
Вытеснение Фрейд считал главным механизмом. Его отличают от подавления — сознательного сдерживания: подавленное человек осознаёт, вытесненное нет. Здоровью вредит и то и другое: люди с вытесняющим стилем тяжелее болеют ИБС и раком. Причин две: эффект отскока — мысль, которую гонят, возвращается с большей силой (Wegner et al., 1987), — и само выталкивание мыслей держит тело в возбуждении. Вдовы самоубийц, молчавшие о смерти мужа, чаще болели и больше думали о ней по кругу (Pennebaker & O'Heeron, 1984).
Рационализацию показывает опыт с гипнозом: человеку внушили открыть окно по сигналу и забыть о внушении. По сигналу он замялся, сказал: «Здесь немного душно, правда?» — и открыл (Hilgard, 1965). Отрицание бывает полезным: даёт время привыкнуть к фактам, поддерживает надежду у парализованных. Вредит, когда женщина с уплотнением в груди откладывает визит к врачу. Замещение Фрейд считал лучшим способом обойтись с агрессивными и сексуальными импульсами.
Поддержка людей. Горе в одиночку тяжелее: у разведённых и овдовевших израильских родителей, потерявших сына, смертность за 10 лет была выше, чем у пар (Levav et al., 1988). Люди с множеством связей живут дольше и реже болеют от стресса: близкие укрепляют самоуважение, советуют, отвлекают, помогают деньгами. Но поддержка бывает вредной. «Я не беспокоюсь, ты сдашь» хуже, чем «Я беспокоюсь, но знаю, что ты сделаешь всё возможное»: к страху провала добавляется страх потерять уважение (Mechanik, 1962).
Поведенческие методы учат управлять телесной реакцией.
Когнитивные методы. Расслабляться мало, если в жизни человек ведёт себя по-прежнему. Когнитивно-поведенческая терапия (в главе — «когнитивная терапия поведения») меняет саму реакцию на ситуацию. Шаги на примере головной боли напряжения:
Результат держится дольше, если сочетать когнитивные и поведенческие методы.
Коррекция поведения типа «А». В исследовании участвовали 1000 человек, перенёсших сердечный приступ (Friedman et al., 1994). Лечебную группу учили: спокойно ждать у телефона и использовать паузу — подумать о том, на что обычно нет времени, понаблюдать за людьми, заговорить с незнакомцем; высказываться без раздражения; отвыкать перебивать, торопливо есть и говорить; пересматривать убеждения вроде «успех — это количество сделанного»; убирать лишние обязательства дома и на работе. Через 4,5 года новых сердечных приступов у них было почти вдвое меньше, чем в контрольной группе.
Простая схема «стресс вызывает болезнь» уступила место сложной: исход определяют само событие, история человека, его оценка события, стиль преодоления и биологическая уязвимость.
Скептики считают идею победить рак силой воли вредной: больной винит себя, что не исцелился. Дэвид Спигель с коллегами (Spiegel et al., 1989) и не рассчитывали влиять на болезнь — хотели улучшить жизнь женщин с метастазами рака груди. Часть пациенток случайным образом включили в еженедельные группы поддержки; лечение у всех было стандартным. Через 48 месяцев все женщины вне групп умерли, а треть участниц была жива. Средняя выживаемость — около 40 месяцев против 19. По тяжести болезни и лечению группы не различались. Участницы групп были менее расстроены и лучше управляли болью. Механизм не установлен — возможно, меньшее расстройство улучшает работу иммунитета.
Позиция: нереалистичный оптимизм опасен (Нил Вайнстейн, Университет Ратджерса). Свой риск алкоголизма или сердечного приступа 50–70% людей оценивают как «ниже среднего» и меньше 10% — как «выше среднего»; все правы быть не могут. Иллюзия сильнее всего там, где риск отчасти зависит от самого человека, и позволяет не беречься: пить, есть что хочется, пренебрегать презервативом. Курящие студенты не отрицают вреда сигарет, они верят, что он не для них: брошу через пару лет, не затягиваюсь, спорт компенсирует. Тяжелобольному оптимизм помогает, но там, где вред надо предотвращать, он опасен.
Возражение: нереалистичный оптимизм полезен (в русском издании подписано тем же Вайнстейном — по-видимому, ошибка: позиция опирается на работы Шелли Тейлор). Оптимисты внимательнее к сведениям об угрозах здоровью и ведут более здоровый образ жизни — даже ВИЧ-инфицированные с чрезмерной верой в свои силы (Taylor et al., 1992). Больные СПИДом, безрассудно верившие в хороший исход, жили на девять месяцев дольше реалистов (Reed et al., 1994). Оптимисты решают проблемы, а не избегают их, и легче получают поддержку. Рискуют лишь «наивные оптимисты», которые ждут, что всё уладится само; большинство — «конструктивные» и действуют (Epstein & Meier, 1989).
Почти половина американцев хотя бы раз в жизни переживает проблему, которую можно отнести к психическому расстройству (Kessler et al., 1994). Авторы предупреждают: читая о расстройствах, люди находят их признаки у себя, как студенты-медики — болезни из учебника. Отдельные симптомы бывали у многих; к консультанту стоит идти, если неприятные чувства держатся долго.
Определение аномальности. Критериев четыре. Ни одного не хватает, диагноз учитывает все.
Что такое норма. Резкой границы нет: у здорового человека пяти качеств просто больше. Это адекватное восприятие реальности, волевой контроль за поведением, самоуважение и признание другими, способность к близким отношениям, продуктивность.
Типы аномального поведения. Классификация помогает искать причины, обмениваться сведениями и выбирать лечение. Но ярлык заслоняет особенности случая и ничего не объясняет.
В США пользуются «Диагностическим и статистическим руководством по психическим расстройствам» — DSM-IV (1994); оно близко к номенклатуре ВОЗ. Основные категории:
Деления на неврозы (тревожность и плохая адаптация без разрыва с обществом) и психозы (потеря контакта с реальностью) в DSM-IV нет: классы были слишком широки, и специалисты расходились в диагнозах. DSM-IV группирует расстройства по конкретным симптомам и не говорит о причинах. Психотическое поведение — галлюцинации (ложные ощущения) и бред (ложные убеждения) — отмечают при шизофрении и некоторых расстройствах настроения.
Доля жителей США, перенёсших расстройство хотя бы раз в жизни (8098 человек 18–54 лет; Kessler et al., 1994):
| Расстройство | Доля, % |
|---|---|
| Тревожные расстройства | 24,9 |
| Расстройства настроения | 19,3 |
| Шизофрения и близкие нарушения | 0,7 |
| Антисоциальная личность | 3,5 |
| Злоупотребление веществами | 26,6 |
Общая частота у мужчин и женщин одинакова. Мужчины вдвое чаще злоупотребляют алкоголем и наркотиками и вчетверо чаще получают диагноз антисоциальной личности. Женщины чаще страдают расстройствами настроения и тревожными.
В других культурах есть синдромы, которых нет в DSM-IV:
Значит, DSM-IV описывает расстройства западной культуры, а не универсальные.
Подходы к анализу психических расстройств. Биологический (медицинская модель): причина в организме — гены, аномалии мозга, сбои нервной передачи. Психоаналитический: бессознательные конфликты из раннего детства и защитные механизмы против тревоги. Бихевиористский: неадекватное поведение приобретено научением и держится на подкреплении. Когнитивный: дело в том, как человек видит себя, оценивает стресс и выбирает способы преодоления.
Подходы соединяет модель стрессовой уязвимости: расстройство возникает, когда предрасположенность — генетическая или психологическая, вроде хронического чувства беспомощности, — встречается со стрессом. Нужны оба условия. Поэтому одни заболевают от малого стресса, а другие остаются здоровыми при любом.
Тревога аномальна, когда возникает там, где большинство справляется без труда. В одних расстройствах она главный симптом (генерализованное тревожное и паническое), в других появляется при попытке сдержать неадекватное поведение (фобии, обсессивно-компульсивное расстройство). Симптомы четырёх типов: физиологические (сердцебиение, пот — реакция «дерись или беги»), когнитивные («я умираю»), поведенческие (оцепенение), эмоциональные (ужас).
При генерализованном тревожном расстройстве человек постоянно напряжён и бурно реагирует на слабый стресс: не может расслабиться, плохо спит, с трудом решает, а решив, тревожится заново.
Панические расстройства. Приступ паники — острый ужас с сердцебиением, частым дыханием, тремором, тошнотой: возбуждён симпатический отдел автономной нервной системы. Приступы бывают минимум у 40% взрослых (King et al., 1993). Диагноз ставят, когда они регулярны и человек боится следующего; риск за жизнь — 1,5–3,5%. Начало — от конца отрочества до 35 лет. Больные уверены, что у них болезнь сердца или что они сходят с ума.
У трети–половины больных в течение года развивается агорафобия — страх мест, откуда трудно выбраться или где не помогут при приступе: людных, тесных, пустынных. Жизнь сжимается до «безопасных» мест, иногда до собственной квартиры.
Биология. Расстройство семейное; у однояйцевых близнецов оба болеют вдвое чаще, чем у двуяйцевых (Kendler et al., 1992). Наследуется, видимо, гиперактивная реакция «дерись или беги»: от небольшой дозы двуокиси углерода у части больных начинается приступ, у здоровых — только дискомфорт (Rapee et al., 1992). Возможная причина — нехватка серотонина в лимбической системе (Bell & Nutt, 1998).
Когниции и научение. Больные следят за телом и толкуют ощущения катастрофически (Barlow, 1988): мысль о приступе усиливает тревогу, тревога — сердцебиение. Агорафобия — плод обусловливания: страх связывается с местами приступов, а избегание подкрепляется спадом тревоги. Больным давали через маску двуокись углерода. Одним сказали, что дозу можно убавить ручкой, другим — что нельзя; на деле не мог никто. Приступ случился у 20% первых и 80% вторых (Sanderson, Rapee & Barlow, 1989). Рядом с «надёжным человеком» симптомов намного меньше (Carter et al., 1995).
Фобии. Фобия — сильный страх перед тем, что большинство не считает опасным. Человек понимает, что страх иррационален, но тревогу снимает только избегание. Диагноз ставят, если страх серьёзно мешает жить. DSM-IV выделяет простые фобии (змеи, микробы, темнота), социальные и агорафобию. Социальная фобия — страх попасть в неловкое положение; чаще всего боятся выступать и есть на людях. За 12 месяцев её симптомы нашли у 8% взрослых американцев (Schneider et al., 1992).
Фрейд считал фобию перемещением тревоги с неприемлемых бессознательных желаний на символ. Пятилетний Маленький Ганс боялся лошадей; по Фрейду, он ревновал мать к отцу, боялся кастрации и перенёс страх на лошадь. Критики возражали: страха перед отцом мальчик не показывал, а фобия уходила постепенно, не от понимания.
Бихевиористы (Watson & Rayner, 1920) объясняют фобии обусловливанием: собака покусала ребёнка, нейтральный стимул связался с травмой, а избегание снижает тревогу и подкрепляется. Страх перенимают и наблюдением — у родителей (Bandura, 1969). Поведенческое лечение фобий успешно, психодинамическое — по большей части нет.
Обсессивно-компульсивные расстройства. Обсессии — навязчивые нежелательные мысли, вызывающие тревогу. Компульсии — непреодолимое стремление выполнять ритуалы, которые её снижают. Суть расстройства — чувство потери волевого контроля: человек понимает бессмысленность своих действий, но сопротивление рождает тревогу. Обсессии чаще всего касаются вреда себе и другим, заражения и сомнений, что дело сделано как надо. Частые компульсии — мытьё и проверка: двери и плиту проверяют по 10, 20, 100 раз.
Биология. Возможно, не хватает серотонина в сети, которая регулирует примитивные импульсы — секс, агрессию, чистоту тела: от лобной коры к хвостатым ядрам базальных ганглиев и в таламус. ПЭТ показывает у больных повышенную активность этих зон (Baxter et al., 1990); препараты, регулирующие серотонин, помогают.
Когниции и научение. Больные мыслят ригидно и моралистски: считают, что обязаны контролировать любую мысль, и приравнивают мысль к поступку. Вина и тревога закрепляют мысль. Действие, которое на время глушит обсессию, подкрепляется спадом тревоги и становится компульсией. Терапия на этой основе самая действенная.
Психоанализ. Обсессии — вытесненные запретные импульсы, компульсии их искупают. Терапия осознанием обычно не помогает.
Депрессивные расстройства — периоды депрессии без мании. Биполярные — депрессия чередуется с манией. Мания без депрессии крайне редка.
Депрессия. Подавленность — нормальный ответ на стресс. Расстройством она становится, когда несоразмерна событию, мешает жить и не отпускает неделями. Тяжёлую депрессию хотя бы раз переживают около 17% людей: 21% женщин и 13% мужчин (Kessler et al., 1994). Симптомы четырёх видов: эмоциональные (печаль, безнадёжность, утрата удовольствия), когнитивные (самообвинение, пессимизм, слабая концентрация), мотивационные (пассивность) и физические (потеря аппетита, нарушения сна, утомление). Депрессия затяжная: за девять с лишним лет больные были свободны от симптомов только 27% времени (Judd et al., 1998).
Биполярные расстройства — это 5–10% расстройств настроения. При мягкой мании человек энергичен, самоуверен, говорит без умолку, мало спит, строит грандиозные планы. При сильной — кричит, часами колотит в стену, сразу воплощает импульсы, переживает бред богатства и власти. Водитель Тони остановил автобус в потоке машин и запел пассажирам.
Биполярное расстройство бывает менее чем у 2% взрослых, у мужчин и женщин поровну (Kessler et al., 1994). Оно начинается раньше, чаще повторяется в семьях и без лечения почти всегда возвращается: биология здесь важнее психологии.
О природе расстройств настроения.
Биологический подход. Конкордантность — вероятность, что признак есть у второго близнеца, если он есть у первого. Для биполярного расстройства она равна 69% у однояйцевых и 19% у двуяйцевых (Bertelsen et al., 1977), для депрессии — 53% и 28% (McGuffin et al., 1991).
Главную роль отводят нейротрансмиттерам норэпинефрину и серотонину: при депрессии их не хватает, при мании избыток. Резерпин, лекарство от гипертонии, снижает уровень обоих и иногда вызывает депрессию. Антидепрессанты уровень повышают: ингибиторы моноаминоксидазы блокируют разрушающий их фермент, трициклические и ингибиторы обратного захвата серотонина мешают обратному захвату. Но лекарства начинают помогать через 1–3 недели, а уровень нейротрансмиттеров через несколько дней возвращается к исходному. Видимо, антидепрессанты повышают чувствительность постсинаптических рецепторов (Charney & Heninger, 1983). Причина здесь биохимия или следствие, не решено: у людей, которые нарочно ведут себя маниакально, нейротрансмиттеры меняются так же, как у больных (Post et al., 1973).
Бихевиористский подход. Депрессия — нехватка подкрепления. Потеря близкого или работы лишает привычных наград. Сначала жалобы подкрепляются сочувствием, потом близкие устают и отдаляются, наград ещё меньше, активность падает.
Когнитивный подход. Аарон Бек (Beck, 1976) заметил у пациентов автоматические негативные мысли. Его когнитивная триада — негативные мысли о себе, о текущих переживаниях и о будущем. Негативная Я-схема («я никчёмный») складывается в детстве или юности — после потери родителя, неприятия сверстниками, критики — и оживает, когда ситуация напоминает ту. Её укрепляют когнитивные искажения:
| Искажение | Пример |
|---|---|
| Чрезмерное обобщение | Неудачный день на занятиях — «я глуп» |
| Избирательное абстрагирование | Начальник похвалил работу, а запомнилось одно замечание |
| Преувеличение и преуменьшение | Вмятина на крыле — катастрофа, удачное выступление не в счёт |
| Персонализация | Дождь сорвал завтрак на улице, хозяин гостиницы винит себя |
| Случайное умозаключение | Жена грустит — «разочарована во мне», а у неё заболела подруга |
Вторая теория — стиль атрибуции: к депрессии склоннее тот, кто объясняет плохие события внутренними, стабильными и глобальными причинами (Peterson & Seligman, 1984).
Проверка дала смешанный итог. Депрессивные люди мыслят негативнее, но не доказано, что нелогичнее: иногда они видят реальность точнее здоровых. У госпитализированных с тяжёлой депрессией депрессивные когниции уходили вместе с ней (Hamilton & Abramson, 1983). Выходит, пессимизм — скорее симптом, чем причина. Но сила негативных убеждений предсказывает скорость выздоровления (Brewin, 1985).
Психоаналитический подход. Депрессия — реакция на утрату, которая возвращает к детскому страху потерять родительскую любовь. Злость на покинувшего человек обращает на себя: боится оттолкнуть тех, от кого зависит. Самоуважение держится на чужом одобрении. Теорию трудно доказать и опровергнуть.
В одном человеке существуют два и более Я, которые по очереди управляют поведением. У каждого своё имя, возраст, воспоминания. Первичное Я обычно пассивно, подавлено и о других не знает; другие с ним контрастируют — враждебны, властны. Симптомом бывают необъяснимые провалы памяти на часы или дни.
Известный случай — Крис Сайзмор из фильма «Три лица Евы». Другой — 17-летний Джонах (Ludwig et al., 1972). Сам он застенчив. Сэмми, «Посредник», появился в 6 лет, когда мать ударила отчима. Кинг Янг, «Любовник», — в 6–7 лет. Усоффа Абдулла, «Воин», возник в 9–10 лет, когда Джонаха избили мальчишки. В тестах на эмоциональные темы четыре Я резко различались, в тестах на интеллект — почти нет.
Главная гипотеза — защита от детской травмы. Больные часто рассказывают о насилии в детстве, хотя достоверность спорна: они внушаемы. Обычно в 4–6 лет ребёнок создаёт личность, которая несёт тяжесть проблемы. Большинство больных — женщины. Второй фактор — способность к самогипнозу. Получив облегчение, человек создаёт новые Я — до дюжины и больше. Недавно в США число диагнозов резко выросло: одни видят лучшую выявляемость, другие — гипердиагностику у внушаемых людей.
Шизофрения — группа расстройств с дезорганизацией личности, искажением реальности и неспособностью вести повседневную жизнь. Встречается во всех культурах, у 1% населения, у мужчин и женщин поровну. Начинается обычно в 15–35 лет. Больные занимают около половины коек психиатрических больниц.
Характеристики шизофрении.
О природе шизофрении.
Биологический подход. Риск заболеть за жизнь зависит от родства с больным (Gottesman, 1991): однояйцевый близнец — 48%, ребёнок двух больных родителей — 46%, двуяйцевый близнец — 17%, ребёнок одного больного родителя — 13%, брат или сестра — 6%, племянник — 4%, супруг — 2%, неродственник — 1%. Но и при одинаковых генах второй близнец заболевает меньше чем в половине случаев.
У части больных префронтальная кора меньше и менее активна, а желудочки мозга расширены — признак атрофии ткани (Andreasen et al., 1990).
Нейрохимия — дофамин (в книге — «допамин»). Ранняя гипотеза говорила об избытке, новая — о дисбалансе. Избыточная активность в мезолимбической системе даёт «позитивные» симптомы: галлюцинации, бред. Недостаток в префронтальной зоне — «негативные»: нет мотивации и ухода за собой. Доводы: сила антипсихотиков пропорциональна их способности блокировать дофаминовые рецепторы (Creese, Burt & Snyder, 1978). Амфетамины усиливают выброс дофамина: в больших дозах вызывают психоз, похожий на шизофрению, в малых — ухудшают состояние больных (Snyder, 1980).
Отсюда гипотеза двух форм. Тип I — позитивные симптомы, нормальная жизнь до болезни, хорошая реакция на антипсихотики, мозг без аномалий. Тип II — негативные симптомы (бедная речь, эмоциональная тупость, изоляция), лекарства почти не помогают, структура мозга нарушена (Fenton & McGlashan, 1992). Аномалии могла вызвать вирусная инфекция до рождения: после эпидемии гриппа в Хельсинки в 1957 году шизофрения чаще встречалась у тех, чьи матери болели во втором триместре (Mednick et al., 1988). Деление не бесспорно: у некоторых больных есть оба набора симптомов.
Социальный и психологический подход. В беднейшем слое шизофрения заметно чаще, чем в остальных. Объяснений два: социальный отбор (больные скатываются вниз) и социальная причинность (бедность и стресс провоцируют болезнь у предрасположенных). Верны оба, отбор весит больше (Dohrenwend et al., 1992).
Семью долго изучали уже после начала болезни, и причину было не отделить от следствия. Когда родители и сыновья описывали предметы для слушателя, родители больных объяснялись не хуже прочих; хуже всех — больные сыновья (Liem, 1974). В другом исследовании 15 лет наблюдали 64 семьи подростков с небольшими эмоциональными проблемами. Шизофрения чаще возникала там, где родители были строги и враждебны, а общение запутанно (Goldstein, 1987). Причинность и здесь неясна, но от разлада в семье зависят тяжесть болезни и прогноз.
Расстройство личности — устойчивая схема дезадаптивного поведения: черты настолько негибки, что мешают жить. Заметно с раннего подросткового возраста. Такие люди обычно не страдают, не хотят меняться и не теряют контакта с реальностью. DSM-IV выделяет десять типов:
Антисоциальная личность. У такого человека нет совести: им управляют только собственные потребности. Он импульсивен, легко лжёт, ищет острых ощущений и не меняется от наказания. Часто обаятелен: получает хорошую работу, но не удерживается, копит долги, бросает семью, убедительно кается — и повторяет. Два главных признака (Hare, 1980): нет сочувствия, нет стыда и вины.
Биология. Конкордантность по криминальному поведению у однояйцевых близнецов вдвое выше, чем у двуяйцевых (Rutter et al., 1990). Гипотеза низкой возбудимости: подросткам-правонарушителям прикрепляли фальшивые электроды и говорили, что через 10 минут ударит ток. У подростков без антисоциального диагноза кожно-гальваническая реакция показывала всплеск тревоги в «момент удара», у антисоциальных — ни у одного (Lippert & Senter, 1966). Кто не боится наказания, на нём не учится.
Семья. Лучшие предсказатели — слабый надзор и безучастность родителей, которые при этом враждебны и бьют. Биология и семья складываются: из 536 мальчиков те, у кого были и нейропсихологические проблемы, и неблагополучный дом, набирали по шкале агрессии в 4 раза больше, чем мальчики без того и другого (Moffitt, 1990).
Мышление. Такие дети ждут от сверстников агрессии и любое неприятное действие считают намеренным (Crick & Dodge, 1994). Их наказывают, и это подтверждает их картину мира.
Пограничное расстройство личности. Категория появилась в DSM в 1980 году. Главное — нестабильность: настроения (приступы депрессии, тревоги, гнева без причины), представления о себе (от неуверенности до самовозвеличивания), отношений (от идеализации к презрению). Человек чувствует пустоту и видит отвержение в невинном поступке — врач заболел и отменил приём. Часты самоповреждения. Около 6% больных умирают от самоубийства (Perry, 1993). Распространённость за жизнь — 1–2%, у женщин гораздо чаще (Weissman, 1993).
Психоаналитики считают: в конфликте такие люди опираются на примитивные защиты вроде отрицания (Kernberg, 1979). В детстве опекуны поощряли зависимость и наказывали за самостоятельность. Ребёнок не научился соединять хорошее и плохое в одном образе: себя и других он видит то «совсем хорошими», то «совсем плохими». Это «расщепление». По другим данным, многие больные пережили в детстве насилие.
Большинство исследователей считают: у человека с серьёзным расстройством есть и биологическая, и психологическая предрасположенность, а запускает болезнь стресс. Нужны модели, объединяющие оба вида переменных.
Современный стандарт идёт от дела Макнатена 1843 года. Шотландец считал, что его преследует премьер-министр Роберт Пил, и по ошибке застрелил его секретаря. Суд признал его безумным и отправил в больницу. Правило Макнатена: подсудимый невиновен, если не знал, что делает, или не понимал, что это неправильно. Часть штатов США добавила доктрину «непреодолимого импульса»: человек знает, что поступок плох, но сдержаться не может.
В 1970-х суды приняли формулу Американского института права: человек не отвечает за преступление, если из-за психической болезни у него «не было существенной возможности» оценивать незаконность поведения или подчинить его закону. Когда оправдали Джона Хинкли, стрелявшего в 1981 году в президента Рейгана, Конгресс в 1984 году ужесточил правила: болезнь должна быть «серьёзной», а доказывает невменяемость защита. В 11 штатах есть вердикт «виновен, но психически болен»: человека осуждают и одновременно лечат.
Страх перед «лазейкой» напрасен: по невменяемости оправдывают менее 1% обвиняемых в серьёзных преступлениях.
В США регистрируют 30 000 самоубийств в год, реальное число ближе к 50 000; большинство погибших страдали депрессией. Попыток в 2–8 раз больше (Shneidman, 1985). Женщины совершают попытки втрое чаще, мужчины чаще погибают — из-за способа: с огнестрельным оружием смертельны 80% попыток, с лекарствами и ядами — 10%. Это довод против оружия в доме.
Больше всего самоубийств среди пожилых, но среди 15–24-летних их число за 40 лет выросло в 4 раза. Из старшеклассников 27% «всерьёз подумывали» о самоубийстве, каждый двенадцатый пытался (Centers for Disease Control, 1991). Студенты колледжей убивают себя вдвое чаще ровесников-нестудентов (Murphy & Wetzel, 1980). Стресса у студентов с суицидальными мыслями не больше, чем у других, но меньше сил справляться (Carson & Johnston, 1985). Второй после депрессии фактор — зависимость: из 283 погибших почти 60% были наркоманами (Rich et al., 1988).
Одни хотят именно умереть, для других попытка — крик о помощи. Несмертельное самоповреждение называют парасуицидом. Лучший предсказатель самоубийства — прежние попытки, поэтому каждую попытку и каждый разговор о нём надо принимать всерьёз. Во многих странах есть центры предотвращения самоубийств: туда можно позвонить или прийти.
Да — Карин Карлсон, Университет штата Техас в Остине. Потребление метилфенидата, стимулятора для лечения СГДВ, в США за 1990–1995 годы выросло более чем вдвое (Safer, Zito & Fine, 1996); настоящая распространённость так расти не может. Разброс огромен: в Вирджинии потребление на душу в 2,4 раза выше, чем в Западной Вирджинии (Spanos, 1996). Значит, врачи применяют критерии непоследовательно. По оценкам из одного источника СГДВ находят почти у 23% мальчиков-школьников (Wolraich et al., 1998); полные критерии, включая начало до семи лет, дают намного меньше. Диагноз стал удобным объяснением неудач, но жизненные проблемы — не болезни.
Нет — Уильям Пелхам, Университет штата Нью-Йорк в Буффало. Доказательств гипердиагностики нет. Расстройство не ново: ещё в 1974 году «гиперкинезию» находили больше чем у двух третей мальчиков с нарушениями поведения (Patterson, 1974). Рост 1990-х — следствие закона: в 1991 году СГДВ признали основанием для специального обучения, и школы впервые были обязаны его выявлять. Штаты исполняют закон по-разному, отсюда разброс; при одинаковых критериях показатели Италии, Израиля, Вьетнама сопоставимы с североамериканскими. Главный критерий — реальные нарушения в жизни: 96% детей с СГДВ сверстники отвергали чаще среднего (Pelham & Bender, 1982). Лечение получает лишь малая часть детей с диагнозом.
Лечение опирается на теорию о причинах болезни: менялись взгляды на человека — менялись методы. Одни методы ищут корни проблем в прошлом, другие меняют мышление и поведение, третьи вмешиваются в биологию, четвёртые подключают сообщество.
Древние китайцы, египтяне и евреи считали: странно ведёт себя тот, кем овладели духи. Духов изгоняли молитвами и заклинаниями, а не помогало — побоями, голодом, кровопусканием. Гиппократ (около 460–377 до н. э.) отверг демонологию: причина — нарушенный баланс жидкостей в организме. Греческие и римские врачи лечили гуманно: упражнения, диета, массаж, ванны. В Средние века суеверия вернулись: больных считали союзниками сатаны и пытали. На процессах над ведьмами XV–XVII веков казнили тысячи людей, многие были психически больны.
Приюты конца Средневековья были тюрьмами: людей держали в тёмных камерах на цепи. В 1792 году Филипп Пинель возглавил приют в Париже и ради эксперимента снял цепи. Больных перевели в светлые комнаты, стали обращаться по-доброму — и многие «безнадёжные» поправились настолько, что покинули приют.
В 1905 году выяснили, что прогрессивный паралич вызывает давний сифилис. На него приходилось больше 10% поступлений в психиатрические больницы; пенициллин почти свёл его на нет (Dale, 1975). Открытие укрепило сторонников биологических причин. Тогда же Фрейд начал объяснять болезни психологически, а в лаборатории Павлова показали: животное эмоционально расстраивается, если от него требуют непосильных решений.
Клиффорд Бирс 3 года провёл в больницах с биполярным расстройством, описал их в книге «Разум, который нашёл себя» (Beers, 1908) и помог создать Национальный комитет психической гигиены. Из этого движения выросли детские клиники и коммунальные центры психического здоровья.
С начала 1960-х лечение переносят из больниц в привычное окружение человека — это деинституционализация. Больница отрывает от близких, внушает беспомощность и дорого стоит. Помогли препараты 1950-х и закон 1963 года о федеральных деньгах для коммунальных центров: те лечат амбулаторно и дают частичную госпитализацию — днём лечение, ночью дом, или наоборот.
За 35 лет число пациентов больниц штатов и округов упало в несколько раз. Но службы на местах работают плохо: выписанным не помогали с уходом, жильём и работой, и около половины возвращались в больницу в течение года. Не меньше трети бездомных психически больны (Rossi, 1990).
Отсюда спор о принудительной госпитализации. Часть специалистов оправдывает её, только если человек опасен для других. У людей с тяжёлыми расстройствами риск насилия выше (Monahan, 1992), но о конкретном человеке эксперты ошибаются так же часто, как угадывают (Monahan & Walker, 1990). К тому же право защищает от превентивного задержания. Неясно и как быть с тем, кто опасен только себе.
В лечебницах работают ещё психиатрические сёстры. Психотерапевтом глава называет подготовленного специалиста любой из этих профессий.
Психотерапия — лечение психических расстройств психологическими средствами, а не медицинскими или биологическими. Она меняет поведение, мышление и эмоции, чтобы человек лучше преодолевал стресс и ладил с людьми. Общая основа методов — доверие между клиентом и терапевтом.
Нынешние проблемы не решить, не поняв их бессознательных корней в детских отношениях в семье. Цель — довести вытесненные эмоции и мотивы до сознания. Техники психоанализа:
Психоанализ долог и дорог: 50-минутные сеансы несколько раз в неделю от года до нескольких лет. При острой депрессии, тревожности и психозе он не годится: нужна быстрая помощь.
Современные формы, часто под именем межличностной терапии (Klerman et al., 1984), короче: сеансы раз в неделю, в центре нынешние отношения клиента, а не детство, терапевт сам поднимает темы и сдерживает перенос. Метод эффективен при депрессии, тревожности, алкоголизме, наркомании и расстройствах питания (Markowitz & Weissman, 1995). Убеждение прежнее: лечат инсайт и проработка бессознательных мотивов и страхов.
Основа — обусловливание и научение. Разадаптированное поведение — усвоенный способ справляться со стрессом, его можно заменить другим. Инсайт поведения не меняет: можно знать, откуда страх выступать перед классом, и всё равно бояться. Поэтому работают с самим поведением, а методы проверяют экспериментом. Сначала проблему дробят на конкретные цели: чего именно человек не может сделать и когда.
Систематическая десенсибилизация и разыгрывание in vivo (Wolpe, 1958) снимают страхи и фобии. Принцип — противообусловливание: тревогу вытесняет несовместимая с ней релаксация. Клиента учат расслаблять мышцы и составляют иерархию пугающих ситуаций — при фобии змей: картинка в книге → змея в террариуме → змея в руках. При десенсибилизации клиент воображает ситуацию; тревожно — расслабляется, и сцену повторяют, пока тревога не уйдёт. При разыгрывании in vivo то же проходят в реальности: сначала змею держит терапевт, потом клиент. Это эффективнее воображения и хорошо лечит фобии (Bandura, Blanchard & Ritter, 1969).
Возможно, работает не противообусловливание, а угасание: ничего плохого не случается, и страх затухает. На этом построено наводнение (flooding): человека надолго оставляют в самой страшной ситуации без возможности уйти — при клаустрофобии часами сидеть в шкафу. Оно помогает при агорафобии и обсессивно-компульсивном расстройстве (Steketee & White, 1990).
Избирательное подкрепление опирается на оперантное обусловливание. Третьеклассница не слушала и не выполняла заданий. За внимание к уроку учительница клала в банку горошину; горошины менялись на привилегии: 3 — стоять первой в очереди, 9 — помочь учительнице после уроков. За 3 месяца до программы девочка выполнила 0 единиц работы, за первые 3 месяца — 12, за последние — 36, наравне с классом (Walker et al., 1981). Подкрепление сочетают с угашением: мать не замечает крик сына и откликается на обычный тон. Так лечат энурез, агрессию, плохую учёбу. В палатах хронических больных «жетонная экономика» — жетоны за опрятность и общение в обмен на еду и телевизор — улучшила поведение пациентов (Paul & Lentz, 1977).
Моделирование — научение через наблюдение: видеозаписи людей, спокойно сидящих у зубного, снимают страх у детей и взрослых (Melamed & Siegel, 1975).
Репетиция поведения — ролевая игра с терапевтом. В тренировке уверенности разыгрывают: кто-то влез без очереди, начальник несправедлив, надо вернуть брак в магазин. Клиент учится говорить о своём прямо, но без враждебности: стоять на своём («он с дефектом, и я хочу вернуть его»); просить малого (не «люби меня больше», а «слушай, когда я говорю»); говорить от первого лица вместо обвинений («Я злюсь, когда вы не приходите на встречу, потому что трачу время впустую»).
Саморегуляция. С терапевтом клиент видится раз в неделю, остальное время управляет собой сам. Он записывает, что запускает нежелательное поведение, и применяет четыре приёма: управление стимулами (обедать на рабочем месте, а не с пьющими коллегами), несовместимые реакции (теннис вместо вечерней выпивки), самоподкрепление (награда сразу за достигнутую цель), самонаказание (лишить себя приятного). Для контроля питания (Stuart & Davis, 1972): записывать всё съеденное и ежедневно отмечать вес при цели 1–2 фунта в неделю; есть в намеченное время за одним столом, не за чтением и телевизором; держать дома только разрешённую еду; есть медленно; тягу поесть перебивать прогулкой или разговором с другом.
Бихевиористы поначалу считали разговор об убеждениях ненаучной интроспекцией. Но данные показали: мысли, ожидания и толкование событий определяют поведение (Bandura, 1986). Когнитивно-поведенческая терапия сочетает коррекцию поведения с изменением неадекватных убеждений. По Беку, люди в депрессии ждут неудач, преувеличивают провалы и преуменьшают успехи; терапевт помогает увидеть эти искажения.
Пример (Beck, 1976). Клиентка хочет покончить с собой: «Без Рэймонда я ничто». Вопросы терапевта показывают: муж изменял, с ним ей хуже, а до него она «была кем-то». В конце она признаёт: разорвав брак, она не теряет ничего. Потом убеждения проверяют делом: она записывает настроение и видит, после чего оно падает. При агорафобии прогулки всё дальше от дома сочетают с самоинструкциями: «даже если будет приступ паники, я справлюсь».
Программа преодоления депрессии — 12 сеансов в группе из 12 человек (Lewinsohn et al., 1984): навыки самоизменения (выбрать целевое поведение, записать его частоту, поводы и последствия), релаксация, приятные дела в расписании каждого дня, спор с иррациональными мыслями, тренировка уверенности, больше общения.
Поведенческие процедуры меняют убеждения сильнее слов: успешно выступить перед соседом по комнате полезнее, чем твердить «я знаю материал». Успех рождает чувство умения — самоэффективность: «ничто не приносит такого успеха, как успех» (Bandura, 1995).
Метод эффективен при депрессии, тревожных расстройствах (в книге — «расстройства тревожности»), расстройствах питания, зависимостях, сексуальных дисфункциях и предупреждает рецидивы. Через 15 месяцев после лечения панического расстройства он дал больше пациентов без симптомов, чем лекарства или релаксация (Clark et al., 1994).
Основа — феноменологический подход: человек от природы стремится к росту и самоактуализации. Расстройство возникает, когда родители, учителя или супруги навязывают ему чужой путь и он начинает отрицать собственные желания. Терапия помогает соприкоснуться с реальным Я и выбирать самому. В центре — переживания здесь и сейчас. Терапевт не толкует и не исправляет поведение, чтобы не навязывать своих взглядов.
Терапию, ориентированную на клиента (недирективную), Карл Роджерс создал в 1940-х. Человек — лучший эксперт по себе и сам найдёт решение. Терапевт не интерпретирует и не советует, а пересказывает клиенту услышанное о его чувствах — и тот проясняет их. Роджерс называл себя «содействующим» (facilitator), а людей — клиентами: эмоциональные трудности не болезнь. Терапевту нужны три качества (Rogers, 1970): эмпатия — увидеть проблему глазами клиента; теплота — принять человека как он есть; искренность — не прятаться за маской профессионала. Ограничения: метод помогает только тем, кто хорошо говорит и хочет обсуждать свои проблемы; успех меряют лишь самоотчётом клиента.
Большинство терапевтов берут из разных школ то, что подходит клиенту; при тяжёлых проблемах добавляют лекарства. Тревожному клиенту эклектик даст транквилизаторы или релаксацию (психоаналитик возразил бы: тревога мотивирует исследовать конфликты), обсудит его историю без глубокого разбора детства, объяснит, что сердцебиение и дрожь рук — не болезнь. Многие специализируются на одной проблеме (секс, депрессия, алкоголизм, брак) или возрасте.
Другие подходы:
В групповой терапии человек видит реакцию других на своё поведение и пробует новое: многие проблемы — это трудности с людьми. Оптимальная группа — 6–8 человек со сходными проблемами. Плюсы: время терапевта расходуется экономнее, поддерживает сходство бед, можно учиться, наблюдая. Группы самопомощи — например, «Анонимные алкоголики» — обходятся без профессионала: люди с общей проблемой регулярно встречаются и поддерживают друг друга.
Терапия брака. Работать с обоими партнёрами успешнее, чем с одним (Baucom, 1998). Пару учат делиться чувствами и решать конфликты, проясняют нереалистичные ожидания от ролей мужа и жены. Иногда заключают поведенческий контракт: кто что меняет, какие награды и штрафы.
Семейная терапия появилась, когда заметили: улучшение после индивидуальной терапии терялось дома. Проблема одного — знак, что семья не работает как система. Мать, недовольная мужем, уходит в сына; муж и дочь обижены; сын начинает плохо учиться — и школа здесь лишь симптом. Часто проблемное поведение ребёнка подкрепляют вниманием сами родители — их учат менять подкрепление. Больные шизофренией реже дают рецидивы, если семью научили выражать враждебность мягче (Goldstein, 1987).
Детям терапия помогает (Weisz et al., 1995), но её приходится подгонять под стадию развития. Дети зависят от семьи, которую часто надо лечить вместе с ними, сами за помощью не идут и слабо мотивированы. Большинство нуждающихся помощи не получают: около 50% лечатся только у семейных врачей, не обученных работать с психическими расстройствами (Tuma, 1989).
Первая трудность — спонтанная ремиссия: улучшение без профессионального лечения. Помогают время, перемены в жизни, друзья. Её частота — 30–60% в зависимости от расстройства (Bergin & Lambert, 1978). Поэтому группу лечения сравнивают с контрольной — обычно с людьми из списка ожидания. Вторая трудность — мерило. Клиент скажет «лучше», чтобы порадовать терапевта или оправдать траты; терапевт заинтересован в успехе. Нужны три независимые оценки: клиента, терапевта и третьей стороны.
В 1952 году Ганс Айзенк заключил из тогдашних исследований: психотерапия не работает. Новые работы его опровергли: по метаанализу 475 исследований, среднему пациенту после терапии лучше, чем 80% людей из контрольных групп (Smith, Glass & Miller, 1980). К восьмому сеансу улучшение заметно у половины пациентов, за полгода еженедельной терапии — у 75% (Howard et al., 1986).
Обзоры находят у разных терапий примерно равную эффективность. Первое объяснение: каждая хороша при своих расстройствах, а средние это скрывают (Chambless & Hollon, 1998). Но поведенческие и когнитивные методы проверяли много, психодинамические и гуманистические — мало. Второе объяснение: лечат не техники, а общие факторы.
Вероятно, лучший терапевт опирается на общие факторы и подбирает процедуры под случай.
Биологический подход объясняет психические расстройства биохимическими или физиологическими нарушениями мозга.
Анксиолитики (транквилизаторы) — бензодиазепины: валиум, либриум, ксанакс. Снижают напряжение, вызывают сонливость, подавляют центральную нервную систему, как алкоголь. Полезны коротко, но их выписывают слишком часто: таблетка мешает разобраться в причинах тревоги, долгий приём даёт физическую зависимость, с алкоголем возможна смерть.
Антипсихотические препараты (нейролептики) — производные фенотиазина: торазин (аминазин), проликсин. Их молекулы похожи на дофамин (в книге — «допамин»): занимают его рецепторы и не активируют их. Они снимают галлюцинации и спутанность, но не излечивают: нужны поддерживающие дозы, а эмоциональная тупость и замкнутость остаются. Рецидивов на них вдвое меньше, чем на плацебо (Hogarty et al., 1979). Самый тяжёлый побочный эффект — тардивная дискинезия, непроизвольные движения лица, губ, языка: часто неизлечима и бывает более чем у 20% принимающих долго (Morganstern & Glazer, 1993). Атипичные антипсихотики — клозапин, рисперидон — таких эффектов не дают.
Антидепрессанты повышают доступность норэпинефрина и серотонина:
Литий гасит перепады настроения при биполярном расстройстве; значительное облегчение получают 50–60% пациентов (Goodwin & Jamison, 1990). Многие бросают его из-за болей в животе, тошноты, тремора. При острой мании помогают антиконвульсивные препараты.
Риталин — стимулятор для детей с синдромом гиперактивности и дефицита внимания (СГДВ): до 60% становятся внимательнее и спокойнее (Gadow, 1992). Но диагноз часто ставят поспешно, а препарат вызывает бессонницу, головные боли, тики.
Лекарства позволяют многим жить вне больницы, но почти все дают побочные эффекты и снимают симптомы, а не проблемы. Поэтому вместе с ними обычно нужна психотерапия.
При ЭСТ через мозг пропускают слабый ток, чтобы вызвать приступ вроде эпилептического. Сегодня её применяют при тяжёлой депрессии, если не помогли лекарства. Раньше ЭСТ назначали без разбору, а спазмы вели к травмам. Теперь дают короткую анестезию и препарат, расслабляющий мышцы, а минимальный ток подают на висок со стороны недоминирующего полушария: лечит приступ, а не электричество. Курс — 4–6 процедур за несколько недель. Главный побочный эффект — провал памяти на срок до 6 месяцев перед ЭСТ и трудности с запоминанием месяц-два после; малые дозы тока на недоминирующую сторону это смягчают (Sackeim & Malitz, 1985). Почему приступ снимает депрессию, неизвестно. ЭСТ действует быстрее лекарств.
Депрессия и тревожные расстройства затрагивают и биохимию, и жизнь среди людей — лечить нужно на обоих уровнях. Даже при шизофрении нейролептики полезно дополнять психотерапией. Раз депрессию снимают и лекарства, и психотерапия, вмешательство на одном уровне биопсихосоциальной системы, видимо, меняет остальные.
В США афроамериканцев и коренных американцев госпитализируют значительно чаще белых, американцев азиатского происхождения — реже всех (Snowden & Cheung, 1990). Болеют афроамериканцы не чаще (Robins et al., 1984), но им намного чаще ошибочно ставят шизофрению (Mukherjee et al., 1983). Мужчин и женщин госпитализируют одинаково часто: мужчин — из-за злоупотребления препаратами, женщин — из-за расстройств настроения. К врачам общей практики с душевными проблемами идут вдвое чаще, чем к специалистам (Narrow et al., 1993). Латиноамериканцы и американцы азиатского происхождения чаще ухаживают за больным дома: обращение за помощью считается клеймом.
Советы подбирать терапию под этнос или пол почти не проверяли (Sue & Zane, 1987). Важнее чуткость терапевта. Из 13 450 клиентов терапию бросили 42% латиноамериканцев, 55% коренных американцев, 52% афроамериканцев и 30% белых; терапевт обычно был белым (Sue, Allen & Conaway, 1978). Но общая этническая группа или пол не гарантируют общих ценностей, и совпадение не обязательно улучшает результат; если же клиенту оно важно, без него не будет доверия.
Общественные центры психического здоровья лечат, держат круглосуточную экстренную помощь и консультируют школы и суды. Федеральные деньги им урезали; разрыв закрывают штаты и добровольцы.
«Дом на полпути» — жильё на переход от больницы к самостоятельной жизни.
Кризисные мероприятия — немедленная помощь при сильном стрессе. Круглосуточные службы без записи дают 5–6 сеансов и часто избавляют от госпитализации. На «горячих» телефонных линиях обученные добровольцы слушают, оценивают риск самоубийства, говорят, куда обратиться, и записывают номер звонящего для профессионала.
Непрофессионалы. Специалистов не хватает: студенты навещают пациентов больниц, пожилые люди консультируют подростков, бывшие больные и осуждённые помогают таким же. В канзасском «Месте достижения» семейные пары заменяют родителей подросткам, направленным судом, и применяют поведенческую терапию; выпускники реже попадают в суд и полицию (Fixsen et al., 1976). В США таких домов 80.
Плацебо — нейтральное вещество, на вид неотличимое от лекарства. В испытаниях оно отсекает ожидания пациента, убеждённость исследователя и лишнее внимание персонала; при двойном неведении ни пациенты, ни оценщики не знают, кто что получил.
Реакция бывает сильной: 40% больных стенокардией стало заметно лучше после диагностической процедуры, которую они считали операцией (Beecher, 1961). При депрессии плацебо помогало почти как антидепрессанты и психотерапия (Elkin et al., 1984).
Часть клиницистов видит в плацебо одно из объяснений успеха психотерапии: метод работает, если клиент в него верит. Авторы не считают это шарлатанством: убеждения пациента важны в любом лечении. Пол (Paul, 1967) лечил страх публичных выступлений в четырёх группах: систематическая десенсибилизация, инсайт-терапия, «внимание и плацебо», без лечения. Десенсибилизация помогла больше, чем плацебо и инсайт-терапия, хотя и они дали заметный эффект: её успех не сводится к плацебо.
Механизм неизвестен. Одна гипотеза — социальное влияние: врач авторитетен, а «хороший пациент» должен поправляться. Другая — ожидания: они рождают надежду, а та действует на эмоции и тело, возможно через эндорфины.
Да, АА помогают — Кит Хамфриз. В АА около двух миллионов человек; в США к ним обращаются чаще, чем ко всей профессиональной помощи вместе. Через 10 лет после лечения у 158 пациентов трезвость предсказывало только участие в АА (Cross et al., 1990). За три года посещавшие АА стали пить на 75% меньше; у лечившихся амбулаторно результат сопоставим, но затраты на лечение в группе АА ниже на 45%, на 1826 долларов на человека (Humphreys & Moos, 1996). Оговорка: нужны более строгие исследования, и АА помогают не каждому.
АА — не единственный путь — Дж. Алан Марлатт. Из двоих пришедших на первую встречу АА на вторую приходит один. Людей отталкивают опора на «высшие силы» и доктрина неизлечимой болезни с полным отказом от алкоголя. Есть данные, что работает поддержка группы, а не доктрина, — значит, годятся и другие группы: «Рациональное излечение», SMART, «Женщины за трезвость». Программы «снижения вреда» учат пить умеренно: у первокурсников из группы риска после них стало меньше разгульного пьянства и провалов памяти, чем в контрольной группе. АА отсылают несогласных, пока те не «дойдут до ручки»; снижение вреда помогает и им.
Часть VIII. Социальное поведение
Социальная психология изучает, что люди думают и чувствуют о своём социальном окружении, как взаимодействуют и влияют друг на друга. Поведение зависит и от человека, и от ситуации, причём ситуация влияет сильнее, чем подсказывает интуиция. Человек реагирует не на саму ситуацию, а на своё толкование.
Каждый человек — неформальный учёный. Чтобы понять других и себя, он решает три задачи науки (Nisbett & Ross, 1980): собирает данные, ищет корреляции и выводит причины. Интуитивные теории работают неплохо, но искажают восприятие данных, оценку корреляций и суждения о причинах.
Данные мы собираем пристрастно: судим по знакомым и СМИ, а не по случайной выборке, и держим всё в памяти, которая воспроизводит избирательно.
Живость. Живая информация влияет на суждения сильнее неживой, даже более надёжной. Одни студенты слышали отзывы 2–3 человек о курсах лицом к лицу, другие читали статистический обзор оценок с теми же отзывами. На выбор курсов сильнее повлиял разговор (Borgida & Nisbett, 1977).
Схематическая обработка. Схемы — организованные убеждения и знания о людях, объектах, событиях и ситуациях. Схематическая обработка — поиск в памяти схемы, которая лучше всего подходит к входным данным. Достаточно отметить сходство со схемой и закодировать самое заметное. Процесс быстрый, автоматический и обычно неосознанный. Схемы типов людей называют стереотипами. Есть схемы конкретных людей и Я-схема — набор организованных понятий о себе (Markus, 1977).
Схемы помогают памяти. Эффект отнесения к себе: слова помнят лучше, если оценивать, насколько каждое описывает тебя самого (Rogers, Kuiper & Kirker, 1977).
Схемы и восприятие. Плата за эффективность — ошибки. Лачинс (Luchins, 1957) давал читать рассказ о Джиме: в первой половине он общителен, во второй, в почти тех же ситуациях, держится один. Дружелюбным Джима сочли:
Первая информация весит больше — это эффект первичности. Ученик на глазах испытуемых решал 15 задач из 30. Если успехи шли в начале, его считали способнее и вспоминали в среднем 21 решённую задачу; если в конце — 13 (Jones et al., 1968). Причина: человек выносит предварительное решение, подгоняет под него новые сведения, а противоречащие списывает на случай: «Джим к концу дня устал».
Схемы и память. Испытуемые смотрели видео, где женщина обедает с мужем. Одним сказали, что она библиотекарь, другим — что официантка. Деталей под каждый стереотип было поровну: очки, классическая музыка — и пиво, шар для кеглей. Совпадавшие со схемой детали вспомнили верно в 88% случаев, не совпадавшие — в 78% (Cohen, 1981). Но резко противоречащее схеме (библиотекарь сжигает книги) помнят лучше всего.
Устойчивость схем. Сторонники и противники мнения, что смертная казнь сдерживает убийства, читали резюме двух подлинных исследований — «за» и «против» — и критику обоих. Каждая сторона сочла «своё» убедительнее и ещё сильнее утвердилась в своей позиции (Lord, Ross & Lepper, 1979).
С Я-схемой то же. Испытуемые отличали подлинные записки самоубийц от поддельных и получали выдуманную оценку: «отлично» или «плохо». Узнав об обмане, каждый остался при «своей» оценке (Ross, Lepper & Hubbard, 1975). Это эффект постоянства: человек успевает найти оценке объяснение в своём прошлом, и оно переживает отмену оценки.
Стереотип — мини-теория соответствия: какие черты и поступки идут вместе. Если теория заставляет ждать связи, мы её переоцениваем и видим мнимые корреляции. Если теории нет — пропускаем даже сильную связь.
Клиницисты сообщали, что мужчины-гомосексуалы чаще видят в пятнах Роршаха пять типов образов, например женскую одежду, хотя исследования связи не находили (Chapman & Chapman, 1969). Студентам дали карточки: пятно, образ, увиденный клиентом, и две его черты. Связи не было, но студенты «увидели» её для стереотипных образов. Даже когда два нестереотипных образа всегда шли с гомосексуальностью, мнимую связь замечали вдвое чаще реальной.
Устойчивость стереотипов. Гипотетические данные о стереотипе «у гомосексуалов женоподобная мимика»:
| Гомосексуалы | Гетеросексуалы | |
|---|---|---|
| Женоподобная мимика | A: 10 | B: 100 |
| Неженоподобная мимика | C: 90 | D: 900 |
| Всего | 100 | 1000 |
Женоподобная мимика у 10% в обеих колонках: связи нет. Но увидеть это можно только по всем четырём ячейкам, а в жизни мы замечаем одну A.
Самореализующиеся стереотипы. Человек общается так, что другой подтверждает его ожидания. Белые интервьюеры вели себя с афроамериканскими кандидатами менее дружелюбно. Интервьюеров обучили двум стилям; все кандидаты были белыми. Тех, с кем говорили холоднее, арбитры оценили заметно ниже (Word, Zanna & Cooper, 1974).
Сама угроза попасть под стереотип повышает тревожность и ухудшает результат. Чернокожие студенты решали трудный тест наравне с белыми, когда его называли лабораторной задачей, и хуже — когда тестом интеллектуальных способностей или когда просили указать расу (Steele & Aronson, 1995). Сильные в математике студентки решали сложный тест хуже студентов, только если им говорили, что мужчины справляются лучше (Spencer, Steele, Quinn, 1977).
Атрибуция — решение, какой причине приписать поведение, чужое или своё. Спортсменка рекламирует кашу: любит её или ей нужны деньги?
Фундаментальная ошибка атрибуции. Внутренняя, или диспозитная, атрибуция объясняет поведение склонностями, убеждениями и чертами человека. Внешняя, или ситуативная, — ситуацией: деньгами, нормами, угрозой. Основатель теории атрибуции Фриц Хайдер заметил: мы принимаем поведение за чистую монету и мало учитываем ситуацию. Этот сдвиг Росс назвал фундаментальной ошибкой атрибуции (Ross, 1977).
Испытуемые читали речь за или против Фиделя Кастро и знали, что сторону оратору назначил ведущий. Всё равно они решили, что оратор так и думает (Jones & Harris, 1967).
Викторина (Ross, Amabile & Steinmetz, 1977). В паре случайно назначали спрашивающего и отвечающего. Первый задавал 10 трудных вопросов, на которые сам знал ответ. Потом участники и наблюдатели оценивали общие знания обоих. Спрашивающие оценили себя и партнёра одинаково. Отвечающие поставили спрашивающего выше среднего студента, себя — ниже. Наблюдатели оценили спрашивающих ещё выше. Все знали, что роли случайны, но преимущество роли не учли. Следствие: кто выбирает тему, кажется более знающим. В смешанных компаниях тему чаще задают мужчины (Fishman, 1983) — и женщины там думают, что знают меньше.
Самоатрибуции. Теория самовосприятия (Bem, 1972): о своих установках, эмоциях и других состояниях человек узнаёт отчасти из наблюдения за собственным поведением и обстоятельствами. Когда внутренние сигналы слабы, он в положении стороннего наблюдателя: «Ем второй бутерброд — значит, я голоднее, чем думал».
Эксперимент с вызванным согласием (Festinger & Carlsmith, 1959). Студенты выполняли скучные задания. Затем одним предлагали 1 доллар, другим 20, чтобы сказать следующему испытуемому, что задания интересные. Согласились все. Позже получившие 1 доллар сказали, что задания им понравились. Получившие 20 оценили их не выше контрольной группы. Человек рассуждает как наблюдатель: за 20 долларов такое скажет любой, а за доллар я бы не сказал — значит, понравилось. Но согласились все, причина в ситуации: это фундаментальная ошибка атрибуции в отношении себя.
Теоретизирование о себе. В человеке как бы два Я: Я-субъект действует, Я-психолог объясняет. У пациентов с расщеплённым мозгом нашли «интерпретатор левого мозга», который объясняет поведение, идущее из других частей мозга (Gazzaniga, 1985). Левому полушарию показали куриную лапу, правому — заснеженную сцену. Пациент правой рукой выбрал картинку с курицей, левой — лопату и объяснил: лопатой чистят курятник. Пациентка, правому полушарию которой показали страшный фильм, объяснила испуг тем, что почему-то боится доктора Газзанигу.
Люди вообще называют правдоподобные причины своих поступков и настроения, даже недействующие, и пропускают действующие, но неправдоподобные (Nisbett & Wilson, 1977). Испытуемые ежедневно записывали настроение, погоду, день недели, сон — и оценили влияние этих факторов не точнее посторонних (Wilson, Laser & Stone, 1982).
Западные общества индивидуалистичны, многие незападные — коллективистичны. Возможно, привычка объяснять поведение чертами личности идёт от индивидуализма, а не от устройства ума. На вопрос «Кто я?» японцы назвали вчетверо меньше психологических качеств, чем американцы, и втрое больше ролей и контекстов (Cousins, 1989). Объясняя поступки знакомых, американцы чаще индийцев ссылались на диспозиции и реже на ситуацию (Miller, 1984). Объяснений два, и они совместимы (Ross & Nisbett, 1991): в коллективистских культурах реже совершают фундаментальную ошибку атрибуции — и ситуация там правда сильнее определяет поведение.
Установки — симпатии и антипатии: благоприятные или неблагоприятные оценки предметов, людей, ситуаций, идей и реакции на них. Составляющих три: когнитивная, аффективная, поведенческая. Для отношения к группе это негативный стереотип (убеждения), предубеждение (чувства) и дискриминация (действия).
Установки идут связками. Сторонник «Акции поддержки» (льготы меньшинствам и женщинам при найме и учёбе) обычно за ограничение оружия, против смертной казни и за право на аборт: всё вытекает из «либеральных» ценностей. «Консервативные» связки не всегда логичны, но тоже предсказуемы. Такую психо-логику называют когнитивным консонансом: человек стремится согласовать убеждения, установки и поведение, а несогласованность побуждает их менять (Abelson et al., 1968).
Вне лаборатории согласованности меньше. В опросе 1970-х большинство американцев не одобрили «большинство государственных программ социального обеспечения», но более 80% поддержали главные из них: помощь детям из бедных неполных семей, продуктовые талоны, оплату лечения бедным. Впрочем, чужая система может быть просто другой: противник и казни, и абортов последователен, если он против любого отнятия жизни.
Абельсон (Abelson, 1968) сравнил установки со скоплением «молекул мнения». В молекуле факт, чувство и сторонники: «дяде хиропрактик вылечил спину», «над хиропрактиками зря смеются», «так думают многие». Молекулы обозначают принадлежность к группе, поэтому сторонники важнее факта и чувства.
От функции зависит, насколько установка согласована с другими и как её изменить.
Теория козла отпущения. Вражда к меньшинствам может служить защите: их винят в личных и общественных бедах. В конце 1940-х психологи из Беркли проверяли это, чтобы понять антисемитизм и фашизм; итог — книга «Авторитарная личность» (Adorno et al., 1950). Антисемиты оказались предубеждены и против других «не наших» и вспоминали жёсткую дисциплину и иерархию в семье. Авторитарная личность покорна тем, кто выше, презирает тех, кто ниже, а свои нежелательные черты проецирует на «неполноценных». Этот тип наиболее восприимчив к фашистской идеологии. Поправки: такие установки усваиваются и обычным научением (Altemeyer, 1988), а их содержание зависит от общества: в 1991 году авторитарные русские были против индивидуализма, но за равенство — наоборот по сравнению с США (McFarland et al., 1992).
Юг США. В 1950-х белые южане хуже северян относились к афроамериканцам. Петтигрю (Pettigrew, 1959) показал, что дело в конформизме, а не в авторитарности: южане были не авторитарнее северян и не были предубеждены против других групп. К каждому шагу десегрегации относились плохо до него и хорошо вскоре после. Твёрдое мнение имели около 40%, остальные 60% следовали действующей норме (Minard, 1952). Закон меняет практику, практика — нормы, нормы — установки.
Лапьер (LaPiere, 1934) объехал США с китайской парой. Предубеждение против азиатов было сильным, но из более чем 200 отелей, мотелей и ресторанов отказал один. Позже заведения спросили письмом, примут ли они китайцев. Из 128 ответивших 92% написали «нет». Поведение определяют и ситуация (отказать в лицо трудно), и окружение: число друзей, курящих марихуану, предсказывает её употребление подростком лучше, чем его отношение к ней (Andrews & Kandel, 1979).
Установки лучше предсказывают поведение при четырёх условиях.
Поведение тоже меняет установки. По Леону Фестингеру (Festinger, 1957), две несогласованные когниции вызывают дискомфорт — когнитивный диссонанс, — и человек стремится его снять. Поступок против установки толкает изменить установку, и тем сильнее, чем меньше у поступка оправданий. 20 долларов — достаточная причина сказать неправду, диссонанса нет. Доллар причиной не служит, и человек убеждает себя, что задания понравились. С наказанием так же: дети, которым мягко запретили играть с привлекательной игрушкой, решали, что она не так хороша; при угрозе строгого наказания интерес сохранялся (Aronson & Carlsmith, 1963).
Опыт с вызванным согласием объясняют обе теории — диссонанса и самовосприятия. Исследователи считают, что каждая верна в своих условиях (Fazio, Zanna & Cooper, 1977).
Физическая привлекательность. В опросах её ставят невысоко. Поведение говорит другое. На «компьютерных танцах» студентов разбили на пары случайно, и в перерыве каждый анонимно оценил партнёра. Симпатия зависела только от его внешности — ни интеллект, ни социальные навыки, ни черты личности не влияли (Walster et al., 1966). Одна из причин: рядом с привлекательным партнёром человека оценивают выше (Sigall & Landy, 1973). Но при выборе постоянного партнёра роль внешности со временем падает.
Близость. В Филадельфии 1930-х треть из 5000 пар, подавших заявление о браке, жила в пределах пяти кварталов друг от друга (Rubin, 1973). Расстояние — лучший отдельный предсказатель дружбы. Жильцы многоквартирных домов называли среди тех, с кем общаются чаще всего, 41% ближайших соседей, 22% живших через дверь и 10% живших в конце холла (Festinger, Schachter & Back, 1950). Близость усиливает исходную реакцию: грубая собеседница нравилась тем меньше, чем ближе сидела (Schiffenbauer & Schiavo, 1976).
Узнаваемость. Знакомое нравится, даже если человек не помнит прежних встреч. Чем чаще испытуемые видели фото лица, тем больше им нравился человек (Zajonc, 1968). Студенткам и их близким показали два отпечатка фото — обычный и зеркальный. Сами женщины выбирали зеркальный (68% против 32%), близкие — обычный (61% против 39%) (Mita, Derner & Knight, 1977).
Сходство. «Противоположности сходятся» — в основном неправда. Более 99% супружеских пар в США одной расы. Супруги близки по возрасту, религии, образованию, интеллекту, даже по росту и цвету глаз (Rubin, 1973) — и по привлекательности: оценки фото партнёров из 99 пар совпадали сильнее, чем у случайных пар (Murstein, 1972). Привлекательность кандидата взвешивают с шансом на взаимность: в видеослужбе знакомств выбирали равных по внешности (Folkes, 1982). Для долгих отношений важнее сходство личностей: из 135 супружеских пар более похожие реже конфликтовали и были довольнее браком (Caspi & Herbener, 1990).
Ньюком (Newcomb, 1961) на год селил студентов с похожим или непохожим соседом. Похожие подружились крепче. Но на следующий год, с новой группой, узнаваемость оказалась сильнее: соседи понравились друг другу при любом раскладе. Сходство рождает симпатию потому, что похожий подтверждает наш выбор, а главное — нормы и обстоятельства сводят нас с похожими.
Гипотеза комплементарности — властному нужен уступчивый — почти не подтверждена (Levinger, Senn & Jorgensen, 1970).
Любовь — не просто сильная симпатия. Рубин (Rubin, 1973) построил две шкалы. Симпатия: приязнь, уважение, восхищение. Любовь: привязанность, забота и доверие. Шкалы коррелируют умеренно: 0,56 у мужчин, 0,36 у женщин.
Любовь и брак. Их связь недавняя и не всеобщая: в некоторых незападных культурах брак — финансовое соглашение. В 1967 году студентов спросили, вступили бы они в брак с человеком со всеми нужными качествами, но без любви. «Нет» ответили 65% мужчин и 24% женщин (Kephart, 1967). В 1984 году — 85% и тех и других (Simpson, Campbell & Berscheid, 1986).
Страстная и дружеская любовь. Страстная любовь — сильное эмоциональное состояние, смесь нежности и сексуального чувства, ликования и боли, альтруизма и ревности (Berscheid & Walster, 1978). Гипотеза: это физиологическое возбуждение плюс убеждение, что его вызвал любимый. Дружеская (товарищеская) любовь — «привязанность к тем, с кем тесно переплелась наша жизнь» (Hatfield, 1988): доверие, забота, терпимость к недостаткам, тепло. С годами возможность сильных эмоций растёт — это видно при разлуке и утрате, — но в слаженной жизни пары они возникают редко (Berscheid, 1983).
Страсть долго не держится. Американские браки по любви начинались с большей любви и сексуального интереса, чем японские браки, устроенные родителями. Через 10 лет разницы не было. При этом многие пары были довольны: брак стал дружеской любовью с общением, справедливым разделением труда и равенством в решениях (Blood, 1967).
Трёхкомпонентная теория любви (Sternberg, 1986). Интимность — эмоциональная составляющая: близость и общность чувств. Страсть — мотивационная: сексуальное влечение и влюблённость. Преданность — когнитивная: намерение сохранить отношения. Сочетания дают 8 типов («+» — высокая, «−» — низкая).
| Тип | Интимность | Страсть | Преданность |
|---|---|---|---|
| Нелюбовь | − | − | − |
| Симпатия | + | − | − |
| Увлечённая любовь | − | + | − |
| Романтическая любовь | + | + | − |
| Пустая любовь | − | − | + |
| Дружеская любовь | + | − | + |
| Дурная (легкомысленная) любовь | − | + | + |
| Совершенная любовь | + | + | + |
Эволюционная психология считает, что психологические механизмы сложились в ходе естественного отбора, имеют генетическую основу и помогали выживать или размножаться. Её применение к социальному поведению — социобиология. Чтобы передать гены, надо победить в конкуренции за партнёров, выбрать самого плодовитого и обеспечить выживание потомства (Buss, 1991). Долгие пары у людей объясняют долгим детством: детёнышу нужен самец-защитник и кормилец.
Мужчина может стать отцом сотен детей — ему выгодно оплодотворить как можно больше женщин. Женщина много вкладывает в каждого ребёнка — ей выгодно тщательно выбирать помощника. Прогнозы: мужчины неразборчивее (многожёнство разрешено намного чаще многомужества; Wilson, 1978) и предпочитают молодых, а женщины — старших, со статусом и ресурсами. Второе подтвердилось в 37 культурах (Buss, 1989).
Возражения. Всеобщность не доказывает врождённость: женщины меньше ростом и до недавнего времени большую часть взрослой жизни были беременны или кормили. Отсюда почти всюду разделение труда с властью у мужчин (S. Bem, 1993) и их большая сексуальная свобода. И та же логика предсказывает обратное: нужда дорастить потомство толкала бы мужчин к моногамии. Теория объясняет и неразборчивость, и верность.
Овидий советовал вести женщину на гладиаторские бои, чтобы разжечь страсть. В 1887 году Адольф Горвич объяснил: любовь рождает любая сильная эмоция, приятная или нет.
Мужчин возбуждали бегом на месте, музыкой, комедией или видео, где убивают гризли. Потом они смотрели запись разговора с женщиной и оценивали её. При любом источнике возбуждения привлекательная нравилась больше, а непривлекательная — меньше, чем контрольной группе (White, Fishbein & Rutstein, 1981). После тревожной сцены сильнее и физиологическая реакция на эротическую — у мужчин и у женщин (Wolchik et al., 1980).
Объяснений три, и выбор между ними не сделан. Ложная атрибуция: возбуждение ошибочно приписывают человеку рядом. Перенос возбуждения: возбуждение от одного источника усиливает другое (Zillmann, 1984). Облегчение реакции: возбуждение усиливает доминантную, самую вероятную в ситуации реакцию — влечение или отвращение (Allen et al., 1989).
Позиция: эволюция (Дэвид Басс). Полы похожи там, где решали одинаковые задачи выживания, и различаются в размножении: девять месяцев беременности против минут. На предложение незнакомца пойти к нему домой согласились 6% женщин и 69% мужчин, на секс — 0% и 75% (Clark & Hatfield, 1989). В исследовании 10 047 человек из 37 культур женщины больше ценили финансовое положение, амбициозность и трудолюбие мужа, а мужчины — молодость и привлекательность, признаки плодовитости при скрытой овуляции. Довод «женщин не пускают к ресурсам» не проходит: в Швеции и Норвегии обеспеченного мужа хотят так же сильно, как в Японии и Иране. Различия не оправдывают дискриминацию, а в большинстве черт полы сходны.
Возражение: социальные роли и научение (Дженет Хайд). У женщин меньше власти и статуса: в США они получают 75 центов на доллар мужчины, среди руководителей 1000 компаний их 6,6%. При таком раскладе искать успешного мужчину — необходимость, а красота — ключевая часть женской роли. Роли усваиваются через подкрепление, наказание и моделирование (Bussey & Bandura, 1999): над юношей посмеялись за свидание с некрасивой девушкой — урок усвоили и он, и его друг. Эволюционная психология не называет механизм: какие гены, гормоны, медиаторы. А гендерное разделение труда во всех изученных культурах сходно, так что межкультурные данные мало что доказывают (Eagly & Wood, 1999).
Социальное влияние в обычном смысле — намеренная попытка изменить чужие убеждения, установки и поведение. Ответов три. Уступка (compliance): человек внешне соглашается, но убеждений не меняет — ребёнок ест шпинат и по-прежнему его не выносит. Интернализация: человек убеждается и меняет установки. Третий ответ — сопротивление, вплоть до бунта.
Влияют и косвенно: действует уже само присутствие других. Даже в одиночестве человек следует социальным нормам — неявным правилам о том, что думать и как себя вести. Нормы бывают мелкими (в лифте смотрят прямо перед собой) и глубокими: они могут поддерживать расизм или сексизм. Уступка часто держится на невольном следовании нормам.
В 1898 году Норман Триплетт заметил, что велогонщики едут быстрее в состязании друг с другом, чем с часами. В его опыте — одном из первых в социальной психологии — дети крутили катушку спиннинга в одиночку или рядом с другим ребёнком. Рядом многие крутили быстрее.
Муравьи в группе выкапывают втрое больше песка на одного (Chen, 1937), студенты в группе решают больше примеров на умножение (F. H. Allport, 1920). То же даёт пассивный зритель (Dashiell, 1930). Влияние содеятелей и публики назвали социальным облегчением.
Но в умножении при людях росло и число ошибок. Роберт Зайонц (Zajonc, 1965) объяснил это так: присутствие сородичей усиливает возбуждение, а оно придаёт энергию доминантной — самой вероятной — реакции. В простом или заученном деле она обычно верна, и результат растёт. В сложном или новом чаще ошибочна, и результат падает. При публике люди быстрее заучивают простой лабиринт и медленнее сложный (Hunt & Hillery, 1973). Тараканы при «зрителях» убегают от света по простому пути быстрее, по сложному — медленнее (Zajonc, Heingartner & Herman, 1969).
У людей добавляется забота об оценке: без соперничества эффект слабеет, при эксперте усиливается, а когда зрителям завязывают глаза — пропадает (Cottrell et al., 1968). Но хватает и простого присутствия. Испытуемые вводили в компьютер своё имя и сложное кодовое имя. Когда рядом сидел человек спиной к ним, с завязанными глазами и в наушниках, имя вводили быстрее, а код медленнее, чем в одиночку (Schmitt et al., 1986).
Ещё два объяснения. Теория отвлечения—конфликта: внимание делится между людьми и задачей, и это поднимает мотивацию (Baron, 1986). Теория презентации себя: при людях хочется выглядеть хорошо; в лёгких задачах это прибавляет усилий, в трудных — волнения (Bond, 1982). Работают все три процесса (Sanders, 1984).
Гюстав Лебон в книге «Толпа» (1895) писал, что толпа интеллектуально ниже отдельного человека, а агрессия расходится в ней как зараза. Современная версия — деиндивидуация (Festinger, Pepitone & Newcomb, 1952): в группе человек иногда чувствует, что потерял лицо и анонимно слился с остальными. Схема Динера (Diener, 1979):
Зимбардо (Zimbardo, 1970) просил студенток бить током «ученицу» за ошибки. Половину одели в балахоны с капюшонами и не называли по именам, остальные были в своей одежде с именными табличками. Анонимные нажимали кнопку вдвое чаще. На Хэллоуин детей просили взять по одной конфете и оставляли одних: пришедшие группой или не назвавшие имени брали больше (Diener et al., 1976).
Но балахоны напоминали ку-клукс-клан, а костюмы на Хэллоуин — ведьм: возможно, действовал сам костюм. При повторе костюм клана почти не изменил число ударов, а женщины в форме медсестры били током заметно реже, чем в своей одежде. Форма подталкивает играть роль; анонимность не обязательно усиливает агрессию (Johnson & Downing, 1979). В одном опыте деиндивидуация делала людей и агрессивнее, и щедрее (Spivey & Prentice-Dunn, 1990).
В 1964 году Китти Джиновезе убили ночью у её дома в Нью-Йорке. Нападение длилось больше получаса, крики слышали не меньше 38 соседей. Никто не помог и не вызвал полицию.
Дело не в «апатии». Вмешаться мешают опасность, перспектива суда, необходимость действовать быстро и без плана, риск выглядеть глупо при ложной тревоге. Больше 50 исследований показали: при других людях помогают реже (Latane, Nida & Wilson, 1981). Причин две (Latane & Darley, 1970).
Определение ситуации. Начало экстренного случая двусмысленно: человек шатается — болен или пьян? Люди выжидают и смотрят на других, а те по той же причине спокойны. Это коллективное неведение: каждый своим видом убеждает остальных, что ничего не случилось. В комнату ожидания пускали дым. Из сидевших в одиночку 75% сообщили о нём за 2 минуты, из сидевших по трое — меньше 13% за 6 минут (Latane & Darley, 1968). В другом опыте за занавеской «падала» и стонала женщина: в одиночку на помощь пришли 70%, в парах — 40% (Latane & Rodin, 1969).
Распыление ответственности. Соседи Джиновезе друг друга не видели, а беда была очевидной. Но каждый знал, что свидетелей много, и думал: кто-нибудь вмешается. Испытуемые в отдельных кабинках общались по селектору; один «участник» изображал приступ. Когда испытуемый считал, что слышит это один, сообщали 85%; в «группе» из трёх — 62%; из шести — 31%. Не сообщившие выглядели даже более расстроенными — это не безразличие (Darley & Latane, 1968).
Без этих помех люди помогают. В нью-йоркском метро мужчина падал на пол вагона (Piliavin, Rodin & Piliavin, 1969). «Больному» с палкой помогали в 95% проб, в среднем через 5 секунд; «пьяному» — в половине проб, в среднем через 2 минуты. Число свидетелей не влияло.
Роль моделей. Стоило одному двинуться на помощь — шли и другие. Водители чаще останавливались у машины со спущенной шиной, если за четверть мили до этого видели, как помогают другой женщине (Bryan & Test, 1967). Шестилетние дети после эпизода «Лэсси» со спасением щенка дольше утешали скулящих щенков, хотя теряли шансы на приз (Sprafkin, Liebert & Poulous, 1975).
Роль информации. Студентам прочли лекцию о невмешательстве свидетелей. Через две недели каждый наткнулся на лежащего в коридоре мужчину. Слушавшие лекцию помогали значительно чаще остальных (Beaman et al., 1978).
Соломон Аш (Asch, 1952, 1955, 1958) проверял, поддастся ли человек группе, когда уверен, что она неправа. Испытуемый сидел с 7–9 подставными и должен был сказать, какая из трёх линий равна образцу. Ответ был очевиден, но в критических пробах подставные дружно ошибались.
Испытуемые соглашались с группой примерно в трети таких проб; около 75% уступили хотя бы раз. Хватало группы из 3–4 человек.
Давит как раз очевидность (Ross, Bierbrauer & Hoffman, 1976). В жизни спорят о трудном, и расхождения привычны. Здесь группа единодушно расходится с человеком в простом факте, и объяснить это нечем. Несогласного сочтут некомпетентным, а его упорство — вызов компетентности группы, нарушение нормы «не оскорбляй других».
Один несогласный среди подставных снижает конформизм с 32 до 6%. Ему не нужно быть правым: даже когда его ответ ещё дальше от верного, испытуемые чаще отвечают правильно (Asch, 1955). Эффект сохранялся, даже когда думали, что несогласный из-за плохого зрения не видит линий (Allen & Levine, 1971). Достаточно не быть одному.
Очевидную задачу Аш взял намеренно — чтобы изучить чистый публичный конформизм без настоящей смены мнения.
Европейские учёные напомнили: новшества и революции начинает организованное меньшинство (Moscovici, 1976). Они перевернули схему Аша: четверо настоящих испытуемых и двое подставных с неверными ответами. Меньшинство склонило 32% испытуемых хотя бы к одной ошибке — но только когда было последовательным. Малейшие колебания лишали его влияния (Moscovici, Lage & Naffrechoux, 1969).
Больше 90 исследований (Wood et al., 1994) показали: меньшинство переубеждает, если отстаивает позицию последовательно, но без упрямства, догматизма и высокомерия. Ему легче, когда позиция совпадает с нормами, которые складываются в обществе: профеминистское меньшинство влияло сильнее антифеминистского (Paichler, 1976, 1977).
Главное отличие от опытов Аша: у большинства меняются личные установки — идёт интернализация, иногда даже без публичного согласия. Меньшинство заставляет заново обдумать вопрос (Nemeth, 1986). У большинства есть социальная власть — одобрять и отвергать, и она даёт конформизм. Меньшинство, которому доверяют, меняет установки.
Ханна Арендт (Arendt, 1963) описала нацистского преступника Адольфа Эйхмана как заурядного бюрократа, винтик машины. Её вывод — «банальность зла»: при определённых обстоятельствах большинство обычных порядочных людей могут стать преступниками. В 1969 году американские солдаты расстреляли жителей вьетнамской деревни Май Лей и ссылались на приказ.
Стэнли Милграм (Milgram, 1963, 1974) в Йельском университете набирал людей по объявлению — 4 доллара в час за «изучение памяти». Испытуемый-«учитель» проверял, как «ученик» запомнил пары слов, и за каждую ошибку бил его током. На генераторе было 30 выключателей от 15 до 450 вольт; с каждой ошибкой удар усиливался на ступень. «Ученик» — подставной 47-летний мужчина за стеной — тока не получал, но кричал, при 300 вольтах стучал в стену, потом замолкал. На возражения экспериментатор отвечал: «У вас нет другого выбора — вы должны продолжать».
До 450 вольт дошли 65% испытуемых. Никто не остановился раньше 300.
Милграм считал готовность подчиняться условием жизни в обществе, возможно встроенным эволюцией. Его опыты показывают четыре фактора.
Социальные нормы. Согласившись участвовать, человек заключил неявный договор — довести дело до конца. Процедура обостряется постепенно, естественной точки остановки нет. Выйти — значит признать, что зря зашёл так далеко, и обвинить экспериментатора в аморальности.
Надзор. Когда экспериментатор командовал по телефону, подчинение падало с 65 до 21%.
Буферы отделяют человека от последствий его действий. Когда «ученик» сидел в той же комнате, подчинение падало до 40%. Когда испытуемый лишь переключал рычажок, а ток включал другой «учитель», до конца шли 93%. Буфер — и сам генератор: нажать кнопку легче, чем ударить кулаком. Поэтому убить тысячи людей ракетой психологически проще, чем одного камнем.
Идеологическое оправдание — главный фактор: убеждения, которые делают приказ законным. Для Эйхмана это государство, для солдат — национальная безопасность, у Милграма — важность науки. В заброшенном помещении без упоминаний Йеля подчинение упало до 48%.
Этика. Критики указывали на сильный стресс (испытуемые потели, дрожали, у 14 из 40 был нервный смех), удар по самоуважению и подрыв доверия к психологам. Милграм отвечал: после сеанса он всё объяснял и знакомил с «жертвой»; 84% участников были рады участию, 1% пожалел; психиатр, опросивший 40 человек, вреда не нашёл (Milgram, 1964). Опыты шли до правил минимального риска и информированного согласия; сегодня наблюдательные советы их бы не одобрили.
В повседневной жизни. Медсёстрам на дежурстве звонил незнакомый «доктор Смит» и велел дать больному 20 мг «астротена». На упаковке значилось: максимальная суточная доза — 10 мг. Назначения по телефону запрещены. 95% медсестёр начали выполнять распоряжение (Hofling et al., 1966).
Эти исследования иллюстрируют фундаментальную ошибку атрибуции — тем, что их результаты нас удивляют. Около 99% студентов, которым описали процедуру Милграма, говорят, что не продолжили бы после стука в стену (Aronson, 1995). Психиатры предсказывали: до 300 вольт дойдут 4%, до 450 — не больше 1%. Из медсестёр, которым описали опыт с «астротеном», 83% сказали, что лекарство бы не дали.
То же показало «тюремное исследование» Филипа Зимбардо. В подвале Стэнфордского университета устроили тюрьму. 24 эмоционально стабильных студента по жребию стали «надзирателями» и «заключёнными». «Заключённых» арестовали дома и в наручниках привезли в «тюрьму». Опыт планировали на две недели и прервали к концу шестого дня. Участники перестали отличать роль от себя: надзиратели обращались с заключёнными как с животными и наслаждались жестокостью, заключённые стали раболепными и думали только о побеге и выживании (Zimbardo, 1972).
У Аша и Милграма давили на одиночку. В варианте Милграма с двумя подставными «учителями» один отказался продолжать на 150 вольтах, второй на 210 — и продолжили только 10% испытуемых. Когда два экспериментатора спорили, прекращать ли опыт, не продолжил никто (Milgram, 1974).
Гэмсон с коллегами (Gamson, Fireman & Rytina, 1982) нанимали горожан якобы для исследования «групповых стандартов». Группе из 9 человек излагали судебное дело: нефтяная компания отобрала лицензию у управляющего станцией техобслуживания за то, что он живёт с женщиной вне брака. Координатор требовал под видеозапись изображать возмущение, а потом — разрешить использовать смонтированные записи в суде. Из 33 групп 16 отказались подписывать целиком, в 9 отказалось большинство, в 8 — меньшинство.
У группы было то, чего не было у одиночек Милграма: в перерывах люди делились подозрениями и определяли ситуацию друг для друга. Из 23 групп, где большинство изначально не разделяло навязанную позицию, целиком взбунтовались 65%; из 10 остальных — 10%.
Но выбирали не между подчинением и автономией, а между подчинением координатору и конформизмом — верностью взбунтовавшейся группе. «Если остальные не подпишут, то и я не подпишу», — сказал один участник.
Родители, педагоги, политики и рекламодатели хотят изменить установки, а не поведение на людях, — чтобы перемена держалась без них. Это даёт убедительное сообщение или источник, которому доверяют.
Убеждение начали изучать в конце 40-х в Йеле под впечатлением от военной пропаганды (Hovland, Janis & Kelley, 1953). Общие принципы дали только теории 70-х.
Теория когнитивной реакции: убеждение — это самоубеждение. Действуют мысли, которые возникают у человека, пока он читает или слушает. Мысли в поддержку сдвигают его к позиции. Контраргументы оставляют при своём или дают эффект бумеранга — он отходит ещё дальше (Greenwald, 1968). Испытуемые записывали реакцию на каждый довод сообщения, а через неделю вспоминали и доводы, и реакции. Сдвиг мнения коррелировал с памятью на собственные реакции, но не на доводы (Love & Greenwald, 1978).
Отсюда «прививание»: старшеклассники учили семиклассников контраргументам против сверстников, подбивающих закурить. К 9-му классу среди «привитых» курящих было вдвое меньше, чем после обычной просветительской программы (McAlister et al., 1980).
Прямое и косвенное убеждение (Petty & Cacioppo, 1981, 1986). Прямой путь: человек оценивает содержание доводов. Косвенный: реагирует на несодержательные признаки — число аргументов, доверие к источнику, приятную обстановку. Прямой путь требует желания вдуматься и возможности; желание даёт личная заинтересованность. Без неё человек судит по эвристикам — «правилам большого пальца»: «чем больше аргументов, тем вернее», «профессора знают, о чём говорят» (Chaiken, 1980).
Проверка (Petty & Cacioppo, 1984): студенты читали очерк о введении обязательного экзамена. Одним сказали, что его введут в следующем году, другим — что в течение 10 лет. Доводов было 3 или 9, сильных или слабых. Заинтересованных 9 сильных доводов убеждали лучше 3 сильных, а 9 слабых — хуже 3 слабых. Незаинтересованных 9 доводов убеждали лучше 3, какими бы они ни были.
Группа наказывает отступников неодобрением и изоляцией — так она добивается уступки. Но тем, кого мы уважаем, мы подражаем сами: принимаем их нормы и взгляды, чтобы быть похожими. Это идентификация. Группа, с которой человек себя идентифицирует, — референтная: с ней он сверяет мнения и поступки, она даёт готовое толкование событий. Состоять в ней не обязательно: начинающий спортсмен равняется на профессионалов. Идентификация — мост от уступки к интернализации.
Референтных групп обычно несколько, и они тянут в разные стороны. Теодор Ньюкомб в 1935–1939 годах изучал Беннингтон — либеральный женский колледж, где учились дочери богатых консервативных семей. С каждым курсом студентки отходили от взглядов родителей. В 1936 году республиканца Лэндона поддерживали около 66% родителей, 62% первокурсниц, 43% второкурсниц и 15% студенток старших курсов. Одна объясняла: «Я стала либералкой прежде всего из-за их престижа; и я остаюсь ею из-за важности проблем…» — идентификация перешла в интернализацию.
Проверка интернализации — устойчивость. Через 25 и 50 лет выпускницы остались либералками: в 1984 году за демократа Мондейла голосовали 73% из них против 26% женщин того же возраста и образования (Alwin, Cohen & Newcomb, 1991). Помогли новые референтные группы — друзья и мужья с теми же взглядами; вышедшие за консерваторов чаще становились консервативнее.
В 50-е считали, что группы решают осторожнее одиночек. Джеймс Стоунер (Stoner, 1961) проверил это на дилеммах. Инженер выбирает между надёжной работой и новой фирмой: денег больше, гарантий нет. Испытуемые называли шансы на успех, при которых посоветовали бы рискнуть, — 5 из 10, 3 из 10, 1 из 10. Сначала поодиночке, потом группой, потом снова поодиночке. Группа решала рискованнее, и личные мнения после обсуждения тоже сдвигались — это не просто уступка.
Эффект назвали «смещением риска», но в некоторых дилеммах группа сдвигалась к осторожности. Обсуждение делает решение не рискованнее, а более крайним — в ту сторону, куда участники склонялись изначально. Это групповая поляризация (Myers & Lamm, 1976); исследований больше 300. Воры-взломщики оценивали, легко ли ограбить дом: группой — осторожнее, чем поодиночке (Cromwell et al., 1991). Французские студенты после обсуждения стали ещё лучше относиться к своему премьеру и ещё хуже — к американцам (Moscovici & Zavalloni, 1969). Присяжные выносят более крайние вердикты, особенно о мере наказания (Kaplan & Miller, 1987).
Объяснений два (Isenberg, 1986).
Информационное влияние: люди слышат новые доводы. А высказываются чаще в пользу исходной позиции (Stasser & Titus, 1985) — обсуждение кренится туда, где группа уже стоит. Взломщики сдвигались к осторожности, когда кто-то замечал: почти три часа, скоро дети вернутся из школы.
Нормативное влияние: люди сверяют взгляды с нормами группы и, чтобы выглядеть хорошо, подстраиваются или идут дальше. Участник предлагает рискнуть при шансах 5 из 10; ему отвечают, что рисковать стоит и при 1 из 100, — и он, спасая репутацию смелого, сдвигается к риску.
Каждого влияния хватает и по отдельности; информационное обычно сильнее.
В 1961 году администрация Кеннеди провалила вторжение на Кубу через залив Пигс. По плану при неудаче десант отступал в горы, но никто не изучил карту: до гор было 80 миль болот. Советник Артур Шлезингер-младший позже винил себя за молчание. Ирвинг Дженис (Janis, 1982) назвал это групповым мышлением: ради согласия члены группы подавляют собственное несогласие. Его схема:
Пример «стража»: Роберт Кеннеди предупредил Шлезингера, что президент уже решил.
Меры защиты по Дженису: рассказать группе о групповом мышлении; лидеру поощрять спор и не называть свою позицию заранее; назначить «защитника дьявола»; звать внешних экспертов; после согласия провести совещание «второго шанса». Теорию критикуют: она стоит на историческом анализе, а лабораторные проверки дали смешанные результаты.
Альтруизм — помощь другим без ожидания награды. Объяснения:
Помогают чаще, когда чувствуют вину, когда в хорошем настроении и когда только что видели пример помощи (Myers, 1993).
Против — Мадлин Хейлман (Нью-Йоркский университет). Акция поддержки защищает женщин и меньшинства от дискриминации, но воспринимается как незаслуженная льгота при найме, и это вредит. Получателя считают некомпетентным (Heilman, Block & Lucas, 1992). Обойдённые чувствуют несправедливость: мужчины, уступившие должность женщине из-за пола, были менее удовлетворены выбором (Heilman, McCullough & Gilbert, 1996). Страдает самооценка: женщины, выбранные по полу, хуже оценивали себя как руководителей и уклонялись от ответственных решений (Heilman, 1994). Программа может подпитывать стереотипы, против которых создана.
За — Фэй Кросби (Калифорнийский университет, Санта-Крус). По определению АПА (APA, 1995), Акция поддержки — активные усилия организации убедиться, что дискриминации нет и возможности равны; квот и снижения стандартов она не требует. Если женщин среди докторов социальных наук 30%, а среди преподавателей 10%, разрыв исправляют гибкими целями. Женщины и меньшинства выигрывают в найме, оплате и продвижении (Kravitz et al., 1997) и клейма обычно не чувствуют; три четверти американцев программу одобряют. В 24 элитных колледжах принятые по программе чернокожие студенты получали степени наравне с белыми и чаще становились гражданскими лидерами (Bowen & Bok, 1998).
Статистика — дисциплина о сборе числовых данных и выводах из них.
Она сжато описывает массив сырых данных.
Шкалу делят на групповые интервалы и считают, сколько значений попало в каждый. Баллы 15 учащихся: 84, 61, 72, 75, 77, 75, 75, 87, 79, 51, 91, 67, 79, 83, 69. При интервале 10: 50–59 — 1 человек, 60–69 — 3, 70–79 — 7, 80–89 — 3, 90–99 — 1. Рисуют это частотной гистограммой (столбики) или огибающей частоты (точки над серединами интервалов, соединённые отрезками).
В симметричном распределении все три совпадают, в скошенном — нет. Поезд уходит в 08:00, иногда позже, раньше — никогда; два опоздания за неделю (08:19 и 08:22) поднимают среднее, но почти не трогают медиану и моду. Фирма подняла зарплату большинству и урезала высшим управленцам: медиана выросла, среднее упало.
Показывают разброс вокруг среднего — и насколько среднее представительно. Два класса со средним 75: А — 73, 74, 75, 76, 77; Б — 60, 65, 75, 85, 90.
Для выборки в научной литературе пишут s и делят на N − 1; при больших выборках разница мала.
Группа (population) — все данные определённого рода: все жители страны, все показания термометра за десять лет. Обычно доступна только случайная выборка, и она отражает группу с ошибкой выборки. Статистический вывод — суждение о группе по выборке: эффект считают реальным, если он велик по сравнению с ошибкой выборки.
Симметричная колоколообразная кривая: большинство значений возле среднего. Она возникает, когда результат складывается из множества независимых случайных событий, — как шарики, падающие через ряды штырьков. В пределах ±1σ от среднего лежит 68% случаев, ±2σ — 95%, ±3σ — 99,7%. Между средним и 1σ — 0,341 площади под кривой, между средним и 2σ — 0,477; правее +2σ — 0,023.
Показатель понятен только в сравнении с другими. Можно указать ранг: 35-й из 400. Можно — стандартный показатель: отклонение от среднего в единицах σ. При среднем 75 и σ = 10 балл 90 даёт (90 − 75) / 10 = +1,5σ, балл 53 — −2,2σ.
Средние разных выборок из одной группы различаются и образуют своё распределение вокруг истинного среднего. Его стандартное отклонение — стандартная ошибка среднего: σM = σ / √N. Чем больше выборка, тем она меньше.
Различие между двумя группами может быть настоящим или следствием ошибки выборки. Сила сжатия у пяти правшей — 40, 45, 50, 55, 100 кг (среднее 58), у пяти левшей — 40, 45, 50, 55, 60 (среднее 50): разница 8 кг держится на одном значении. Если у правшей 56–60, а у левшей 48–52, те же 8 кг надёжны. Значимость зависит и от величины различия, и от разброса.
Мера — критическое отношение: разница средних, делённая на стандартную ошибку разницы σDM = √(σM1² + σM2²). Различие значимо при отношении не меньше 2,0: случайно такое выпадает в 0,023 + 0,023 = 0,046 случаев, около 5%. Это 5%-ный уровень значимости — условный, но удобный. Пример: мальчики набрали по чтению 70 при ошибке среднего 0,40, девочки — 72 при 0,30. σDM = √(0,16 + 0,09) = 0,5; отношение 2 / 0,5 = 4,0 — различие значимо.
Корреляция — параллельное изменение двух величин. Коэффициент r меняется от +1,00 (полная положительная связь) до −1,00 (полная отрицательная); 0,00 — связи нет. r = сумма (dx × dy) / (N × σx × σy), где dx и dy — отклонения от средних, N — число пар.
Вступительный балл (x) и оценка за первый курс (y) пяти студентов:
| Студент | x | y | dx | dy | dx × dy |
|---|---|---|---|---|---|
| Андрей | 71 | 39 | 6 | 9 | +54 |
| Борис | 67 | 27 | 2 | −3 | −6 |
| Владимир | 65 | 33 | 0 | 3 | 0 |
| Григорий | 63 | 30 | −2 | 0 | 0 |
| Дмитрий | 59 | 21 | −6 | −9 | +54 |
Средние 65 и 30, σx = 4, σy = 6, сумма произведений +102. r = 102 / (5 × 4 × 6) = +0,85.
При r = 1 прогноз y по x безошибочен, при r = 0 бесполезен; чем ближе r к нулю, тем больше ошибка. Знак показывает направление связи, а не силу: +0,70 и −0,70 одинаково сильны.
Корреляция не указывает на причину. Время на учёбу и оценки в колледже связаны слегка отрицательно (−0,10) — не потому, что учёба вредит: дольше сидят те, кому оценки даются труднее. Найти причину — дело логики и эксперимента.
Это пересказ, а не замена книге. Здесь содержание без воды: концепции, механика, примеры и инструменты. Авторская интонация, полные исследования и живые истории остались в оригинале.
Купить книгу · Другие книги в библиотеке
Пересказ подготовил Алексей Шаповалов, 2026-10-11. Тренерская